II. ЕДИНЫЙ ФРОНТ РАБОЧЕГО КЛАССА ПРОТИВ ФАШИ3МА

Товарищи! Миллионы рабочих и трудящихся в капиталистических странах ставят вопрос: как помешать приходу фашизма к власти и как свергнуть победивший фашизм? Коммунистический Интернационал отвечает: первое, что должно быть сделано, с чего необходимо начать,— это создание единого фронта, установление единства действий рабочих на каждом предприятии, в каждом районе, в каждой области, в каждой стране, во всем мире. Единство действий пролетариата в национальном и международном масштабе — вот могучее оружие, которое делает рабочий класс способным не только к успешной обороне, но и к успешному контрнаступлению против фашизма, против классового врага.

Значение единого фронта

Не ясно ли, что совместные действия сторонников партий и организаций двух интернационалов — Коммунистического и II Интернационала — облегчили бы отпор масс фашистскому натиску и увеличили бы политический вес рабочего класса?

Совместные действия партий обоих интернационалов против фашизма однако не ограничились бы влиянием на их теперешних сторонников — на коммунистов и социал-демократов; они оказали бы мощное воздействие на ряды католических, анархистских и неорганизованных рабочих, даже на тех, кто временно стал жертвой фашистской демагогии. Читать далее...

Почему и каким образом фашизм мог победить?

Фашизм — злейший враг рабочего класса и трудящихся. Фашизм — враг девяти десятых германского народа, девяти десятых австрийского народа, девяти десятых других народов фашистских стран. Как, каким образом этот злейший враг мог победить?

Фашизм смог притти к власти прежде всего потому, что рабочий класс благодаря политике классового сотрудничества с буржуазией, которую вели вожди социал-демократии, оказался расколотым, политически и организационно разоруженным перед лицом наступающей буржуазии. Коммунистические же партии были недостаточно сильны, чтобы помимо и против социал-демократии поднять массы и повести их на решительный бой против фашизма.

И на самом деле! Пусть миллионы социал-демократических рабочих, которые теперь вместе со своими коммунистическими братьями испытывают на себе ужасы фашистского варварства, подумают серьезно: если бы австрийский и германский пролетариат в 1918 г., когда вспыхнула революция в Германии и Австрии, не следовал за социал-демократическим руководством Отто Бауэра, Фридриха Адлера и Реннера в Австрии, Эберта и Шейдемана в Германии, а пошел бы по пути русских  большевиков, по пути Ленина и Сталина, сейчас не было бы фашизма ни в Австрии, ни в Германии, ни в Италии, ни в Венгрии, ни в Польше, ни на Балканах. Не буржуазия, а рабочий класс был бы уже давно хозяином положении в Европе. (Аплодисменты.)

Возьмем например австрийскую социал-демократию. Революция 1918 г. подняла ее на огромную высоту. Она имела власть в руках, она имела крепкие позиции в армии, в государственном аппарате. Опираясь на эти позиции, она могла в корне убить зарождающийся фашизм. Но она сдавала без сопротивления одну позицию рабочего класса за другой. Она позволила буржуазии укрепить свою власть, аннулировать конституцию, очистить государственный аппарат, армию и полицию от социал-демократических функционеров, отнять у рабочих арсенал. Она позволяла фашистским бандитам безнаказанно убивать социал-демократических рабочих, приняла условия гютенбергского пакта, открывшего фашистским элементам доступ на предприятия. В то же время вожди социал-демократии морочили рабочих линцской программой, где предвиделась альтернативная возможность вооруженного насилия над буржуазией и установления пролетарской диктатуры, заверяя их, что партия ответит призывом к генеральной забастовке и вооруженной борьбе, если правящие классы применят насилие к рабочему классу. Как будто вся политика подготовки фашистского нападения на рабочий класс не была цепью насилий над ним, прикрытых конституционными формами? Даже накануне и во время февральских боев руководство австрийской социал-демократии оставило героически борющийся шуцбунд изолированным от широких масс и обрекло австрийский пролетариат на поражение. Читать далее...

Победу фашизма в Германии, говорил товарищ Сталин на XVII съезде Всесоюзной коммунистической партии (большевиков),

«нужно рассматривать не только как признак слабости рабочего класса и результат измен социал-демократии рабочему классу, расчистившей дорогу фашизму. Ее надо рассматривать также, как признак слабости буржуазии, как признак того, что буржуазия уже не в силах властвовать старыми методами парламентаризма и буржуазной демократии, ввиду чего она вынуждена, прибегнуть во внутренней политике к террористическим методам управления, — как признак того, что она не в силах больше найти выход из нынешнего положения на базе мирной внешней политики, ввиду чего она вынуждена •прибегнуть к политике войны»¹.

