Разрекламированный ревизионистами Ⅱ Интернационала «парламентский путь» был давно уже подвергнут Лениным уничтожающей критике и давно уже обанкротился. Однако в глазах Хрущёва этот так называемый «парламентский путь» внезапно приобрёл магическую силу после второй мировой воины.

Так ли обстоит дело, как думает Хрущёв? Конечно, нет.

После второй мировой войны факты с ещё большей убедительностью показывают, что главной частью государственной машины буржуазии являются вооружённые силы, а не парламент. Парламент служит всего лишь украшением и ширмой буржуазного господства. Введение или ликвидация такого института, как парламент, предоставление парламенту большей или меньшей власти, принятие того или иного избирательного закона — всё это буржуазия решает в соответствии с нуждами и интересами своего господства. В условиях, когда буржуазия располагает военно-бюрократической машиной, завоевание пролетариатом «прочного парламентского большинства» путём выборов является невозможным либо ненадёжным. Что касается осуществления социализма «парламентским путём», то это совершенно невозможно, это явный самообман и обман других.

Примерно половина коммунистических партий капиталистических стран находится ныне на нелегальном положении. Для этих коммунистических партий, у которых нет даже легального положения, разумеется, не может быть и речи о каком-то парламентском большинстве.

Возьмём, к примеру, Коммунистическую партию Испании. Она длительное время находится в условиях белого террора и не имеет даже возможности принимать участие в выборах. Однако такой руководитель Коммунистической партии Испании, как Ибаррури, вслед за Хрущёвым проповедует возможность «мирного перехода» в Испании. Это просто нелепо и печально.

Хотя в некоторых капиталистических странах коммунистические партии находятся на легальном положении и могут участвовать в выборах, тем не менее в условиях буржуазного господства, при наличии всякого рода несправедливых ограничений, предусмотренных буржуазным избирательным законодательством, коммунистическим партиям очень трудно приобрести большинство голосов. А если коммунистическая партия и получит большинство голосов, то буржуазия всегда может с помощью таких мер, как пересмотр избирательного закона и т. п., лишить коммунистов возможности иметь соответствующее число мандатов в парламенте.

Так, например, после второй мировой войны монополистическая буржуазия Франции дважды перекраивала избирательный закон, вследствие чего число мандатов ФКП в парламенте дважды значительно сокращалось. На парламентских выборах в 1946 году ФКП получила 182 мандата, а на выборах в 1951 году, в результате пересмотра избирательного закона монополистической буржуазией, число мандатов ФКП сократилось до 103, то есть уменьшилось на 79 мест. На выборах в 1956 году ФКП получила 150 мандатов, а в 1958 году, в результате повторного пересмотра избирательного закона монополистической буржуазией, число мандатов у ФКП сократилось до 10, то есть уменьшилось на 140.

Для чего же буржуазия так бешено укрепляет свои вооружённые силы и полицию в мирное время? Неужели для того, чтобы обеспечить трудящимся своей страны возможность завоевания власти мирным путём, а не для того, чтобы подавить массовое движение трудящихся? Разве мало преступлений совершила за 19 послевоенных лет буржуазия, бросая войска и полицейские силы против бастующих рабочих и народных масс, вставших на борьбу за демократические права?

В течение 19 лет американский империализм сколотил военные блоки и заключил военные договоры с более чем 40 странами. Он создал на чужих территориях свыше 2200 военных баз и военных сооружений и опутал ими весь капиталистический мир. Численность американских вооружённых сил, расквартированных за пределами США, перевалила за миллион человек. В распоряжении «ударного командования» американского империализма находятся мобильные войска, состоящие из сухопутных и авиационных частей и готовые каждую минуту к переброске в тот или иной район мира для подавления народной революции.

В течение 19 лет империалисты США и других стран не только в той или иной форме оказывали поддержку реакционерам различных стран в подавлении революционного движения народов, но и не раз непосредственно инспирировали или осуществляли контрреволюционную вооружённую агрессию и интервенцию, занимались экспортом контрреволюции. Так, например, американский империализм оказывал помощь Чан Кай-ши в ведении гражданской войны в Китае, бросил войска в наступление на освобождённые районы греческого народа и руководил этим наступлением, вёл агрессивную войну в Корее, высадил десант в Ливане, чтобы создать угрозу для иракской революции, оказывал помощь и поддержку лаосским реакционерам в расширении гражданской войны, организовал так называемые войска ООН и руководил ими в подавлении движения за национальную независимость в Конго, совершал контрреволюционные вторжения на Кубу. Он и поныне продолжает подавлять освободительную борьбу народа в южной части Вьетнама. Он недавно вооружённой силой подавлял справедливую борьбу панамского народа за свои суверенные права и принимает участие в вооружённой интервенции против Кипра.

Американский империализм не только решительно подавляет все народные революции и национально-освободительные движения и совершает против них интервенцию, но и стремится свергнуть любое буржуазное правительство, которое хоть в какой-то мере проявляет склонность к национализму. На протяжении последних 19 лет американское правительство многократно инспирировало контрреволюционные военные перевороты в ряде стран Азии, Африки и Латинской Америки; даже таких своих ставленников, как Нго Динь Дьем, оно уничтожает средствами насилия, как только они становятся ему неугодными,— вот и получается, как говорится, режь осла, коль не крутит жернова.

Таким образом, демонстрация 3 — б июля была разгромлена, а партия большевиков загнана в подполье.

