В 1917—1920 гг. США были охвачены многочисленными забастовками. Правительство требовало от полиции жесткого подавления рабочего движения. В ходе разгона одного из митингов полицией был задержан итальянец Сальседо. Через несколько дней труп Сальседо был обнаружен возле полицейского участка, который располагался в многоэтажном доме. По одной из версий его вытолкнули полицейские из окна 7-го этажа, по другой — он выбросился сам, не в силах больше терпеть издевательства полицейских.

Весть о смерти Сальседо вызвала волну возмущения среди рабочих. Во главе кампании по расследованию причин смерти Сальседо стали Сакко и Ванцетти. Они энергично взялись за расследование и им удалось добыть какие-то доказательства, что Сальседо был замучен по указанию властей штата и в этом деле был замешан губернатор Фуллер.

Сакко и Ванцетти были арестованы в начале мая 1920 года накануне митинга в Бостоне, на котором Ванцетти должен был выступить с разоблачением полиции, замучавшей итальянца-эмигранта Сальседо, и обвинены в убийстве кассиров обувной фабрики...

Сакко - Ванцетти процесс

        судебный процесс в США над рабочими-революционерами, выходцами из Италии Никола Сакко (N. Sacco) и Бартоломео Ванцетти (B. Vanzetti), которым было предъявлено ложное обвинение в убийстве 15 апреля 1920 кассира и 2 охранников обувной фабрики в г. Саут-Брейнтри (Массачусетс).

Сковорода

Прекрасную и умилительную картину представляло собой человечество в первый день нового года. Все радовались, ликовали, поздравляли друг друга. Воздух оглашался самыми искренними и сердечными пожеланиями. Все были счастливы и довольны...

Один только губернский секретарь Понимаев был недоволен. В новогодний полдень он стоял на одной из столичных улиц и протестовал. Обняв правой рукой фонарный столб, а левой отмахиваясь неизвестно от чего, он бормотал вещи непростительные и предусмотренные... Возле него стояла его жена и тащила его за рукав. Лицо ее было заплакано и выражало скорбь.

— Идол ты мой! — говорила она. — Наказание ты мое! Глаза твои бесстыжие, махамет! Иди, тебе говорю! Иди, покедова не прошло время, и распишись! Иди, пьяная образина!

— Ни в каком случае! Я образованный человек и не желаю подчиняться невежеству! Иди сама расписывайся, если хочешь, а меня оставь!.. Не желаю быть в рабстве.

I

На свадьбе у Ольги Ивановны были все ее друзья и добрые знакомые.

— Посмотрите на него: не и правда ли, в нем что-то есть? — говорила она своим друзьям, кивая на мужа и как бы желая объяснить, почему это она вышла за простого, очень обыкновенного и ничем не замечательного человека.

Ее муж, Осип Степаныч Дымов, был врачом и имел чин титулярного советника. Служил он в двух больницах: в одной сверхштатным ординатором, а в другой — прозектором. Ежедневно от 9 часов утра до полудня он принимал больных и занимался у себя в палате, а после полудня ехал на конке в другую больницу, где вскрывал умерших больных. Частная практика его была ничтожна, рублей на пятьсот в год. Вот и всё. Что еще можно про него сказать? А между тем Ольга Ивановна и ее друзья и добрые знакомые были не совсем обыкновенные люди. Каждый из них был чем-нибудь замечателен и немножко известен, имел уже имя и считался знаменитостью, или же хотя и не был еще знаменит, но зато подавал блестящие надежды.

В Х-ом общественном клубе с благотворительной целью давали бал-маскарад, или, как его называли местные барышни, бал-парей.
      Было двенадцать часов ночи. Не танцующие интеллигенты без масок - их было пять душ - сидели в читальне за большим столом и, уткнув носы и бороды в газеты, читали, дремали и, по выражению местного корреспондента столичных газет, очень либерального господина, - "мыслили".
      Из общей залы доносились звуки кадрили "Вьюшки". Мимо двери, сильно стуча ногами и звеня посудой, то и дело пробегали лакеи. В самой же читальне царила глубокая тишина.
      - Здесь, кажется, удобнее будет! - вдруг послышался низкий, придушенный голос, который, как казалось, выходил из печки. - Валяйте сюда! Сюда, ребята!
      Дверь отворилась, и в читальню вошел широкий, приземистый мужчина, одетый в кучерской костюм и шляпу с павлиньими перьями, в маске.

