Памяти великого пролетарского поэта Демьяна Бедного

КАПИТАЛ.

Да не будут тебе
бози инии разве мене.

Любуясь дивною картиной,
Рабы, склонитесь предо мной!
Своей стальною паутиной
Опутал я весь шар земной.
Я - воплощенье капитала.
Я - повелитель мировой.
Волшебный блеск и звон металла -
Мой взгляд и голос властный мой.

Тускнеют царские короны,
Когда надену я свою.
Одной рукой ломая троны,
Другой - я троны создаю.
Моя рука чертит законы
И отменяет их она.
Мне все "отечества" загоны,
Где скот - людские племена.

Хочу - пасу стада в долинах,
Хочу - на бойню их гоню.
Мой взмах - и области в руинах,
И храмы преданы огню.
Средь всех твердынь моя твердыня
Стоит незыблемой скалой.
Храм биржевой - моя святыня,
Конторский стол - мой аналой.
Мое евангелье - балансы.
Богослужение - "игра",
Дары священные - финансы,
Жрецы мои - бухгалтера.
Я в этом храме - жрец верховный.
Первосвященник ваш и вождь.
Свершая подвиг мой духовный,
Я золотой сбираю дождь.

Мои сокровища несметны.
Их не отдам я без борьбы.
Да будут вечно ж безответны
Мной усмиренные рабы!
Да будут святы им ступени.
Где жду я жертвы их трудов!
Да склонят все они колени.
Целуя прах моих следов!

3 сентября 1966 года в голландском городе Дельфсейле происходила торжественная и необычная церемония — в присутствии многочисленных гостей был открыт памятник литературному герою — комиссару полиции Мегрэ. Когда с памятника сняли покрывало, бургомистр Дельфсейля вручил метрическое свидетельство создателю этого персонажа: "Мегрэ, Жюль, родился в г. Дельфсейле в сентябре 1929 г. в возрасте 44 лет. Отец — Жорж Сименон. Мать неизвестна…"

Нетрудно догадаться, что отец Жюля Мегрэ — не кто иной, как выдающийся французский романист Жорж Сименон, который, если говорить о нем словами Эрнеста Хемингуэя, "умеет писать по-настоящему". Но чтобы правильно понять и оценить это высказывание, следует заглянуть в далекое прошлое, когда в небольшом бельгийском городе Льеже 13 февраля 1903 года появился на свет сам Жорж Сименон.

Отец его — Дезире Сименон — был скромным бухгалтером одной из страховых компаний, мать — Анриетт Брюлль — до замужества работала продавщицей в универсальном магазине. Детские годы будущего писателя омрачены глубоким разладом в семье. Отец — добрый, жизнерадостный человек. Сын шляпника, единственный в семье получивший образование, он не утратил простоты в обращении с окружающими, тесных связей со своей средой и ее традициями. Впоследствии Сименон писал об отце: "Он был для меня постоянным примером жизненной мудрости по отношению к себе и к окружающим. Он любил все. Он любил всех. Вот почему я питаю к нему такое уважение. Когда я создавал все понимающего и сочувствующего людям Мегрэ, я бессознательно вложил в него некоторые черты моего отца".

Иной характер был у матери. Ее отец когда-то быстро разбогател на торговле лесом и так же быстро разорился. Познавшая с детства жестокую нужду, Анриетт привыкла экономить во всем. "Первые слова, которые я услышал, будучи младенцем, были деньги, деньги, деньги", — вспоминает Сиыенон. Болезненно самолюбивая, она любой ценой стремилась вырваться из унизительной бедности.

      Человеческий сброд ничего так не
      страшится, как разума. Глупости
      следовало бы ему страшиться, пойми
      он, что воистину страшно.
      Гете

