США первые в мире применили ядерное оружие, причем против мирного населения

6 августа 1945 года, команда лётчиков ВВС США по приказу президента Трумэна совершила атомную бомбардировку города Хиросимы. Правительство и вооружённые силы США совершили величайшее в истории войн преступление против гражданского населения. 6 августа 1945 года было поворотным моментом в человеческой истории, потому что это было первое применение против живых людей оружия, способного моментально убивать сотни тысяч.

Первая советская атомная бомба

Гениально руководил советским атомным проектом Лаврентий Павлович Берия.

Началом работ по делению ядра в СССР можно считать 1920-е годы. В ноябре 1921 года (еще шла Гражданская война!) был основан Государственный физико-технический рентгенологический институт (в дальнейшем Ленинградский физико-технический институт ЛФТИ), который более трех десятилетий возглавлял академик Абрам Иоффе.

С началом 1930-х годов ядерная физика становится одним из основных направлений отечественной физической науки. Для быстрого развития ядерных исследований Абрам Иоффе приглашает в свой институт способных молодых физиков, среди которых был и Игорь Курчатов, возглавивший с 1933 года отдел ядерной физики, созданный в ЛФТИ. В 1939 году физики Юлий Харитон, Ян Френкель и Александр Лейпунский обосновали возможность протекания в уране цепной ядерной реакции деления. Физиками Яковым Зельдовичем и Юлием Харитоном был выполнен расчет критической массы уранового заряда, а харьковские ученые Виктор Маслов и Владимир Шпинель в октябре 1941 года получили свидетельство на изобретение «Об использовании урана в качестве взрывчатого или токсичного вещества».
 

1941 - 1945 - пока советские войска сражались с фашистской армией, американцы и англичане занимались тем, чем они обычно занимаются - террором. Они методично уничтожали мирное население Германии, чем показали, что они ничуть не лучше фашистов. Делалось это с воздуха путём ковровых бомбардировок городов, которые никакого отношения к войне и военному производству не имели: Дрездена, Гамбурга. В Дрездене погибло примерно 120.000 – 250.000 мирных жителей за одну ночь, большинство из них были беженцами.

О ленд-лизе можно почитать здесь. Кратко:

1)помогать нам начали только в 1943 г., до этого помощь была символической;

2) размеры помощи были небольшими, цены огромными (до сих пор платим), одновременно за нами шпионили;

3) одновременно Америка тайком помогала фашистам, о чём сейчас говорить не принято (см. напр. здесь и здесь). Бизнес есть бизнес. Кстати, дедушка Буша-младшего Прескот Буш был напрямую замешан в этом. Вообще преступления США во время Второй Мировой не поддаются исчислению. Например, они поддерживали крайне жестоких хорватских фашистов усташей, которых затем активно использовали в антисоветской борьбе. Они как бы случайно нападали на наши войска, в надежде запугать нас своей огневой мощью. Они договорились с людьми Гитлера, чтоб максимальное число войск перебрасывалось на борьбу с советскими войсками, а сами американцы победно маршировали из города в город, не встречая практически никакого сопротивления. Это потом они уже наснимали героических фильмов, где приписали себе подвиги советских солдат. Одним из самых страшных преступлений, несомненно, является тайное спонсирование американскими фондами бесчеловечных экспериментов над людьми в фашистских концлагерях. За финансовую помощь Америка имела неограниченный доступ к результатам исследований. После окончания войны все немецкие и японские специалисты были вывезены в США, где продолжили свои исследования на заключённых, жителях домов для престарелых, военнопленных, эмигрантах, жителях Латинской Америки и т.д. Читать далее...

Значение стахановского движения состоит в том, что оно является таким движением, которое ломает старые технические нормы как недостаточные, перекрывает в целом ряде случаев производительность труда передовых капиталистических стран и открывает, таким образом, практическую возможность дальнейшего укрепления социализма в нашей стране, возможность превращения нашей страны в наиболее зажиточную страну.

Но этим не исчерпывается значение стахановского движения. Его значение состоит еще в том, что оно подготовляет условия для перехода от социализма к коммунизму.

Принцип социализма состоит в том, что в социалистическом обществе каждый работает по своим способностям и получает предметы потребления не по своим потребностям, а по той работе, которую он произвел для общества. Это значит, что культурно-технический уровень рабочего класса все еще невысок, противоположность между трудом умственным и трудом физическим продолжает существовать, производительность труда еще не так высока, чтобы обеспечить изобилие предметов потребления, ввиду чего общество вынуждено распределять предметы потребления не соответственно потребностям членов общества, а соответственно работе, произведенной ими для общества.