Классовый характер фашизма

Фашизм у власти есть, товарищи, как правильно его охарактеризовал XIII пленум Исполкома Коммунистического Интернационала, открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала.

Самая реакционная разновидность фашизма — это фашизм германского типа. Он нагло именует себя национал-социализмом, не имея ничего общего с социализмом. Гитлеровский фашизм — это не только буржуазный национализм. Это звериный шовинизм. Это правительственная система политического бандитизма, система провокаций и пыток в отношении рабочего класса и революционных элементов крестьянства, мелкой буржуазии и интеллигенции. Это средневековое варварство и зверство. Это необузданная агрессия в отношении других народов и стран.

Германский фашизм выступает как ударный кулак международной контрреволюции, как главный поджигатель империалистической войны, как зачинщик крестового похода против Советского Союза, великого отечества трудящихся всего мира.

Фашизм — это не форма государственной власти, которая будто бы «стоит над обоими классами — пролетариатом и буржуазией», как утверждал например Отто Бауэр. Это не «восставшая мелкая буржуазия, которая захватила государственную машину», как заявляет английский социалист Брейлсфорд. Нет. Фашизм — это не надклассовая власть и не власть мелкой буржуазии или люмпен-пролетариата над финансовым капиталом. Фашизм — это власть самого финансового капитала. Это организация террористической расправы с рабочим классом и революционной частью крестьянства и интеллигенции. Фашизм во внешней политике — это шовинизм самой грубейшей формы, культивирующий зоологическую ненависть против других народов.

Необходимо особенно сильно подчеркивать этот подлинный характер фашизма, потому что прикрытие социальной демагогией дало возможность фашизму увлечь за собой в ряде стран выбитые кризисом из колеи массы мелкой буржуазии и даже некоторые части наиболее отсталых слоев пролетариата, которые никогда бы не пошли за фашизмом, если бы понимали его действительный классовый характер, его настоящую природу.

Развитие фашизма и сама фашистская диктатура принимают в разных странах различные формы в зависимости от исторических, социальных и экономических условий, от национальных особенностей и международного положения данной страны. В одних странах, преимущественно там, где у фашизма нет широкой массовой базы и где борьба отдельных группировок в лагере самой фашистской буржуазии достаточно сильна, фашизм не сразу решается ликвидировать парламент и сохраняет за другими буржуазными партиями, а также за социал-демократией известную легальность. В других странах, где господствующая буржуазия опасается близкого взрыва революции, фашизм устанавливает свою неограниченную политическую монополию либо сразу, либо все более усиливая террор и расправу со всеми конкурирующими партиями и группировками. Это не исключает попыток фашизма в момент особого обострения своего положения расширить свою базу и, не меняя своей классовой сущности, сочетить открытую террористическую диктатуру с грубой фальсификацией парламентаризма.

– Касательно письма австрийским рабочим:

Следующие замечания:

1.    Сделать короче!

2. Не ругать, а спорить, убеждать... Европейские рабочие связаны исторически с парламентской демократией. Необходимо показать, что сейчас буржуазия отказывается от демократии и переходит к фашизму (в той или другой форме), потому что она не может управлять по-другому. Отличие от прошлого в том, что сейчас борьба за парламентскую демократию бессмысленна для рабочих.

3.  Вооруженная борьба, а не восстание. Восстание имеем тогда, когда поставлена задача о взятии власти. В Австрии случай не был таким.

4.  Не призывать к вступлению в Австрийскую коммунистическую партию. Это воспримется рабочими социал-демократами с предубеждением. Они будут думать, что Димитров в Москве вынужден говорить так. Кроме того, вступать в нелегальную компартию, слишком опасно для них. Они должны воспринять революционный путь. У нас тоже была маленькая партия, но множество последователей.

5.  Выводы в письме не доводить до конца. Рабочие – социал-демократы сами должны прийти к этим выводам...

Нельзя говорить с рабочим менторским тоном. Европейскому рабочему необходимо терпеливо и внятно объяснить, почему парламентская демократия уже не имеет значения для рабочего класса. Раньше, в борьбе с феодализмом буржуазии была необходима демократия, чтобы вести за собой рабочие массы, и для такой цели она делала некоторые уступки. Сейчас, после победы над феодализмом она перед собой имеет нового врага – пролетариат. И так как ей нужно преодолеть большие трудности в условиях кризиса капитализма, она не может управлять методами парламентской демократии. Она вступает на путь фашизма. И во всех странах буржуазия перейдет к фашизму. В Англии также, хотя и в другой форме.

