Период между войнами за независимость в Америке (1776—1837 гг.) и первой мировой войной (1914— 1918 гг.) был периодом быстрого роста и экспансии капитализма во всем мире. Темпы промышленной революции непрерывно нарастали. В странах Западной и Центральной Европы, в Соединенных Штатах и Канаде быстро росла промышленность. Буржуазия повсюду утвердила свою власть. Буржуазная революция 1848 года, центром которой были Франция и Германия, оказала глубокое влияние на всю Европу и Америку, нанеся тяжелый удар пережиткам феодализма. В этот период в Европе буржуазия создала целый ряд современных государств — Германию, Италию и другие; этот процесс сопровождался многочисленными национальными войнами. Быстро превратив страны Африки и Азии в свои колонии, империалистические державы завершили территориальный раздел мира. Капитализм стал господствующей системой.

Но с ростом капитализма во всем мире росли и великие демократические и революционные силы, которым суждено в конце концов сокрушить капитализм и утвердить социализм. Опубликование в 1848 году Марксом и Энгельсом «Манифеста Коммунистической партии», создание в 1864 году в Лондоне Международного Товарищества Рабочих (I Интернационала), рост во всех капиталистических странах социал-демократических партий, а затем их левого крыла, образование в 1889 году в Париже II Интернационала, бурное развитие профсоюзного движения во всем капиталистическом мире — таковы основные вехи развития революционных сил международного рабочего класса. Рост сил рабочего класса сопровождался тысячами забастовок и политических выступлений, нарастанием борьбы во всех частях капиталистического мира. Наиболее значительными событиями в ходе этой расширявшейся и обострявшейся классовой борьбы были революционная Парижская Коммуна 1871 года и русская революция 1905 года — предвестники Великой Октябрьской социалистической революции 1917 года.

На протяжении столетия после окончания войн за независимость угнетенные трудящиеся массы Латинской Америки неоднократно вступали в ожесточенную борьбу со своими угнетателями. Наибольшего размаха эта борьба достигла во время Мексиканской революции, которая до сих пор остается источником вдохновения для угнетенных народов Латинской Америки. Эта аграрная, антиимпериалистическая революция является до сих пор самым успешным из всех выступлений, направленных против союза крупных землевладельцев, реакционных капиталистов и иностранных империалистов.

Мексиканской революции, начавшейся в 1910 году, предшествовало движение за реформы 1855—1872 годов. Эту трудную борьбу возглавил великий мексиканский демократ, индеец Бенито Хуарес, которого Грюнинг назвал «самым выдающимся представителем народов, населяющих Мексику»'. Подобно погибшим вождям революции Идальго и Морелосу, Хуарес сыграл выдающуюся роль в выработке знаменитой конституции 1857 года и «Законов о реформах» 1859 года. Эти документы предусматривали отделение церкви от государства, конфискацию и распродажу крупных земельных поместий, установление контроля государства над образованием, упразднение специальных церковных и военных судов, запрещение деятельности монашеских орденов, введение гражданского брака, регистрацию рождений и ряд других крупных реформ. В 1858 году Хуарес стал президентом. Он был з первую очередь представителем мелкой буржуазии и первым индейцем, возглавившим мексиканский народ после «императора» ацтеков Кваутемока, жившего почти за 350 лет до него.

К тому времени, когда развернулось движение за реформы (середина XIX в.), большая часть недвижимого имущества в Мексике уже давно принадлежала католической церкви. Французский священник Тестори заявлял, что различные источники дохода «давали духовенству ежегодно гораздо больше средств, чем получало само государство» ². Вокруг церкви сплотились все реакционные силы, выступавшие против Хуареса, в результате чего в течение трех лет страну раздирала «война из-за реформ», одна из самых ожесточенных и самых кровопролитных гражданских войн в истории Латинской Америки. В конце концов войска либералов разгромили консерваторов, и в I860 году Хуарес с триумфом вернулся в Мехико. Однако едва закончилась эта опустошительная война, как началась другая. Англия, Франция и Испания, искавшие лишь удобного случая, чтобы подчинить себе Латинскую Америку, оккупировали! Мексику под предлогом взимания репараций за понесенный ущерб. В 1862 году французские войска вступили в страну, низложили правительство Хуареса и в 1864 году по ходатайству церкви возвели на «трон» в качестве императора Мексики французскую марионетку эрцгерцога Максимилиана. Последовала долгая и кровопролитная война, победителем из которой вышел неукротимый Хуарес. В 1867 году он освободил город Мехико и расстрелял Максимилиана.

