Как советский юрист, я привык, что еще до того, как суд приступает к рассмотрению любого дела, на судейском столе уже находятся все необходимые материалы, сброшюрованные в один или несколько томов. Следственные органы, закончив расследование, систематизируют все собранные доказательства, устанавливающие виновность подсудимого, и заблаговременно представляют их суду.

Совершенно иным оказался порядок в Международном военном трибунале. Там была принята англо-американская система: суд приступает к рассмотрению дела... без самого дела. Судейский стол чист, и обе стороны — обвинение и защита — уже в ходе процесса представляют собранные доказательства.

Тем не менее даже с позиции догматически мыслящего юриста Международный трибунал самым строжайшим образом подошел к отбору и оценке доказательств виновности каждого подсудимого. Как это ни парадоксально звучит, но и в отношении этих людей суд применил известный юридический принцип: никто не признается виновным, пока иное не будет доказано судом.

Вряд ли надо убеждать читателя, сколь сложной, я бы сказал грандиозной, была задача сбора и отбора доказательств виновности целого правительства крупнейшей европейской державы, нацистской партии и ее руководителей, которые в течение тринадцати лет готовили захват власти в Германии, затем шесть лет вооружали и готовили страну к агрессии, а потом еще шесть лет вели непрерывные войны, сопровождавшиеся тягчайшими военными преступлениями. Однако Международный трибунал сумел проделать эту работу с величайшей тщательностью.

Нюрнбергский процесс часто называют процессом документов. И это верно. Хотя Международный трибунал отдавал должное и свидетельским показаниям, и показаниям самих подсудимых, и всякого рода вещественным доказательствам, тем не менее по удельному весу и значимости важнейшими и определяющими являлись документальные доказательства. Ведь на последнем этапе войны в руки союзников как на Востоке, так и на Западе попали важнейшие архивы гитлеровской Германии. Во Фленсбурге был захвачен архив германского генерального штаба со всей оперативной документацией, раскрывающей подготовку и развязывание агрессивных войн. В Марбурге взяли архив Риббентропа. В потайном хранилище одного из замков в Баварии удалось найти архив Розенберга.

Воротилы третьего рейха подробнейшим образом фиксировали на бумаге все свои действия. У Гитлера и его министров не было, по-видимому, ни одного такого заседания, после которого не осталось бы стенограммы либо подробной записи.

Геринг и Кальтенбруннер, Розенберг и Ширах приказывали убивать людей, грабить, сжигать и притом заботились, чтобы все эти их приказы, изречения, похвалы и порицания обязательно заносились не только на бумагу, но и на кинопленку, Ничто не должно пропасть для потомства!

Читать далее...

На Нюрнбергском процессе каждый подсудимый мог быть представлен адвокатом по собственному выбору. Каждого спросили, какого конкретно защитника он хотел бы иметь.

Легко спросить, а попробуйте-ка ответить на этот вопрос. Бывших правителей Германии мало интересовала адвокатская корпорация: они хорошо знали ей цену в условиях режима беззакония и произвола. Впрочем, Геринг мог вспомнить нескольких немецких адвокатов, известных ему по Лейпцигскому процессу. Тех самых, от которых так энергично и настойчива отказывался Димитров по принципу «боже, избавь меня от друзей, а от врагов я сам избавлюсь». Нет, нет, в Нюрнберге такие защитники Герингу были не нужны.

Возникли затруднения и иного порядка. Многие германские адвокаты, когда к ним обратились с предложением принять на себя защиту главных военных преступников, вежливо, но решительно отказались от этой «чести». Других же, которые сами предложили свои услуги трибуналу, пришлось отвести — они оказались лично замешанными в нацистских преступлениях.

И все-таки проблема защиты была успешно разрешена. Каждый подсудимый имел своего адвоката, а тот еще и помощника. Как справедливо заметил один из обвинителей, такую счастливую возможность подсудимые, будучи у власти, редко предоставляли даже своим соотечественникам.

