Советский кинорежиссёр, сценарист, актёр. Член ВКП(б) с 1948 года.

Заслуженный деятель искусств РСФСР (17.03.1964).

Народный артист РСФСР (7.01.1977).

Народный артист СССР (14.10.1983).

 

Биография

Родился 28 июля 1923 года в городе Уразове, Курская губерния (в настоящее время — посёлок городского типа в Валуйском районе Белгородской области).

Отец был красным командиром (погиб в 1931 году), поэтому семья часто переезжала из города в город.

Летом 1941 года Басов пришёл во ВГИК, чтобы узнать правила приёма в это учебное заведение. Ему объяснили, какие до­кументы для этого требуются, какие экзамены предстоит преодолеть. Ушёл, твёрдо уверенный в том, что обязательно поступит. Но в его радужные планы внезапно вмешалась война.

Владимир Басов ушёл на фронт в июле 1941 года. Сначала лейтенант интендантской службы Басов служил начальником клуба 4-й отдельной стрелковой бригады, за отличную организацию художественной самодеятельности в боевых условиях был награжден медалью "За боевые заслуги". А потом его военная судьба делает крутой поворот и Владимир Басов становится минометчиком. Немало подвигов совершила минометная батарея старшего лейтенанта Басова, сам он был ранен 23 февраля 1945 года, вернулся в строй после ранения. Войну закончил в чине капитана и в должности заместителя начальника оперативного отдела 28-й отдельной артиллерийской дивизии прорыва резерва Главного командования. Имел все шансы остаться на военной службе и сделать блестящую карьеру, однако предпочёл уволиться на гражданку.

В 1947 году поступил на режиссёрский факультет (мастерская С.И. Юткевича и М.И. Ромма). 

С 1952 года — режиссёр киностудии "Мосфильм". В 1952 году, по окончании ВГИКа, как ассистент режиссёра участвовал в съёмках фильма "Пржевальский" (режиссёром картины был его учитель Сергей Юткевич).

Первая режиссёрская работа — экранизация спектакля Театра-студии киноактёра "Нахлебник" (1953, совместно с Мстиславом Корчагиным). Как актёр кино дебютировал в своём фильме "Школа мужества" (1954).

Снялся более чем в 80 фильмах. Владимир Басов — блистательный характерный и комедийный актёр.

Одной из лучших режиссёрских работ Владимира Басова стал фильм "Щит и меч" (1968).

В ряде своих фильмов выступает как автор или соавтор сценариев. Его творчество разнообразно по тематике и жанрам — от историко-революционных фильмов до приключенских лент.

Среди лучших экранизаций произведений советской литературы: "Школа мужества" по А.П. Гайдару, "Битва в пути" по одноимённому роману Г.Е. Николаевой, "Тишина" по повести Ю.В. Бондарева, "Щит и меч" по одноимённому роману В.М. Кожевникова, "Дни Турбиных" по М.А. Булгакову.

Читать далее...

«Архив смерти» — 13-серийный телесериал, снятый в 1979-1980 гг. в Германской Демократической республике.

 

Сюжет

 

8 ноября 1944 года за линию восточного фронта была переброшена группа из пяти советских разведчиков со спецзаданием, заключавшемся в захвате архива дел на агентов Третьего рейха на Украине, в Польше и Венгрии. В группу разведчиков вошли: немецкий коммунист Георг, живший в СССР с 1939 года; бывший студент, а ныне старший лейтенант военной разведки Борис; польский партизан Янек; гауптман Эрнст, сдавшийся в плен советским войскам вместе с остатками своего батальона; и бывший немецкий солдат Хайнер, также попавший в плен.

Во время десантирования самолёт группы был сбит. Один из её членов — Георг — был ранен и выбросился с парашютом далеко от намеченной цели. Несмотря на ранение, он сумел спасти мешок со снаряжением, но через некоторое время обессилел и потерял сознание на болотах, где его нашла местная жительница Ханка. Она спрятала Георга на острове среди болот, затем помогла найти его другим членам группы. Похитив немецкого военного врача доктора Лауэ, они заставляют его вылечить Георга.

За группой охотятся представители абвера: майор Цирргибель и гауптман Френцель, и СС: штандартенфюрер Хаук, оберштурмбаннфюрер Флинт и оберштурмфюрер Байзель.

Через 4 года после сериала вышел новый сериал под названием «Фронт без пощады». Несмотря на то, что сюжет и герои стали полностью самостоятельными, их играли большей частью те же актёры.

Читать далее...