Характерно, что эту тяжелую борьбу против реакционного духовенства и его союзников вели католики и руководили ими тоже католики. В этой связи Ломбардо Толедано пишет: «Кто вел революционную войну за независимость? Мексиканцы, мексиканцы - католики. Кто руководил борьбой за отделение церкви от государства? Кто гарантировал свободу совести? Кто же, как не творцы конституции 1857 года! Бенито Хуарес верил в бога, был католиком, а массы, шедшие за ним... тоже были католиками» ³. По утверждению церкви, 99 процентов населения Мексики были католиками. Читать далее...

Захватив всю власть, буржуазия стала готовиться к разгрому обессиленных Советов и созданию неприкрытой контрреволюционной диктатуры. Миллионер Рябушинский нагло заявил, что выход из положения он видит в том, что “костлявая рука голода, народная нищета схватит за горло лжедрузей народа – демократические Советы и Комитеты”. На фронте свирепствовали полевые суды и смертная казнь для солдат, 3-го августа 1917 года главнокомандующий генерал Корнилов потребовал введения смертной казни и в тылу.

12-го августа в Москве в Большом Театре открылось созванное Временным правительством для мобилизации сил буржуазии и помещиков Государственное совещание. На совещании присутствовали, главным образом, представители помещиков, буржуазии, генералитета, офицерства, казачества. Советы были представлены на совещании меньшевиками и эсерами.

В день открытия Государственного совещания большевики организовали в Москве в виде протеста всеобщую забастовку, схватившую большинство рабочих. Одновременно происходили забастовки и в ряде других городов.

Эсер Керенский, расхваставшись, грозил в своей речи на совещании “железом и кровью” подавить всякие попытки революционного движения, в том числе попытки самовольного захвата крестьянами помещичьих земель.

Контрреволюционный генерал Корнилов прямо требовал “упразднить Комитеты и Советы”.

В Ставку, как назывался тогда штаб главнокомандующего,– к генералу Корнилову потянулись банкиры, купцы, фабриканты, обещая деньги и поддержку.

К генералу Корнилову явились и представители “союзников”, то есть Англии и Франции, требуя не медлить с выступлением против революции.

Партия развернула на основе решений Апрельской конференции огромную работу по завоеванию масс, по боевому их воспитанию и организации. Линия партии в этот период заключалась в том, чтобы путем терпеливого разъяснения большевистской политики и разоблачения соглашательства меньшевиков и эсеров изолировать эти партии от масс, завоевать большинство в Советах.

Помимо работы в Советах большевики вели громадную работу в профсоюзах, фабрично-заводских комитетах.

В особенности большую работу повели большевики в армии. Повсюду стали создаваться военные организации. На фронтах и в тылу большевики неутомимо работали над организацией солдат и матросов. Особенно большую роль сыграла в деле революционизирования солдат большевистская фронтовая газета “Окопная правда”.

Благодаря этой пропагандистско-агитационной работе большевиков уже в первые месяцы революции во многих городах рабочие переизбрали Советы, в особенности районные, вышибая меньшевиков и эсеров и выбирая вместо них сторонников большевистской партии.

Работа большевиков давала прекрасные результаты, особенно в Петрограде. Читать далее...

В то время как большевики готовились к дальнейшему развертыванию революции, Временное правительство продолжало творить свое противонародное дело. 18 апреля министр иностранных дел Временного правительства Милюков заявил союзникам о “всенародном стремлении довести мировую войну до решительной победы и намерении Временного правительства вполне соблюдать обязательства, принятые по отношению к нашим союзникам”.

Таким образом, Временное правительство клялось в верности царским договорам и обещало пролить еще столько народной крови, сколько потребуется империалистам для достижения “победного конца”.

19 апреля это заявление (“нота Милюкова”) стало известно рабочим и солдатам. 20 апреля Центральный Комитет партии большевиков призвал массы к протесту против империалистической политики Временного правительства. 20-21 апреля (3–4 мая) 1917 года рабочие и солдатские массы, в количестве не менее 100 тысяч человек, охваченные чувством возмущения против “ноты Милюкова”, вышли на демонстрацию. На знаменах пестрели лозунги: “Опубликовать тайные договоры!”, “Долой войну!”, “Вся власть Советам!”. Рабочие и солдаты шли с окраин к центру, к месту нахождения Временного правительства. На Невском и в других местах произошли столкновения с отдельными группами буржуазии. Читать далее...