      Шестнадцатого ноября, в день своего пятидесятилетия, доктор Густав Опперман проснулся задолго до восхода солнца. Это было досадно: день предстоял утомительный, и накануне он решил хорошо выспаться.
      С постели ему видны были поредевшие верхушки деревьев и клочок неба. Небо высокое и ясное, без обычного в ноябре тумана.
      Он потянулся, зевнул. Решительно откинул - все равно уже не спалось - одеяло с широкой, низкой кровати, гибким движением сбросил на пол обе ноги, вынырнул из тепла простынь и одеял в холодное утро, вышел на балкон.
      Перед ним тремя уступами сбегал вниз, до самого леса, его небольшой сад; справа и слева высились лесистые холмы, и напротив, за далекой зеленой ложбиной, поднимались холмы и темнели леса; с маленького невидимого отсюда озера, от сосен Груневальда тянуло приятной свежестью. Глубоко и с наслаждением вдыхал он в великой тишине предутреннего часа лесной воздух. Издалека глухо доносились удары топора. Он с удовольствием вслушивался, равномерный стук подчеркивал глубокую тишину. Оглядывая свои владения, Густав Опперман испытывал, как всегда, радостное чувство. Кто, невзначай попав сюда, мог бы подумать, что находится в каких-нибудь пяти километрах от Гедехтнискирхе, центра западной части столицы? Да, он действительно выбрал для своего особняка лучший уголок Берлина. Здесь и сельский покой, и все преимущества большого города. Всего несколько лет, как он выстроил этот небольшой дом на Макс-Регерштрассе, но ему кажется, что он сросся с ним и с лесом, что каждая сосна стала частицей его самого. Он, маленькое озеро и песчаная дорога, закрытая, к счастью, для автомобильного движения, неотделимы друг от друга.
      Он постоял недолго на балконе, почти бездумно вбирая в себя утро и любимый пейзаж. Продрог. С удовольствием подумал, что до обычной утренней прогулки верхом остался еще целый час. Забрался снова в тепло постели.

Памяти прогрессивного писателя антифашиста Лиона Фейхтвангера

Автор о самом себе

Писатель Л.Ф. родился в предпоследнее десятилетие девятнадцатого века в Баварском королевстве, в городе, носившем название Мюнхен и насчитывавшем в то время 437112 жителей. 98 преподавателей, в общей сложности, обучали его 211 научным дисциплинам, среди которых были — древнееврейский язык, прикладная психология, история верхнебаварских владетельных князей, санскрит, сложные проценты, готский язык и гимнастика, но не было ни английского языка, ни политической экономии, ни истории Америки. Писателю Л.Ф. понадобилось целых 19 лет на то, чтобы полностью вытравить из своей памяти 172 из этих 211 предметов. За годы его учения имя Платона упоминалось 14203 раза, имя Фридриха Великого — 22614 раз, а имя Карла Маркса не упоминалось ни разу. Экзаменуясь на степень доктора, он провалился на испытании по древненемецкой грамматике и литературе, ибо оказался недостаточно сведущ в тонкостях турнирного единоборства конников. Зато он достиг большого успеха на экзамене по антропологии: на вопрос клерикального профессора "На какие две главные группы разделяются свойства человека?" он ответил: "На телесные и духовные", — чем и угодил экзаменатору.

Столица империи, Берлин, в годы, когда писатель Л.Ф. обучался в тамошнем университете, насчитывала 1872394 жителя, среди которых было 1443 актера, 167 генералов, 1107 писателей и журналистов, 412 рыбаков, 1 император, 9213 студентов, 112327 квартирохозяек и 1 гений. Писатель Л.Ф. провел 14 лет в школах и университетах Берлина и Мюнхена, 5 1/2 месяцев на военной службе, 17 дней в плену, а затем еще 11 лет в Мюнхене; остальное время своей жизни он пользовался относительной свободой. В общей сложности 3013 дней он ощущал недостаток в наличном капитале, а 294 дня вообще не имел такового. Он подписал 382 договора, 412 раз беседовал на религиозные темы, 718 — на социальные, 2764 раза — на литературные, 248 раз — на темы, связанные с заработком, и 19549 — на будничные темы, главным образом о стирке, бритье и отоплении.

Вишневский Всеволод Витальевич [8(21).12.1900, Петербург, — 28.2.1951, Москва], советский писатель.

Член КПСС с 1937.

В 14 лет, во время 1-й мировой войны, ушёл добровольцем на фронт. В армии в июне 1917 примкнул к большевикам.

Участник Октябрьского восстания 1917 в Петрограде.

В годы Гражданской войны служил пулемётчиком в 1-й Конной армии, был командиром и политработником на Балтийском и Черноморском флотах.

Печататься начал в 1920.

Был редактором журнала "Краснофлотец".

Участник советско-финляндской войны 1939—1940 и Великой Отечественной войны (капитан 1-го ранга).

Редактор журнала "Знамя" (с 1944).

В 1924 опубликован "Сборник морских рассказов".