Продолжение

С еще большим успехом некоторые из подсудимых разыграли роль кающихся, когда вели частные беседы с доктором Джильбертом. Франк, например, в последние дни процесса разразился перед ним такой тирадой:

— Пройдут века, и народ спросит: боже мой, как могло все это случиться? Вы не можете назвать это просто преступлением — преступление слишком мягкое слово... Воровство — преступление. Убийство человека — преступление. А это? Это просто не укладывается в голове! Система массовых убийств. Две тысячи жертв в день. Золотые зубы и кольца — в имперский банк, волосы — для матрацев! Боже мой! И все это было приказано одним дьяволом, который появился в человеческом облике...

Франку вторил Шпеер:

— Я видел, как вся страна была в отчаянии и как убивали миллионы людей из-за этого маньяка...

Сохранились для потомства и доверительные высказывания перед Джильбертом Функа:

— Среди нас не найдется ни одного человека, который мог бы избежать моральной ответственности за все это. Я уже говорил вам, как меня мучили угрызения совести, когда я подписывал законы о передаче еврейской собственности в собственность немецкого государства... Все виновны!

А вот к какому выводу пришел Дениц, утверждавший в первые дни процесса, что обвинительное заключение является «типичным американским юмором»:

— Я негодовал, узнав, что меня привезут на процесс, потому что ничего не знал об этих зверствах. Но сейчас, когда я заслушал все показания, узнал о двурушничестве и всех грязных делах на Востоке, я удовлетворен тем, что здесь пытаются выяснить корень этих злодеяний.

В таком же духе высказался и Папен:

— Я охотно готов принять свой приговор как жертву на алтарь дела разоблачения гитлеровского режима перед немецким народом. Немецкий народ должен знать, как его предавали, и он должен также помочь стереть с лица земли последние остатки нацизма...

Все эти признания вспомнились мне в связи с оголтелой кампанией против Нюрнбергского процесса, которая ведется сегодня в Западной Германии с целью реабилитации нацистов, находящихся на службе у Бонна. Ведь даже Франк и Ширах, Дениц и Папен не посмели подвергнуть сомнению достоверность собранных Международным военным трибуналом доказательств виновности нацизма в тягчайших преступлениях против человечества.

И все-таки нельзя согласиться с теми представителями трибунала от западных держав, которые пытались объяснить эти признания подсудимых следствием их психологического надлома и раскаяния. Один американец как-то даже упрекнул меня:

— Нет, майор, вы, русские, слишком прямолинейны и недоверчивы. Для вас, если это нацист, то уже этим все сказано, раз и навсегда.

Читать далее...

В зале суда бывшее германское правительство размещалось на двух скамьях. Принцип размещения, в общем, соответствовал положению, которое каждый подсудимый занимал в нацистской иерархии.

На первом месте в первом ряду — Герман Вильгельм Геринг. Вряд ли я узнал бы его, если бы встретил в гражданском костюме где-нибудь в коридорах Дворца юстиции. Ведь нам приходилось видеть больше карикатуры на Геринга, чем его портреты. С карикатур на нас смотрел тучный сатрап с заплывшим жиром лицом. А здесь, в зале суда, когда я вплотную подошел к скамье подсудимых, передо мной сидел человек весьма умеренной полноты. Лишь по тому, как на нем висел френч, можно было догадаться, что он сильно исхудал.

Тщетно было бы искать на лице или в повадках Геринга то, что итальянский криминалист Ломброзо называл чертами врожденного преступника. И, чтобы уже не возвращаться к этому вопросу, скажу здесь сразу, что почти никто из нюрнбергских подсудимых не производил впечатления озверелого эсэсовца. Напротив, некоторых из них — например, руководителя «Гитлерюгенда» Бальдура фон Шираха — можно было принять за весьма респектабельных джентльменов.

Ничего зверски палаческого не проглядывало и в Геринге. Он широк в плечах. На энергичном лице — серые живые глаза, прямой нос, тонкие губы. Лишь мешки под глазами выдавали патологию. Полковник Эндрюс повел с ней борьбу, лишив Геринга наркотиков. Может быть, именно потому Геринг и выглядел к началу процесса более презентабельно, чем в былые времена. То, что не смогли сделать его многочисленные врачи, сделала нюрнбергская камера.

В Германии, пожалуй, всем была известна страсть рейхсмаршала чуть ли не ежедневно менять мундиры. Он сам придумывал их рисунки и покрой. Но на процессе Геринг все время появлялся в сапогах и брюках галифе с генеральскими лампасами. Прежде чем сесть, обязательно укутывался в армейское одеяло, которое приносил с собой. Видимо, ему было не очень уютно на обыкновенной деревянной скамье.