События и поведение Временного правительства с каждым днем подтверждали правильность линии большевиков. Они все яснее показывали, что Временное правительство стоит не за народ, а против народа, не за мир, а за войну, что оно не хочет и не может дать ни мира, ни земли, ни хлеба. Разъяснительная деятельность большевиков находила благоприятную почву.

В то время как рабочие и солдаты свергали царское правительство и уничтожали корни монархии. Временное правительство определенно тяготело к сохранению монархии. Оно послало тайком 2 марта 1917 года Гучкова и Шульгина к царю. Буржуазия хотела передать власть брату Николая Романова – Михаилу. Но когда на митинге железнодорожников Гучков закончил свою речь возгласом “Да здравствует император Михаил”, то рабочие потребовали немедленного ареста и обыска Гучкова, говоря возмущенно: “Хрен редьки не слаще”.

Было ясно, что рабочие не позволят восстановить монархию.

В то время как рабочие и крестьяне, осуществляя революцию и проливая кровь, ждали прекращения воины, добивались хлеба и земли, требовали решительных мер в борьбе с разрухой, Временное правительство оставалось глухим к этим кровным требованиям народа. Это правительство, состоявшее из виднейших представителей капиталистов и помещиков, и не думало удовлетворять требования крестьян о передаче им земли. Оно не могло также дать хлеба трудящимся, так как для этого необходимо было задеть интересы крупных хлеботорговцев, надо было всеми мерами взять хлеб у помещиков, у кулаков, чего не решалось делать правительство, так как оно само было связано с интересами этих классов. Не могло оно также дать мира. Связанное с англо-французскими империалистами. Временное правительство не только не думало о прекращении войны, но, наоборот, пыталось использовать революцию для более активного участия России в империалистической войне, для осуществления своих империалистических замыслов о захвате Константинополя и проливов, о захвате Галиции. Читать далее...

После защиты диссертации Фейербах стал приват-доцентом Эрлангенского университета, где с 1829 читал курс "гегелевской философии" и истории новой философии.

В 1830 Фейербах анонимно опубликовал сочинение "Мысли о смерти и бессмертии", в котором отвергал идею бессмертия души. Авторство Фейербаха было установлено, книга конфискована и Фейербах лишён права преподавания.

Но он не прекратил своей научной деятельности. В трёхтомной работе по истории философии 17 в. Фейербах, оставаясь ещё в целом на гегельянских позициях, уделяет большее внимание философам-материалистам и атеистам и высоко оценивает их вклад в развитие научной мысли. В 1836  женился и в течение 25 лет почти безвыездно жил в деревне Брукберг, где жена его была совладелицей небольшой фарфоровой фабрики. В 1859 фабрика обанкротилась и Фейербах переселился в Рехенберг, где провёл последние годы жизни в жестокой нужде.

В результате успешного наступления советских войск в январе-феврале 1944 года немецко-фашистские захватчики потерпели поражение под Житомиром, Бердычевым, Кировоградом, Корсунь-Шевченковским, Ровно, Луцком, Николаевым и Кривым Рогом, а вместе с ними и так называемые «восточные походные группы» националистов.

Советское правительство хорошо знало о кровавых погромах и предательских планах украинских националистов и принимало все необходимые меры к тому, чтобы не допустить братоубийства. Знало и о том, что в УПА было много людей, обманутых националистами или взятые ими в УПА под страхом физического уничтожения. Чтобы не вызвать ненужных жертв, украинское правительство 12 февраля 1944 года обратилось к украинским националистам с призывом пре-кратить борьбу против украинского народа. В этом документе правительство Советской Украины, проявляя гуманность, призывало участников УПА к явке с повинной, гарантируя безопасность и неприкосновенность каждому. В частности, в документе отмечалось, что украинское правительство открывает дорогу к жизни, к мирному труду всем участникам УПА и УНРА, которые чистосердечно и глубоко осознают свою тяжелую ошибку в том, что вступили в состав УПА и УНРА.