Таким образом, нельзя утверждать, что женщины по величине их мозговой массы ниже мужчин, но тем не менее, не следует удивляться, что в настоящее время женщины в умственном отношении таковы, каковы они есть. Дарвин имел, конечно, право сказать, что со списком выдающихся мужчин в поэзии, живописи, скульптуре, музыке, науке и философии не может выдержать сравнения подобный же список выдающихся женщин в тех же областях. Но разве может быть иначе? Было бы удивительно, если бы дело обстояло по-другому. Потому и доктор Додель (Цюрих)^[218] замечает, что все было бы не так, если бы в течение ряда поколений женщины и мужчины одинаково воспитывались и им была бы дана одинаковая возможность упражняться в этих искусствах и науках. Женщина в среднем слабее мужчины и физически, но этого нет у многих диких народов.^[219] Чего можно достигнуть упражнением и воспитанием с молодых лет, видно на примере акробаток и наездниц, которые совершают поразительные вещи в смысле мужества, бесстрашия, ловкости и телесной силы.

Так как подобное развитие является делом жизненных условий и воспитания, или, выражаясь грубо естественнонаучно, делом «выращивания», то можно считать несомненным, что физическая и духовная жизнь людей приведет к самым лучшим результатам, как только человек внесет в свое развитие сознательность и целесообразность.

Развитие растений и животных зависит от условий их существования, причем благоприятные условия способствуют их развитию, неблагоприятные задерживают, а насильственные вмешательства заставляют изменять их сущность и характер, если они под их влиянием не погибают. С человеком происходит то же самое. Способ, каким человек поддерживает свое существование, влияет не только на его внешность, но и на его чувства, мысли и поступки. Если неблагоприятные условия существования людей, то есть недостатки социального положения, являются причиной недостаточного индивидуального развития, то отсюда следует, что изменением условий своего существования, или своего социального положения, человек изменяет самого себя. Речь идет, таким образом, о том, чтобы создать такие социальные условия, при которых каждый человек получает возможность полного беспрепятственного развития своего существа, при которых законы развития и приспособления, получившие после Дарвина название дарвинизма, сознательно и целесообразно применяются ко всем людям. Но это возможно лишь при социализме.

Немного десятилетий тому назад в каждом бюргерском и крестьянском доме считалось само собой понятным, чтобы женщина не только шила, вязала и стирала, хотя и это уже давно вышло из моды, но и пекла хлеб, пряла, ткала, белила, варила пиво, мыло и свечи. Считалось безграничным расточительством сшить одежду вне дома. Водопроводы, газ, газовые или керосиновые кухни и т. д., не говоря уже об электричестве, наряду с многочисленными другими существующими ныне устройствами для дома и кухни были неизвестны. Конечно, и теперь еще существуют устарелые порядки, но они — исключения. Большинство женщин не выполняет многих домашних дел, считавшихся прежде необходимыми, так как промышленность устраивает это лучше, практичнее и дешевле, чем это может сделать хозяйка, и потому в домах нет, по крайней мере в городах, надлежащих для этого устройств. Итак, в течение немногих десятилетий в нашей семейной жизни совершилась великая революция, на которую мы только потому обращаем так мало внимания, что считаем ее чем-то само собой понятным. Изменения, происходящие, так сказать, на глазах человека, не замечаются им, если они не предстанут перед ним внезапно и не нарушат его обыденного порядка, но он восстает против мнений, грозящих вырвать его из старых привычек.

Эта революция, происшедшая в нашей домашней жизни и идущая постоянно вперед, существенно изменила положение женщины в семье еще и в другом направлении: женщина стала свободнее, независимее. Наши бабушки, жены почтенных мастеров, даже и не думали о том, чтобы, к примеру, подмастерье и ученики не обедали за одним с ними столом. Но зато они и не осмеливались думать, чтобы посещать концерты и увеселительные места в будни. И какая из тех добрых старых женщин посмела бы вмешиваться в общественные дела, как это делают теперь многие женщины? Основываются общества с самыми различными целями, содержатся и организуются газеты, созываются конгрессы. Как работницы, женщины объединяются в профессиональные союзы, посещают собрания и общества мужчин, они уже получали в некоторых местах право участвовать в выборах промышленных судов — мы говорим здесь о Германии, — право, в котором им отказало реакционное большинство рейхстага в 1890 году.