Если другие подсудимые сидели в одной, привычной для них позе, то Геринг очень часто менял положение, вел себя весьма экспансивно, поминутно поворачивался к соседям, что-то шептал им.

Читать далее...

«Весьма важные персоны»

Давно замечено, что в разных странах внутреннее расположение тюрем — камеры, их оборудование — и даже режим дня имеют много общего. Это дало когда-то повод Илье Эренбургу остроумно заметить устами Хулио Хуренито, что палка, в чьих бы руках она ни оказалась, не перестанет быть палкой; ни мандолиной, ни японским веером она стать не может.

Нюрнбергская тюрьма не являлась исключением. Это многоэтажное здание нафаршировано камерами размером 10 на 13 футов. В каждой камере на высоте среднего человеческого роста — окно в тюремный двор. В дверях — другое окошко, постоянно открытое (через него передавалась подсудимому пища и осуществлялось наблюдение). В углу — туалет.

Весь мебельный «гарнитур» составляют койка, жесткое кресло и вправленный в пол стол. На столе разрешалось иметь карандаши, бумагу, семейные фотографии, табак и туалетные принадлежности. Все другое изымалось.

Когда подсудимый ложился на койку, его голова и руки должны были всегда оставаться на виду. Всякий, кто пытался нарушить это правило, вскоре чувствовал руку часового: его будили.

Ежедневно заключенных брил безопасной бритвой проверенный парикмахер из военнопленных. Бритье тоже проходило под наблюдением охраны.

Электропроводка и освещение были сделаны так, что свет в камеры подавался снаружи. Это исключало возможность самоубийства током. Очки выдавались только на определенное время и на ночь обязательно отбирались.

Один-два раза в неделю заключенные могли ожидать обыска. В таких случаях они становились в угол, а военная полиция перетряхивала буквально всю камеру. Еженедельно полагалась баня, но перед ней непременно нужно было пройти через специальное помещение для осмотра.

Я часто видел начальника тюрьмы полковника Эндрюса. Высокий, широкоплечий, представительный, в очках, придававших его строгому лицу еще большую официальность, он проявлял много забот о подсудимых, дабы каждый из них чувствовал себя настолько хорошо, чтобы не пропускать заседаний суда. Эндрюс производил впечатление настоящего служаки, понимавшего, что под его надзором находятся не обычные уголовники, а заключенные особого рода. Как-то он мне сказал, показывая на скамью подсудимых: «Уф». Я сразу не понял его, и он разъяснил:

— Very important persons{5}.

Читать далее...

Дорога в Нюрнберг

Июль 1945 года. Дивизия, в которой я служил председателем трибунала, возвращается из-под Праги в родные места. На этот раз путь был легким — солдаты спешили домой.

Меня же ожидало другое. Из Москвы пришло указание немедленно прибыть в Главное управление военных трибуналов. А там объявили, что идет подготовка к созданию Международного военного трибунала для суда над главными преступниками второй мировой войны, процесс состоится в Нюрнберге и я командируюсь туда в составе советской делегации.

Поспешный выезд в дивизию. Сдача дел. Прощание с фронтовыми друзьями. И снова — в Москву.

Первая встреча с моим новым шефом — генерал-майором юстиции Ионой Тимофеевичем Никитченко. До сих пор я знал его как заместителя председателя Верховного суда СССР. Теперь он — член Международного трибунала. В лаконичной беседе с Никитченко выясняется мое будущее положение в Нюрнберге: мне предстоит ведать советским секретариатом.

Пока оформляются документы, работаю в Военной коллегии Верховного суда СССР. Оформление длится два месяца. Наконец вместе с военным прокурором Василием Самсоновым, тоже командируемым в Нюрнберг, я сажусь в самолет. Мы летели на процесс, который продлится около года и о котором так много будет написано и хорошего, и плохого, и правдивого, и лживого.

Скоро я услышу английского обвинителя Шоукросса, и он будет утверждать, что Нюрнбергский процесс «явится авторитетной и беспристрастной летописью, к которой будущие историки могут обращаться в поисках правды, а будущие политики в поисках предупреждений». Но когда закончится процесс, я прочту книгу его соотечественника публициста Монтгомери Бельджиона, где есть такие слова: «Если бы обыкновенный человек попал с луны в Нюрнберг, то он пришел бы к выводу, что там царит сплошная бессмыслица». В чем заключается эта «бессмыслица», разъяснит затем лорд Хенки. Он назовет Нюрнбергский процесс «опасным прецедентом для будущего» и поспешит заверить, «чем скорее мы покончим с этими процессами, тем будет лучше...»