Это обращение правительства Советской Украины имело громадное значение в деле разложения УПА и УНРА, созданных украинскими националистами. Однако, несмотря на этот гуманный призыв прекратить братоубийство, многие украинские националисты продолжали метаться по селам западных областей Украины, одержимые страстью расправиться с простыми советскими гражданами, с нетерпением ожидавшими освобождения их доблестными воинами Красной Армии от гитлеровского рабства.

Только на территории одной Львовской области участниками УПА была совершена 25 февраля 1944 года совместно с фашистскими карателями жестокая расправа над жителями села Гута-Пеняцкой бывшего Подкаменского, ныне Бродовского района Львовской области. Обвинив жителей села в оказании помощи советским партизанам, фашистские каратели и украинские националисты заживо сожгли около 700 человек, в том числе женщин, детей и стариков, а их имущество разграбили. Один из очевидцев этой трагедии, оставшийся в живых, рассказывал: «Все село горело, а выпущенный из сараев скот страшно ревел. Было такое ощущение, что это конец света» Читать далее...

Если взять большую европейскую и американскую прессу времен интервенции, можно без труда установить, что ни один видный писатель, военный или гражданский, ни один знаток военного дела не верил в победу Советской власти. Наоборот, все видные писатели, знатоки военного дела, историки революций всех стран и народов, так называемые люди науки – все они в один голос кричали, что дни Советской власти сочтены, что поражение Советской власти неотвратимо. [c.232]

В своей уверенности в победе интервенции они исходили из того, что Советская страна не имеет еще сложившейся Красной армии, что ее придется создавать, так сказать, на ходу, тогда как интервенты и белогвардейцы имеют более или менее готовую армию.

Они исходили, далее, из того, что Красная армия не имеет опытных военных кадров, так как большинство таких кадров ушло в контрреволюцию, тогда как интервенты и белогвардейцы имеют такие кадры.

Они исходили, далее, из того, что Красная армия страдает от недостатка и плохого качества вооружения, боеприпасов, ввиду отсталости военной промышленности России, а получать из других стран предметы вооружения не может, так как Россия закупорена со всех сторон, благодаря блокаде, тогда как армия интервентов и белогвардейцев обильно снабжается и будет снабжаться первоклассным вооружением, боеприпасами, обмундированием.

Задающая тон лондонская пресса - еженедельные и ежедневные газеты - уже несколько месяцев повторяет все те же перепевы о Гражданской войне в Америке. Подвергая оскорблениям свободные штаты Севера, она в то же время боязливо защищается от подозрения в симпатиях к рабовладельческим штатам Юга. В самом деле, она постоянно пишет по две статьи: одну статью, в которой нападает на Север, и другую статью, в которой оправдывается за свои нападки на Север. Qui s'excuse s'accuse (- Кто оправдывается, тот признает себя виновным. Ред.).

Мотивы оправдания в основном гласят: война между Севером и Югом - война из-за тарифа; далее, эта война беспринципна, она не затрагивает вопроса о рабстве, так как в действительности дело идет о притязаниях Севера на верховенство; наконец, если даже право на стороне Севера, то разве не напрасной будет попытка насильственно подчинить себе 8 миллионов англосаксов! Разве отделение от Юга не избавит Север от всякой связи с рабством негров и не обеспечит ему с его 20 миллионами жителей и огромной территорией более высокое, прежде едва ли мыслимое развитие? Разве Север не должен был бы поэтому приветствовать сецессию как радостное событие, вместо того чтобы стремиться побороть ее путем кровавой и напрасной гражданской войны?

Мы рассмотрим пункт за пунктом защитительные речи английской прессы.

Война между Севером и Югом, - так гласит первое оправдание, - есть просто война из-за тарифа, война между покровительственной системой и системой свободной торговли, и Англия стоит, разумеется, на стороне свободной торговли. Должен ли рабовладелец пользоваться всеми плодами труда рабов или же он должен быть обманным образом лишен части этих плодов протекционистами Севера? Вот вопрос, о котором будто бы идет речь в этой войне. Газета «Times» ограничилась этим блестящим открытием; «Economist», «Examiner», «Saturday Review» и tutti quanti (- иже с ними. Ред.) развивали тему дальше. Для данного открытия характерно, что оно сделано не в Чарлстоне, а в Лондоне. В Америке каждому, конечно, было известно, что в 1846-1861 гг. господствовал фритредерский тариф и что депутат Моррилл провел в конгрессе свой протекционистский тариф 1861 г. лишь после того, как мятеж уже вспыхнул.