Коммунизм представляет более высокую ступень развития. Принцип коммунизма состоит в том, что в коммунистическом обществе каждый работает по своим способностям и получает предметы потребления не по той работе, которую он произвел, а по тем потребностям культурно развитого человека, которые у него имеются.

Стаханов Алексей Григорьевич – шахтёр, передовик производства. Его именем названо "Стахановское движение", целью которого была борьба за увеличение нормы производства каждого работника, прежде всего на предприятиях тяжелой и добывающей промышленности.

30 августа 1935 года в 10 часов вечера в шахту спустились Стаханов, начальник участка Машуров, парторг шахты Петров и редактор шахтной многотиражки Михайлов. Включили время отсчета начала работы. Стаханов уверенно вгрызался пикой отбойного молотка в клеваж угольного пласта. Он рубил с исключительной энергией и мастерством. Крепившие за ним Щиголев и Борисенко намного отставали. И, несмотря на то, что Стаханову нужно было прорубить 8 уступов, перерезав в каждом куток, что забирало много времени, за 5 часов 45 минут работа была выполнена. Когда подсчитали результат, все ахнули: Стаханов нарубил 102 тонны, выполнив 14 норм и заработав 220 рублей.

Так, впервые в мире за смену было добыто 102 тонны угля. Весть об успехе Стаханова облетела всю страну. Газета «Правда» назвала рекорд А.Г. Стаханова знаменем народного движения. Так родилось могучее стахановское движение. В то время перед Алексеем Григорьевичем стояла нелегкая задача — закрепить успех, еще раз доказать, что 102 тонны угля в смену — не случайная удача, а закономерный результат новой организации труда, ударной работы.

И Стаханов снова убедительно это доказал. Через 10 дней он дал за смену 175 тонн угля. Еще через декаду этот показатель был перекрыт на 52 тонны, а 4 марта 1936 года Стаханов добыл за смену 324 тонны. Популярность нового почина приобретала общенародную признательность и повсеместное распространение во всех отраслях промышленности и других видах деятельности.

20 октября 1935 года в Москве состоялся слет стахановцев столицы. Через пять дней во Дворце культуры имени Урицкого в Ленинграде открылся общегородской слет стахановцев города. 14 ноября 1935 года в Москве было проведено первое Всесоюзное совещание стахановцев промышленности и транспорта, а 22 января 1936 года был проведен первый слет стахановцев Кузбасса. В 1935 году Стаханов посетил в Ленинграде завод «Пневматика».

Мемориальная табличка на доме в Москве, где жил Сергей Юткевич

Сергей Иосифович Юткевич (1904—1985) — советский российский режиссёр театра и кино, художник, педагог, теоретик кино. Народный артист СССР (1962). Герой Социалистического Труда (1974). Лауреат Сталинских (1941, 1947) и Государственных премий СССР (1967, 1983). Член ВКП(б) с 1939 года.

Премии и призы

    1941 — Сталинская премия второй степени за фильм «Яков Свердлов»
    1947 — Сталинская премия первой степени за фильм «Молодость нашей страны»
    1954 — МКФ в Канне (Специальная премия Высшей технической комиссии, за режиссуру, фильм Великий воин Албании Скандербег).
    1954 — МКФ в Канне (Международная премия, фильм Великий воин Албании Скандербег).
    1956 — МКФ в Канне (Приз за Лучшую режиссуру, фильм «Отелло»[2])
    1956 — МКФ в Дамаске (Золотая медаль, фильм «Отелло»)
    1959 — ВКФ (Диплом, фильм «Рассказы о Ленине»)
    1966 — МКФ в Лондоне (Почётный диплом, фильм «Ленин в Польше»)
    1966 — МКФ в Канне (Премия французского национального центра кино, фильм «Ленин в Польше»)
    1966 — МКФ в Канне (Приз за Лучшую режиссуру, фильм «Ленин в Польше»)
    1966 — ВКФ (Первая премия по разделу историко-революционных фильмов, фильм «Ленин в Польше»)
    1967 — Государственная премия СССР за фильм «Ленин в Польше»

Евгений Самойлович Рысс

Энгельсу пришлось высказаться об этом в связи с вопросом о научной неправильности названия «социал-демократ».

В предисловии к изданию своих статей 1870-х годов на разные темы, преимущественно «интернационального» содержания («Internationales aus dem «Volksstaat»»*), - предисловии, помеченном 3 января 1894 года, т. е. написанном за полтора года до смерти Энгельса, он писал, что во всех статьях употребляется слово «коммунист», а не «социал-демократ», ибо тогда социал-демократами называли себя прудонисты во Франции, лассальянцы в Германии⁸³.