Я услышу в зале суда исполненное глубокого смысла заявление главного французского обвинителя Шампетье де Риба:

— После предъявления документов, после того, как были заслушаны свидетели, после демонстраций кинофильмов, при просмотре которых даже сами подсудимые содрогнулись от ужаса, никто в мире не сможет утверждать, что лагеря уничтожения, расстрелянные военнопленные, умерщвленные мирные жители, горы трупов, толпы людей, изуродованных душой и телом, газовые камеры и кремационные печи, — что все эти преступления существовали лишь в воображении антинемецки настроенных пропагандистов, этого не сможет утверждать никто.

Читать далее...

11 сентября 2009 года, телеэфир забит видеокадрами другой беды. На нее также с ужасом смотрел весь мир: практически в прямом эфире – гибель трех тысяч человек, разрушение двух грандиозных зданий в центре совсем другой столицы. Только почему-то, эти два взрыва в Нью-Йорке кажутся логическим продолжением той трагической автоматной очереди…

Тогда, в 73-м, у нас дома еще не было телевидения. Помню, как напряженно вслушивалась в репортажи по радио, как в теплую уютную кухню в далеком колымском поселке радиоволнами вливалась беда. Что-то, что до сих пор живет во мне от той маленькой девочки, горько плачущей у репродуктора над чужой бедой, не дает мне сегодня пройти мимо этой даты. Не упомянутой буржуазными российскими СМИ в теле-радио репортажах…

Чили. 11 сентября 1973 года.

Фашистский путч, утопивший в крови патриотов революцию, впервые пришедшую к власти мирным путем. Были в истории народов до Чили другие случаи, когда к власти приходили коммунистические и социалистические партии. Но, в отличие от них, чилийские патриоты намеревались не только провести социальные реформы и улучшить положение трудящихся. Они обещали постепенное, поэтапное свершение революции, а именно замену одного социального строя (капиталистического) другим, более справедливым (социалистическим). Поколению, вскормленному пепси-колой, не докажешь, сколь взбешены были правящие круги в «цитадели демократии» - в США, тем, что Сальвадор Альенде стал президентом в результате свободного волеизъявления чилийцев, используя буржуазные демократические институты. Это был смертельный удар по излюбленному тезису буржуев, что коммунизм-де нигде и никогда не будет воспринят народом добровольно, не получит поддержку на выборах. Избрание Альенде президентом, победа в Чили в 1970 году сил Народного Единства доказывали, что «невозможное» стало возможным. И три года вашингтонские воротилы не жалели средств на подготовку мятежа против законно избранного президента суверенной страны.  Читать далее...

Сальвадор Альенде как личность и политик парламента Чили

Территория Чили, открытая в 1520 г. Магелланом, с древних времен была населена индейскими племенами. В начале 16 века испанцы, поработив Перу, вторглись в пределы территории, которую называли Чили, и превратили ее в свою колонию. 18 сентября 1810 года в стране была образована хунта во главе с Матео де Торо Самбрано, которая объявила о создании нового правительства в рамках испанской монархии. Официально независимость страны была провозглашена 12 февраля 1818 года, а окончательно закреплена после победы над сторонниками монархии под Майпу в апреле 1818 года. Впоследствии господствующие позиции в основных отраслях национальной экономики заняли американские монополии. Чили накануне революции была одной из самых развитых капиталистические стран Латинской Америки. Несмотря на это, здесь сохранялись нищета, го­лод и бесправие огромных масс населения, всевластие иностранных монополий и произвол имущих классов. Экономика страны находилась в сильной зависимости от иностранного монополистического капитала. Уже к концу 50-х гг. в Чили возникли национальные монополии. В результате реформ, 40-60 - х гг. в Чили сложился значительный государственно-капиталистический сектор экономики, который включал систему электроснабжения, нефтедобычу, сеть железных дорог, автодорог, государственный банк, земли, аппарат госконтроля.

В конце 1950-х гг. усилилась борьба патриотических и демократических сил, вступивших в защиту национальной независимости. Значительную роль в этой борьбе сыграл созданный в феврале 1956 года Фронт народного действия (ФРАП), основой которого стал союз коммунистической и социалистической партий. Жизнь и деятельность Сальвадора Альенде неразрывно связаны с новейшей историей Чили. Положение в стране долгое время было сравнительно устой­чивым: армия не вмешивалась в политику, а пе­реход власти от одного клана крупных капита­листов и землевладельцев к другому являлся результатом свободных выборов. Именно наличие демократической традиции породило своеобразие чилийской революции 1970-1973 гг. — рево­люции, начавшейся с избрания Сальвадора Аль­енде президентом и прерванной его героической гибелью в горящем дворце Ла-Монеда. Читать далее...