Какой педант захотел бы уничтожить описанные выше изменения, хотя нужно признаться, что наряду со светлыми сторонами существуют и темные, связанные с нашими переходными и разлагающимися условиями жизни, но преобладают все же светлые стороны. И сами женщины, как бы они до сих пор в большинстве ни оставались консервативными, совсем не имеют склонности вернуться к старым, узким, патриархальным условиям прежних времен.

Стремление женщины к самостоятельному заработку и личной независимости до известной степени признается справедливым буржуазным обществом точно так же, как стремление рабочих к свободе. Главная причина такого сочувствия лежит в классовом интересе буржуазии. Буржуазии нужно полное освобождение мужских и женских рабочих сил, чтобы можно было довести производство до высшего его развития. По мере того как совершенствуются машины и техника, процесс работы все более распадается на отдельные части и требует меньшего технического навыка и силы; с другой стороны, усиливается конкуренция между промышленниками и ведется конкурентная борьба между промышленными областями, между странами и между частями света; вместе со всем этим все более растет и потребность в рабочей силе женщины.

Специальные причины, ведущие к постоянному увеличению женского труда в постоянно возрастающем числе различных отраслей промышленности, были изложены уже выше. Женщина наряду с мужчиной или вместо него даже скорее находит занятие, ибо ее материальные требования ниже требований мужчины. Сама природа женщины как полового существа заставляет ее предлагать свои силы более дешево; она в среднем чаще, чем мужчина, подвергается физическим недомоганиям, которые заставляют ее прекращать работу, что при существующей в крупной промышленности взаимозависимости и организации труда легко ведет к приостановке работы. Беременность и роды удлиняют подобные перерывы.^[179] Предприниматель пользуется этим обстоятельством, и за причиненные неприятности, вызванные подобными помехами, он вполне вознаграждает себя, значительно уменьшая заработную плату. Женщина, кроме того, более, чем мужчина, прикреплена к своему месту жительства или к его ближайшим окрестностям; она не может, как в большинстве случаев мужчина, менять его.

Кроме того, труд, в особенности замужних, женщин, как это видно из приведенной выше цитаты из «Капитала» Маркса, имеет для предпринимателей еще свою особенную прелесть. Как работница, замужняя женщина «гораздо внимательнее и смышленее», чем незамужняя; забота о детях принуждает ее к самому крайнему напряжению своих сил, чтобы заработать необходимые средства для жизни, и поэтому она многое сносит, на что не согласится незамужняя женщина и в особенности рабочий-мужчина. В общем работница еще очень редко осмеливается соединиться со своими товарищами по работе для достижения лучших условий труда. И это в глазах предпринимателя повышает ее ценность; она часто является даже в его руках прекрасным козырем против строптивых рабочих-мужчин; у женщины, далее, гораздо больше терпения и ловкости в пальцах, у нее более развитый вкус, вообще она обладает свойствами, которые для многих работ делают ее пригоднее мужчины.

Определить число проституток очень трудно, дать точные данные невозможно. Полиция может приблизительно указать число тех, главнейшим ремеслом которых является проституция, но она этого не может сделать относительно гораздо большего числа тех, для которых проституция является лишь частичным заработком. Во всяком случае приблизительно известные числа ужасающе высоки. По фон Эттингену, уже в конце шестидесятых годов число проституток в Лондоне достигло 80 тысяч. В Париже число зарегистрированных проституток на 1 января 1906 года равнялось 6196, но из них более чем одна треть избегает врачебно-полицейского контроля.