Казалось, движение кончилось поражением. Однако по существу оно было своего рода победой, одержанной революцией на пути перерастания ее из буржуазной в социалистическую. Буржуазия несколько переоценила свой успех: за внешними, легко наблюдаемыми передвижками она не заметила глубокого внутреннего процесса в расстановке классовых сил. Самодержавие в январские дни 1905 года, разгромив мирную демонстрацию, покончило не с рабочим движением, а с верой рабочих в царя. Так и буржуазия, подавив июльское выступление, разбила не рабочую революцию, а доверие, даже не к себе, — оно давно было утеряно, — а к мелкобуржуазным лидерам.

Среди сотен тысяч демонстрантов было немало рядовых эсеров и меньшевиков. Вместе с многими тысячами беспартийных, доверявших [294] мелкобуржуазному блоку, они ясно увидели всю мерзость его предательства. Июльские дни вбили клин между верхами и низами соглашательских партий: в то время как верхи скатились в лагерь буржуазии, низы круто повернули в сторону пролетариата.

Большевистские ряды начали быстро пополняться. За три недели число членов партии в Петрограде увеличилось на 2 500 человек. Рост партии и ее влияние среди рабочих видны и по выборам в различные организации на фабриках и заводах. Выборы уполномоченных в больничную кассу заводов «Новый Лесснер» и «Старый Лесснер» дали такие результаты: из 100 избранных оказалось 15 эсеров, 5 меньшевиков и 80 большевиков. До этого большевиков среди уполномоченных было меньше половины. На заводе «Эриксон» из 60 уполномоченных избрано было 7 меньшевиков, 14 эсеров и 39 большевиков. На заводе «Треугольник» из 100 уполномоченных избрано 65 — 70 большевиков, в то время как раньше большинство имели эсеры.

Пока демонстранты горячо взывали к власти советов, эсеро-меньшевики за спиной выступающих лихорадочно мобилизовывали силы против революции. К Таврическому дворцу вызывались воинские части, верные правительству. К 7 часам вечера на Дворцовую площадь прибыли Владимирское военное училище, 9-й кавалерийский полк и 1-й казачий полк.

Меньшевик Войтинский докладывал на объединенном заседании Всероссийского центрального исполнительного комитета и Всероссийского исполнительного комитета советов крестьянских депутатов 5 июля:

«Одно время у нас совершенно не было сил. У входных дверей Таврического дворца стояло только шесть человек, которые не в силах были сдерживать толпу. Первая часть, пришедшая нам на помощь, — это броневые машины... У нас было твердое решение : в случае насилия со стороны вооруженной банды открыть огонь »{356}.

Приказ об отправке войск в Петроград был дан комитету 5-й армии. С фронта тотчас же выслали 14-ю кавалерийскую дивизию, 14-й Донской казачий полк, 117-й Изборский полк и другие части. Командиром сводного отряда был назначен член Всероссийского центрального исполнительного комитета поручик Мазуренко. Помощником морского министра Дударовым был передан в Гельсингфорс приказ подводным лодкам: не останавливаться перед потоплением революционных кораблей, если последние отправятся в Петроград. Эсеры и меньшевики меньше, чем бывший царь Николай в последние дни своего царствования, [277] колебались, снимать ли войска с фронта для борьбы с революцией. Взбешенные мелкие буржуа явились реакционерами не меньшими, чем генералы царя.

Партия большевиков хорошо знала настроение в воинских частях и на заводах. Она знала, сколько революционной энергии накопилось в низах. Но партия не считала обстановку созревшей для вооруженной борьбы, и не по инициативе большевиков массы вышли в июльские дни на улицу. Партия была против немедленного выступления. Еще 22 июня состоялось совместное совещание членов Центрального комитета, Петербургского комитета и военной организации большевиков, где было подчеркнуто, что сейчас невыгодно принимать бой.

Большевики внимательно следили за маневрами кадетов. Ленин предупреждал партию, что буржуазии выгодно вызвать революционные массы Петрограда на улицу до того, как революционное брожение охватит всю страну.

Но движение в столице бурно шло вверх. С каждым днем все яснее становился массам контрреволюционный характер правительства. Каждый час разоблачал соглашательскую политику эсеро-меньшевиков. В момент нарастания движения, обещавшего еще более бурный рост в дальнейшем, невыгодно было рисковать.

«Пусть грядущие Кавеньяки начинают первыми»{349}, писал Ленин.

Силы революции, вызвавшие июньский кризис, продолжали действовать с нарастающей быстротой.

Ни одна задача революции еще не была решена. Затруднения с хлебом возрастали. Разруха усиливалась, охватывая все новые области и районы. Останавливались — чаще по воле предпринимателей — заводы и фабрики. По транспорту, как по каналам, паралич производственного организма расползался по всей стране.

В мае было закрыто 108 заводов с 8 701 рабочим, в июне — 125 заводов с 38 465 рабочими, а в июле — 206 заводов с 47 754 рабочими. На 40 процентов сократилось металлургическое производство, на 20 процентов — текстильное. Надвигался голод.

Выло ясно — буржуазия наступает. Классовый смысл этого наступления с циничной откровенностью выболтал крупнейший промышленник Рябушинский. На съезде торговцев и промышленников [261] он с наслаждением говорил, что скоро настанет момент, когда

«костлявая рука голода и народной нищеты схватит за горло друзей народа, членов разных комитетов и советов»{343}.