Героическим событиям Гражданской войны посвящена революционно-романтическая пьеса "Первая Конная" (1929). Затем последовали: пьеса "Последний решительный" (1931), публицистическая трагедия "На Западе бой" (1931, изд. 1933) — одна из первых советских антифашистских пьес, "Оптимистическая трагедия" (1933), в которой самоотверженная гибель полка Красной Армии раскрывает торжество большевистской правды. Эта пьеса и киносценарий "Мы из Кронштадта" (1933) стали классическими произведениями советской драматургии.

Вишневскому принадлежат пьесы "У стен Ленинграда" (1944) и "Незабываемый 1919-й" (1949; Государственная премия СССР, 1950); роман-фильм "Мы, русский народ" (1937), неоконченная документально-художественная эпопея "Война".

Для произведений Вишневского В. В. характерны боевая политическая направленность, эпичность, романтическая патетика, стремительность развития действия, мастерство изображения массовых сцен, ораторские приёмы речи. Пьесы Вишневского В. В. пользуются широкой известностью за рубежом. Вишневский В. В. был также очеркистом-публицистом, сотрудничал в газете "Правда", был её военным корреспондентом в годы Великой Отечественной войны.

Награждён 2 орденами Ленина, 5 другими орденами, а также медалями.

«Прощай, Америка!» — художественный фильм, снятый в 1951 году Александром Довженко. Картина была создана по мотивам книги Анабеллы Бюкар, принявшей в 1949 году советское гражданство. В 1951 году производство картины было остановлено, и незавершённый фильм попал на полку.

«Прощай, Америка!», с комментарием Ростислава Юренева, впервые была показана в Киноцентре 12 января 1996 года, затем — в программе «Панорама» на МКФ в Берлине, где и состоялась мировая премьера

Рассказ Ростислава Юренева антисталинский, поставлены анти коммунистические акценты, но это единственная возможность посмотреть фильм гениального режиссера Александра Довженко.

Американская действительность, а сегодня и российская встает перед глазами. В фильме объясняются многие вещи, как например, кто же именно создал "железный занавес"... Продажность, и так называемая "забота" о советских людях, разве все это нам не знакомо?

Но вот некоторые моменты прямо намекают на причину того, что фильм так и не вышел на экраны, да и не мог выйти. Это упоминание о величайшем плане Сталина - плане преобразования природы. План этот, начавший воплощаться в жизнь, был сравним с индустриалиацией страны, с победой в Великой Отечественной войне. За него нужно было сражаться. А тяжело больной Сталин уже не мог покинуть дачу.

Сталинский план преобразования природы — комплексная программа научного регулирования природы в СССР, осуществляемая в конце 1940-х — начале 1950-х годах. Проект, рассчитанный на период 1949—1965 гг., предусматривал создание 8 крупных лесных государственных полос в степных и лесостепных районах СССР, общей протяженностью свыше 5300 километров. Принятию проекта предшествовали засуха и голод 1946—1947 годов.

Содержание плана

План был принят по инициативе И. В. Сталина и введен в действие постановлением Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 20 октября 1948 года «О плане полезащитных лесонасаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР».[1] В печати указанный документ назвали «Сталинским планом преобразования природы».[2] План не имел прецедентов в мировом опыте по масштабам. В соответствии с этим планом предстояло посадить лесные полосы, чтобы преградить дорогу суховеям и изменить климат на площади 120 миллионов гектаров, равной территориям Англии, Франции, Италии, Бельгии и Нидерландов вместе взятых.

Слова    Вольпин М.         Музыка  И. Дунаевский

     По бульварам мрачно шел прохожий
     Птицы-трели пели про апрель,
     Нес прохожий толстый, чернокожий
     Многоуважаемый портфель.
     Шел мужчина чинно и солидно,
     Презирая птичий перезвон
     По лицу мужчины было видно,
     Что весну не одобряет он.
    
     Что вся эта весна -
     Ни к чему,
     И песня не нужна
     Никому,
     И вешняя вода -
     Ерунда
     Но, но-
     Все равно!!
    
     Припев.
    
     Журчат ручьи
     Кричат грачи
     И тает снег и сердце тает
     И даже пень
     В апрельский день
     Березкой снова стать мечтает
     Веселый шмель гудит весеннюю тревогу,
     Кричат задорные веселые скворцы!
     Кричат скворцы,
     Во все концы
     Весна идет - весне дорогу..