6. ГЕНЕЗИС ПРОМЫШЛЕННОГО КАПИТАЛИСТА

...Средние века оставили после себя две различные формы капитала, которые достигают зрелости в самых различных общественно-экономических формациях и до на­ступления эры капиталистического способа производства считаются капиталом как таковым: ростовщический капитал и купеческий капитал.

Превращению денежного капитала, образовавшегося путем ростовщичества и торговли, в промышленный капитал препят­ствовал феодальный строй в деревне, цеховой строй в городе 240). Ограничения эти пали, когда были распущены феодальные дружины, когда сельское население было экспроприировано и отчасти из­гнано. Новая мануфактура возникла в морских экспортных гаванях или в таких пунктах внутри страны, ко­то­рые находились вне контроля старых городов с их цеховым строем. Отсюда ожесточенная борьба англий­ских corporate towns [городов с цеховым корпоративным строем] против этих новых питомников промыш­лен­но­сти.

Открытие золотых и серебряных приисков в Америке, искоренение, порабощение и погребение заживо туземного населения в рудниках, первые шаги по завоеванию и разграб­лению Ост-Индии, превращение Африки в заповедное поле охоты на чернокожих — такова была утренняя заря капиталисти­ческой эры производства. Эти идиллические процессы суть главные моменты первоначального накопления. За ними сле­дует торговая война европейских наций, ареной для которой служит земной шар. Война эта начинается отпадением Нидер­ландов от Испании, принимает гигантские размеры в англий­ской антиякобинской войне и теперь еще продолжается в виде “опиумных” войн против Китая и так далее.

Беседа с А.М. Лавровым

12 июня 1941 года

Лавров (генерал-полковник. Ведал при Сталине личной разведкой и контрразведкой. – Ред.). Концентрация гитлеровских войск и их союзников на наших западных границах в основном закончена, товарищ Сталин. Начиная с конца июля 1940 года к настоящему времени германскому Генеральному штабу удалось сосредоточить на наших западных границах огромную армию вторжения – 190 дивизий (в том числе 45 танковых и моторизованных). Из них 152 дивизии немецкие (из 224 дивизий, имеющихся у Германии к лету 1941 года), 18 финские, 18 румынские и 2 венгерские. Общая численность около 5,5 миллиона человек.

В Японии нарастают внутриполитические и экономические трудности, которые скорее всего попытаются разрешить в ходе организации самураями новых военных авантюр. Особенно раздражает наиболее воинственно настроенных из них, что японские вооруженные силы так и не сумели захватить Китай и потерпели позорное поражение в необъявленной войне против Советского Союза в районах озера Хасан и на Халхин-Голе.

В правящих кругах Японии сегодня борются между собой две группировки. Если политические деятели, за которыми стоят японские концерны Мицуи, Мицубиси, Сумитомо (дзайбацу), выступают за более или менее реалистический, осторожный курс во внешней политике, то влиятельные в Японии политики, опирающиеся на военно-фашистские круги, за которыми стоят японские концерны Аюкава, Кухара и другие, критикуют японское правительство за "вялую”, неактивную внешнюю политику и требуют начинать борьбу за мировое господство. Основной спор идет по вопросу – на кого следует в первую очередь напасть. Напасть ли на Советский Союз или на США и Англию (разгромленная Франция в расчет уже не принимается), чтобы прибрать к рукам их колонии в районе теплых морей. Воинственно настроенные самураи, уверенные, что гитлеровские идеи достойны подражания, заявляют: выполним завет мифического основателя японской [c.38] нации Ямато: накроем мир одной крышей и сделаем его своим домом. Первым же шагом в этом направлении будет строительство новой Восточной Азии. Они предполагают, используя уже идущую вторую мировую войну, осуществить великодержавные планы и создать могучую японскую восточно-азиатскую империю.

 В условиях товарного производства, основанного на частной собственности на средства производства, общественная связь между людьми, существующая в процессе производства, проявляется лишь через посредство обмена вещами-товарами. Судьба товаропроизводителей оказывается тесно свя­занной с судьбой созданных ими вещей-товаров. Цены на товары непрерывно меняются независимо от воли и сознания людей, а между тем уровень цен является нередко вопросом жизни и смерти для товаропроизводителей.

Отношения вещей маскируют общественные отношения лю­дей. Так, стоимость товара выражает общественное отношение между товаропроизводителями, а представляется она таким же естественным свойством товара, как, скажем, его цвет или вес.