Для начала немного истории. Важнейшую роль в сотрудничестве украинских граждан с германскими нацистами сыграла «Организация украинских националистов» - ОУН. Она была образована на территории Западной Украины, которая столетиями пребывала в составе Австро-Венгерской империи. Именно австрийские власти, с целью отторжения российской части украинских земель, искусственно взрастили украинский национализм.

С конца 19 века на западных украинцев обрушилась мощнейшая пропаганда, которая внушала им мысль о том, что украинцы - особая нация, отличная от братского русского народа, что русские цари хитростью и обманом захватили Украину, что существование «самостийного» Украинского государства возможно лишь под покровительством Германской и Австрийской империй - только они силой оружия помогут освободить украинский народ, находящийся под игом «москалей» и т.д.

Эти теории нашли немало сторонников среди западных украинцев. Многие из них вступили в украинский легион, который австрийские власти сформировали для тех, кто позднее создавал ОУН - Андрей Мельник, Роман Сушко, Евгений Коновалец.

После Первой мировой войны Западная Украина попала под власть Польши, которая и слышать ничего не хотела об украинской независимости. В ответ националисты в 1922 году образовали «Украинскую войсковую организацию», развернувшую против поляков массовый террор. В 1929 году эта организация была переименована в ОУН.

С самого начала своего существования ОУН связала свою судьбу со спецслужбами фашистской Германии - военной разведкой Абвером и службой безопасности СД. Такой ориентации способствовали политические задачи, которые ставили перед собой националисты. А они, судя по имеющимся документам, желали по примеру Гитлера установить в своей стране фашистский диктаторский режим во главе с фюрером Степаном Бандерой, призывавшего своих сторонников беспощадно истреблять все «чуждые, неукраинские элементы».

В 1938 году в Берлине под эгидой гестапо было образовано Украинское бюро во главе с Романом Сушко. Главная задача бюро - надзор за всеми украинскими эмигрантами, проживающими в Германии. А под Бранденбургом, уже Абвером, были созданы тренировочные лагеря, где готовились кадры украинской «пятой колонны» для проведения диверсионной деятельности на территории Польши и Советского Союза. Вожди ОУН, Бандера и Мельник, значились преподавателями в одной из таких шпионских школ.

Читать далее...

Интервью И.В. Сталина газете "Правда" о речи Черчилля в Фултоне (14 марта 1946 года)

Вопрос. Как Вы расцениваете последнюю речь господина Черчилля, произнесенную им в Соединенных Штатах Америки?

Ответ. Я расцениваю ее как опасный акт, рассчитанный на то, чтобы посеять семена раздора между союзными государствами и затруднить их сотрудничество.

Вопрос. Можно ли считать, что речь господина Черчилля причиняет ущерб делу мира и безопасности?

Ответ. Безусловно, да. По сути дела господин Черчилль стоит теперь на позиции поджигателей войны. И господин Черчилль здесь не одинок, - у него имеются друзья не только в Англии, но и в Соединенных Штатах Америки.

Следует отметить, что господин Черчилль и его друзья поразительно напоминают в этом отношении Гитлера и его друзей. Гитлер начал дело развязывания войны с того, что провозгласил расовую теорию, объявив, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию. Господин Черчилль начинает дело развязывания войны тоже с расовой теории, утверждая, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы всего мира. Немецкая расовая теория привела Гитлера и его друзей к тому выводу, что немцы как единственно полноценная нация должны господствовать над другими нациями. Английская расовая теория приводит господина Черчилля и его друзей к тому выводу, что нации, говорящие на английском языке, как единственно полноценные должны господствовать над остальными нациями мира.

По сути дела господин Черчилль и его друзья в Англии и США предъявляют нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно, и тогда все будет в порядке, - в противном случае неизбежна война. 

Но нации проливали кровь в течение пяти лет жестокой войны ради свободы и независимости своих стран, а не ради того, чтобы заменить господство Гитлеров господством Черчиллей. Вполне вероятно поэтому, что нации, не говорящие на английском языке и составляющие вместе с тем громадное большинство населения мира, не согласятся пойти в новое рабство.

Читать далее...