Во всем Париже в 1892 году было около 60 публичных домов с 600–700 проститутками, в 1900 году —  42 публичных дома. Это число постоянно уменьшается (в 1852 году имелось 217 публичных домов). Напротив, число скрытых проституток становится намного большим. На основании исследования, предпринятого в 1889 году парижским муниципальным советом, число женщин, занимающихся проституцией, достигает огромной цифры — 120 тысяч. Префект полиции Парижа Лефрин считает число зарегистрированных проституток в среднем в 6 тысяч, а тайных — в 70 тысяч человек. В период времени с 1871 до 1903 года было представлено в суд полицией 725 тысяч, а заключено в тюрьму 150 тысяч проституток. В 1906 году число вызванных в суд было не менее 56196.^[161] ...

Как велико число проституток во всей Германии? Многие утверждают, что это число должно составлять приблизительно 200 тысяч. Штремберг предполагает число тайных и явных проституток Германии равным 92200 или между 75 тысячами и 100 тысячами. Камилло К. Шнейдер пытался в 1908 году точно определить число зарегистрированных проституток. Его таблица обнимает 79 городов за 1905 год. «Так как в больших городах, где приходится предполагать значительное количество проституток, нет недостатка, то он считает, что общее число их довольно точно будет принять за 15 тысяч. Тогда при общем количестве населения в среднем в 60600 тысяч одна зарегистрированная проститутка приходится на 4040 жителей». В Берлине одна проститутка приходится на 608, в Бреслау — на 514, в Ганновере — на 529, в Киле — на 527, в Данциге — на 487, в Кёльне — на 369, в Брауншвейге — на 363 жителя. Число контролируемых проституток постоянно падает.^[162] По различным исчислениям, число официальных проституток относится к числу тайных, как 1: 5 — 10. Таким образом, имеется целая армия, для которой проституция является средством к жизни, и ей соответствует число жертв, заболеваний и смерти.^[163]

Брак представляет одну сторону половой жизни буржуазного общества, проституция — другую. Брак — лицевая сторона медали, проституция-оборотная. Если мужчины не находят удовлетворения в браке, они обыкновенно ищут его в проституции. И если мужчина по какой бы то ни было причине отказывается от брака, то он также обыкновенно ищет удовлетворения в проституции. Мужчинам, живущим вне брака по своему желанию или по необходимости, точно так же как и мужчинам, вступившим в брак, но обманувшимся в своих ожиданиях, гораздо легче, чем женщинам, удовлетворить свою половую потребность.

Мужчины всегда относились к проституции как к привилегии, данной им «по праву». Поэтому они гораздо суровее и строже следят за женщиной и осуждают ее, если она, не будучи проституткой, совершит «проступок». Но что женщина обладает теми же потребностями, как и мужчина, что в известные периоды жизни эти потребности проявляются у нее особенно сильно, это их не смущает. Благодаря своему господствующему положению мужчина заставляет женщину подавлять ее самые сильные потребности и ее общественное положение и брак ставит в зависимость от ее целомудрия. Зависимость женщины от мужчины нигде не проявляется так ярко и возмутительно, как в этом различном отношении к удовлетворению одной и той же естественной потребности.

Естественные условия особенно благоприятны для мужчины. Все последствия акта совокупления природа возложила на женщину; мужчина знает здесь одно только удовольствие, но ни забот, ни ответственности. Такое выгодное положение мужчины по сравнению с женщиной способствует той необузданности в половых отношениях, которой отличается большая часть мужчин. И так как существуют многие причины, препятствующие законному или достаточному удовлетворению половой потребности, то оно получает дикую форму.

Проституция, следовательно, является для буржуазного общества необходимым социальным учреждением, подобно полиции, постоянному войску, церкви, предпринимательству.

Здесь нет преувеличения, и это можно доказать.

Мы уже изложили, как древний мир смотрел на проституцию и, считая ее необходимой, даже организовал ее на государственный счет, как в Греции, так и в Риме.

Совет, даваемый женщине, — искать спасения в браке как ее настоящем призвании, совет, которому бессмысленно аплодирует большинство мужчин, звучит издевательством, когда и советник, и аплодирующие сами делают противоположное. Философ Шопенгауэр во взглядах на женщину и ее положение не подымается над обыкновенным мещанином. Он говорит: «Женщина не призвана к крупным работам. Ее характеризует не дело, а страдание. Она уплачивает жизненный долг муками родов, заботами о ребенке, подчиненностью мужу. Ей отказано в наиболее могучих выражениях жизненной силы и ощущениях. Ее жизнь должна быть тише и незначительнее, чем жизнь мужчины. Она призвана быть детской нянькой и воспитательницей, ибо в ней самой много ребяческого, она всю жизнь остается большим ребенком, чем-то средним между ребенком и мужчиной, который один — настоящий человек… Девушки должны воспитываться для домашнего хозяйства и подчиненности… Женщины — самые основательные и самые неизлечимые филистеры».