В. И. ЛЕНИН. О КООПЕРАЦИИ

I

У нас, мне кажется, недостаточно обращается внимания на кооперацию. Едва ли все понимают, что теперь, со времени Октябрьской революции и независимо от нэпа (напротив, в этом отношении приходится сказать: именно благодаря нэпу), кооперация получает у нас совершенно исключительное значение. В мечтаниях старых кооператоров много фантазии. Они смешны часто своей фантастичностью. Но в чем состоит их фантастичность? В том, что люди не понимают основного, коренного значения политической борьбы рабочего класса за свержение господства эксплуататоров. Теперь у нас это свержение состоялось, и теперь многое из того, что было фантастического, даже романтического, даже пошлого в мечтаниях старых кооператоров, становится самой неподкрашенной действительностью.

У нас, действительно, раз государственная власть в руках рабочего класса, раз этой государственной власти принадлежат все средства производства, у нас, действительно, задачей осталось только кооперирование населения. При условии максимального кооперирования населения само собой достигает цели тот социализм, который ранее вызывал законные насмешки, улыбку, пренебрежительное отношение к себе со стороны людей, справедливо убежденных в необходимости классовой борьбы, борьбы за политическую власть и т. д. И вот не все товарищи дают себе отчет в том, какое теперь гигантское, необъятное значение приобретает

Переворот 3 июня 1907 г. означал временное поражение революции; Большевики тогда же определили причины поражения первой русской революции. В революции ещё не оформился прочный союз рабочих и крестьян. «Этот союз,— писал Ленин,— был стихиен, неоформлен, часто несознан» (Ленин, Соч., т. 15, стр. 305).

Крестьяне ещё недостаточно хорошо понимали, что царь и помещики — это одна шайка злейших врагов народа, что для того чтобы свергнуть помещиков, необходимо свергнуть также и царя.

Они ещё не осознали также, что единственным верным союзником крестьян и их руководителем является рабочий класс. Поэтому значительная часть крестьянства не поддержала вооружённой борьбы рабочих против царизма. Даже боровшиеся против помещиков и царизма крестьяне действовали недостаточно сознательно и организованно.

Армия, состоявшая в большинстве из крестьян и отражавшая недостаточную сознательность крестьянства, не перешла ещё на сторону восставших и в большинстве своём помогала царизму подавлять революцию.

Недостаточно дружно действовали и рабочие. Наибольшая стачечная волна приходится на 1905 г. Но интенсивность стачечного движения в разных районах была весьма различна. Если в таких промышленных районах, как Петербург, Баку, Рига и другие, каждый рабочий в 1905 г. бастовал не менее 4—5 раз, то в районах Московской губернии каждый рабочий бастовал только один раз, а в ряде малопромышленных губерний бастовали даже не все рабочие.

Последовательность, в которой должны быть рассмотрены различные отряды пролетариата, вытекает сама собой из вышеизложенной истории его возникновения. Первые пролетарии появились в промышленности и были её прямым детищем; поэтому мы прежде всего обратимся к промышленным рабочим, т. е. тем, которые занимаются обработкой сырья. Добыча материала для промышленности, т. е. сырья и топлива, приобрела значение лишь вследствие промышленного переворота, и только тогда мог создаться новый вид пролетариата, а именно рабочие угольных копей и рудников. В третью очередь развитие промышленности повлияло на сельское хозяйство и в четвёртую — на Ирландию, чем и определяется последовательность, в которой мы будем изучать соответствующие категории пролетариата. Мы также увидим, что, за исключением разве ирландцев, уровень развития различных рабочих находится в прямой зависимости от их связи с промышленностью, что, следовательно, промышленные рабочие лучше всех сознают свои интересы, горнорабочие уже хуже, а сельскохозяйственные рабочие ещё почти совсем их не сознают. Мы обнаружим эту зависимость также и в рядах самого промышленного пролетариата: мы увидим, что фабричные рабочие — эти первенцы промышленной революции — с самого начала и до настоящего времени являлись ядром рабочего движения и что остальные рабочие примыкали к движению в той мере, в какой их ремесло захватывалось промышленным переворотом. Таким образом, на примере Англии, наблюдая это соответствие между рабочим движением и промышленным развитием, мы лучше поймём историческое значение промышленности.

Но так как в настоящий момент почти весь промышленный пролетариат уже охвачен движением и положение отдельных его отрядов, именно в силу того, что они все заняты в промышленности, имеет много общего, то мы сначала изложим эти общие черты, чтобы потом тем более подробно рассмотреть отдельные группы в их характерных особенностях.