    «... Для Маркса и для меня, - продолжает Энгельс, - было поэтому чистейшей невозможностью употреблять для обозначения специально нашей точки зрения выражение столь растяжимое. В настоящее время дело обстоит иначе, и это слово («социал-демократ») может, пожалуй, сойти (mag passieren), хотя оно и остается неточным (unpassend, неподходящим) для такой партии, экономическая программа которой не является просто социалистической вообще, а прямо коммунистической, - для партии, политическая конечная цель которой есть преодоление всего государства, а, следовательно, также и демократии. Названия действительных (курсив Энгельса) политических партий, однако, никогда вполне не соответствуют им; партия развивается, название остается» ⁸⁴.

 Диалектик Энгельс на закате дней остается верен диалектике. У нас с Марксом, говорит он, было прекрасное, научно-точное, название партии, но не было действительной, т. е. массовой пролетарской партии. Теперь (конец XIX века) есть действительная партия, но ее название научно неверно. Ничего, «сойдет», лишь бы партия развивалась, лишь бы научная неточность ее названия не была от нее скрыта и не мешала ей развиваться в верном направлении!

В предисловии к 3-му изданию «Гражданской войны во Франции» - это предисловие помечено 18 марта 1891 года и первоначально было напечатано в журнале «Neue Zeit» - Энгельс, рядом с интересными мимоходными замечаниями по вопросам, связанным с отношением к государству, дает замечательно рельефную сводку уроков Коммуны⁷⁴. Эта сводка, углубленная всем опытом двадцатилетнего периода, отделявшего автора от Коммуны, и специально направленная против распространенной в Германии «суеверной веры в государство», может быть по справедливости названа последним словом марксизма по рассматриваемому вопросу.

    Во Франции, отмечает Энгельс, после каждой революции рабочие бывали вооружены; «поэтому для буржуа, находившихся у государственного кормила, первой заповедью было разоружение рабочих. Отсюда - после каждой завоеванной рабочими революции новая борьба, которая оканчивается поражением рабочих...»⁷⁵

Итог опыта буржуазных революций столь же краткий, сколь выразительный. Суть дела - между прочим, и по вопросу о государстве (есть ли оружие у угнетенного класса?) - схвачена здесь замечательно. Именно эту суть чаще всего и обходят как профессора, находящиеся под влиянием буржуазной идеологии, так и мелкобуржуазные демократы. В русской революции 1917 года «меньшевику», «тоже-марксисту» Церетели выпала честь (кавеньяковская честь) выболтать эту тайну буржуазных революций. В своей «исторической» речи 11-го июня Церетели проговорился о решимости буржуазии разоружить питерских рабочих, выдавая, конечно, это решение и за свое, и за «государственную» необходимость вообще!⁷⁶

 Историческая речь Церетели от 11-го июня будет, конечно, для всякого историка революции 1917 года одной из нагляднейших иллюстраций того, как предводимый господином Церетели блок эсеров и меньшевиков перешел на сторону буржуазии против революционного пролетариата.

Другое мимоходное замечание Энгельса, тоже связанное с вопросом о государстве, относится к религии. Известно, что германская социал-демократия, по мере того, как она загнивала, становясь все более оппортунистической, чаще и чаще скатывалась к филистерскому кривотолкованию знаменитой формулы: «объявление религии частным делом». Именно: эта формула истолковывалась так, будто и для партии революционного пролетариата вопрос о религии есть частное дело!!

Критика проекта Эрфуртской программы⁶⁴, посланная Энгельсом Каутскому 29 июня 1891 года и опубликованная только десять лет спустя в «Neue Zeit», не может быть обойдена при разборе учения марксизма о государстве, потому что она посвящена, главным образом, именно критике оппортунистических воззрений социал-демократии в вопросах государственного устройства.

Мимоходом отметим, что по вопросам экономики Энгельс дает также одно замечательно ценное указание, которое показывает, как внимательно и вдумчиво следил он именно за видоизменениями новейшего капитализма и как сумел он поэтому предвосхитить в известной степени задачи нашей, империалистской, эпохи. Вот это указание: по поводу слова «отсутствие планомерности» (Planlosigkeit), употребленного в проекте программы для характеристики капитализма, Энгельс пишет:

    «... Если мы от акционерных обществ переходим к трестам, которые подчиняют себе и монополизируют целые отрасли промышленности, то тут прекращается не только частное производство, но и отсутствие планомерности» («Neue Zeit», год 20, т. 1, 1901-1902, стр. 8)⁶⁵.