В духе Шопенгауэра написано сочинение Ломброзо и Ферреро: «Женщина как преступница и проститутка».^[127] Нам не приходилось встречать научного сочинения такого объема — в нем 590 страниц, — в котором было бы так мало доказательного материала. Статистический материал большей частью очень беден, но из него делаются самые смелые выводы. Нередко авторам достаточно дюжины случаев, чтобы прийти к самым решительным заключениям. Характерно, что наиболее ценный материал заимствован у женщины-доктора Тарновской. Влияние социальных отношений, культурного развития оставлено совершенно без внимания, все обсуждается с односторонней физиологически-психологической точки зрения, при этом в доказательство вплетено много этнографических сведений о различных народностях, но без сколько-нибудь глубокого исследования их значения. Для авторов, как и для Шопенгауэра, женщина — большое дитя, лгунья par excellence,^[128] слабая в суждениях, неустойчивая в любви, неспособная ни на какой истинно героический поступок. Что женщина стоит ниже мужчины, доказывается физическими различиями и качествами. «Любовь женщины в основе не что иное, как побочный характер материнства, все чувства, привязывающие женщину к мужчине, вытекают не из половых импульсов, но из приобретенных путем приспособления инстинктов подчиненности и преданности».^[129]

В общем нет спора, что в настоящее время женский пол в среднем стоит ниже мужского. Бальзак, отнюдь не друг женщин, утверждает, правда, что «женщина, получившая мужское образование, обладает в действительности самыми блестящими и плодотворными свойствами для обоснования счастья, как своего собственного, так и своего супруга», а Гёте, хорошо знавший женщин и мужчин своего времени, ядовито замечает в «Ученических годах Вильгельма Мейстера» («Признания прекрасной души»): «Высмеивали ученых женщин, не хотели терпеть и образованных, вероятно, потому, что считали невозможным стыдить такое множество невежественных мужчин». Но все это не изменяет того факта, что женщины в общем духовно стоят позади мужчин. Это различие было неизбежно, так как женщина есть лишь то, чем ее сделал ее повелитель — мужчина. На образование женщины с давних пор обращали еще меньше внимания, чем на образование пролетария, и то, что сделано, в настоящее время недостаточно. Мы живем в эпоху, когда потребность в обмене и мыслями и идеями растет во всех кругах, и пренебрежительное отношение к духовному развитию женщины представляет крупную ошибку, от которой страдает и сам мужчина.

У мужчины образование направлено на развитие рассудка, на обострение мыслительной способности, на расширение реального знания и укрепление силы воли, одним словом, на развитие функций разума; так, по крайней мере, утверждают, хотя часто применяемые средства не достигают и не могут достигнуть цели. У женщины, напротив, образование в высших кругах направлено главным образом на углубление чувствительности, это образование формальное и изящное, когда с помощью музыки, беллетристики, искусства, поэзии лишь повышается нервность и фантазия. Ничего более нелепого нельзя себе представить. Здесь видно, что власть имущие, от которых зависит образование женщины, руководятся исключительно своими предрассудками о сущности женского характера и ограниченном жизненном положении женщины. Чувства и фантазия женщины не нуждаются в еще большем развитии, которое может лишь повысить ее склонность к нервности; напротив, и в ней, как в мужчине, необходимо развивать деятельность рассудка и знакомить ее с влияниями практической жизни. Для обоих полов было бы очень полезно, если бы женщина вместо излишней чувствительности, которая иногда дает себя чувствовать слишком сильно, обладала хорошей порцией острого рассудка и точного мышления, вместо нервной раздражительности и пугливости — твердостью характера и физическим мужеством, вместо эстетического развития, насколько она вообще им обладает, — знанием мира, людей и сил природы.