Здесь взято самое основное в теоретической оценке новейшего капитализма, т. е. империализма, именно, что капитализм превращается в монополистический капитализм. Последнее приходится подчеркнуть, ибо самой распространенной ошибкой является буржуазно-реформистское утверждение, будто монополистический или государственно-монополистический капитализм уже не есть капитализм, уже может быть назван «государственным социализмом» и тому подобное. Полной планомерности, конечно, тресты не давали, не дают до сих пор и не могут дать. Но поскольку они дают планомерность, поскольку магнаты капитала наперед учитывают размеры производства в национальном или даже интернациональном масштабе, поскольку они его планомерно регулируют, мы остаемся все же при капитализме, хотя и в новой его стадии, но несомненно при капитализме. «Близость» такого капитализма к социализму должна быть для действительных представителей пролетариата доводом за близость, легкость, осуществимость, неотложность социалистической революции, а вовсе не доводом за то, чтобы терпимо относиться к отрицанию этой революции и к подкрашиванью капитализма, чем занимаются все реформисты.

Одним из самых замечательных, если не самым замечательным, рассуждением в сочинениях Маркса и Энгельса по вопросу о государстве является следующее место в письме Энгельса к Бебелю от 18-28 марта 1875 года⁶⁰. Письмо это, заметим в скобках, было напечатано, насколько мы знаем, впервые Бебелем во втором томе его мемуаров («Из моей жизни»), вышедшем в свет в 1911 году, т. е. 36 лет спустя после его составления и отправки.

Энгельс писал Бебелю, критикуя тот самый проект Готской программы, который критиковал и Маркс в знаменитом письме к Бракке⁶¹, и касаясь специально вопроса о государстве, следующее:

    «... Свободное народное государство превратилось в свободное государство. По грамматическому смыслу этих слов, свободное государство есть такое, в котором государство свободно по отношению к своим гражданам, т. е. государство с деспотическим правительством. Следовало бы бросить всю эту болтовню о государстве, особенно после Коммуны, которая не была уже государством в собственном смысле. «Народным государством» анархисты кололи нам глаза более чем достаточно, хотя уже сочинение Маркса против Прудона⁶², а затем «Коммунистический Манифест» говорят прямо, что с введением социалистического общественного строя государство само собою распускается (sich auflost) и исчезает. Так как государство есть лишь преходящее учреждение, которым приходится пользоваться в борьбе, в революции, чтобы насильственно подавить своих противников, то говорить о свободном народном государстве есть чистая бессмыслица: пока пролетариат еще нуждается в государстве, он нуждается в нем не в интересах свободы, а в интересах подавления своих противников, а когда становится возможным говорить о свободе, тогда государство, как таковое, перестает существовать. Мы предложили бы поэтому поставить везде вместо слова государство слово: «община» (Gemeinwesen), прекрасное старое немецкое слово, соответствующее французскому слову «коммуна»» (стр. 321-322 немецкого оригинала)⁶³.

Надо иметь в виду, что это письмо относится к партийной программе, которую Маркс критиковал в письме, помеченном всего несколькими неделями позже данного письма

Эта полемика относится к 1873 году. Маркс и Энгельс дали статьи против прудонистов⁵⁵, «автономистов» или «антиавторитаристов», в итальянский социалистический сборник, и только в 1913 году эти статьи появились в немецком переводе в «Neue Zeit» ⁵⁶.

«... Если политическая борьба рабочего класса, - писал Маркс, высмеивая анархистов с их отрицанием политики, - принимает революционные формы, если рабочие на место диктатуры буржуазии ставят свою революционную диктатуру, то они совершают ужасное преступление оскорбления принципов, ибо для удовлетворения своих жалких, грубых потребностей дня, для того, чтобы сломать сопротивление буржуазии, рабочие придают государству революционную и преходящую форму, вместо того, чтобы сложить оружие и отменить государство...» («Neue Zeit», 1913-1914, год 32, т. 1, стр. 40) ⁵⁷.

Вот против какой «отмены» государства восставал исключительно Маркс, опровергая анархистов! Совсем не против того, что государство исчезнет с исчезновением классов или будет отменено с их отменой, а против того, чтобы рабочие отказались от употребления оружия, от организованного насилия, то есть от государства, долженствующего служить цели: «сломить сопротивление буржуазии». 

Маркс нарочно подчеркивает - чтобы не искажали истинный смысл его борьбы с анархизмом - «революционную и преходящую форму» государства, необходимого для пролетариата. Пролетариату только на время нужно государство. Мы вовсе не расходимся с анархистами по вопросу об отмене государства, как цели. Мы утверждаем, что для достижения этой цели необходимо временное использование орудий, средств, приемов государственной власти против эксплуататоров, как для уничтожения классов необходима временная диктатура угнетенного класса. Маркс выбирает самую резкую и самую ясную постановку вопроса против анархистов: свергая иго капиталистов, должны ли рабочие «сложить оружие» или использовать его против капиталистов, для того чтобы сломить их сопротивление? А систематическое использование оружия одним классом против другого класса, что это такое, как не «преходящая форма» государства?