Но в то же время Международный трибунал решительно отверг попытки германских милитаристов «подкрепить» адвокатов «собственными силами». Такая участь постигла, в частности, весьма своеобразное ходатайство генерала пехоты гитлеровской армии Граммера о допущении на судебные заседания представителей немецкого генералитета в качестве наблюдателей и «для выражения своего сочувствия подсудимым из состава ОКВ». Судебный процесс в Нюрнберге имел совсем иную задачу, чем та, которую представлял себе Граммер...

В составе защиты оказались весьма колоритные фигуры. Прошлое многих из них связано с университетскими кафедрами.

Вот массивный, но не утерявший подвижности доктор Экснер. Ему было уже, видимо, около семидесяти. Длительное время он занимал должность профессора уголовного права в Лейпциге, Мюнхене, Тюбингене. Свой многолетний юридический опыт Экснер решил использовать для защиты генерала Иодля, одного из ближайших военных советников Гитлера.

А профессор Герман Яррайс свои знания в области международного и конституционного права отдал защите гитлеровского правительства. Ему выпала сомнительная честь произнести в суде речь по «общеправовым вопросам», в которой делалась попытка подложить юридическую мину под весь процесс.

Читать далее...

Черчилль вызывает восторг у подсудимых

По мере того как громоздкая машина правосудия хотя и медленно, но верно приближалась к финишу, бывшие нацистские лидеры все больше убеждались, что избранная ими линия защиты дает нулевые результаты. Примирившись с бесплодностью своих попыток оспаривать Устав Международного трибунала, в частности его положение об ответственности за агрессию, некоторые из подсудимых, покопавшись в памяти, вдруг обнаружили, что агрессивная политика отнюдь не являлась их монополией. Вспомнили золотой XIX век (золотой потому, что тогда и в голову никому не приходило привлекать агрессора к уголовной ответственности) и стали примерять разбойничьи его войны к положениям Устава Международного трибунала.

Геринга заинтересовал захват Соединенными Штатами Калифорнии и Техаса. Он пришел к выводу, что «это была настоящая агрессивная война в целях территориальной экспансии».

Розенберг начал разговоры с доктором Джильбертом о тогдашней английской политике в Китае:

— Что вы можете сказать об открытой двери в Китай? Было ли высшим проявлением демократии навязывание китайцам войны лишь для того, чтобы потом отравить опиумом тридцать миллионов человек? Вы когда-нибудь видели опиумные притоны? Это гораздо хуже, чем концентрационные лагеря. Миллионы китайцев были духовно убиты для того, чтобы Англия могла открыть дверь для внешней торговли.

Риббентроп тоже поспешил включиться в дискуссию:

— Разве вы не слышали, как американцы устроили резню индейцам? Они ведь тоже были низшей расой. Вы знаете, кто первый создал концлагеря? Англичане. И вы знаете зачем? Затем, чтобы заставить буров сложить оружие.

Особенно старательно подбирались исторические аналогии с современной расовой политикой. Розенберг, охваченный мрачными предчувствиями, вдруг потерял авторское самолюбие и прямо заявил, что не может считать себя «творцом расовой теории». Через своего адвоката он стал буквально забрасывать судейский стол выписками из книг американских, английских и французских «теоретиков» расизма. Особенно полюбилась ему книга американского расиста Мэдисона Гранта «Конец великой расы». В ней оказалось много законов, принятых американским конгрессом, который в целях борьбы «природных американцев» за расовую чистоту ограничивал иммиграцию, сокращал возможности приезда в США из Южной и Восточной Европы и, наоборот, расширял эти возможности для уроженцев европейского Севера и Запада.

Читать далее...

Советский кинорежиссёр, сценарист, актёр. Член ВКП(б) с 1948 года.

Заслуженный деятель искусств РСФСР (17.03.1964).

Народный артист РСФСР (7.01.1977).

Народный артист СССР (14.10.1983).

 

Биография

Родился 28 июля 1923 года в городе Уразове, Курская губерния (в настоящее время — посёлок городского типа в Валуйском районе Белгородской области).

Отец был красным командиром (погиб в 1931 году), поэтому семья часто переезжала из города в город.

Летом 1941 года Басов пришёл во ВГИК, чтобы узнать правила приёма в это учебное заведение. Ему объяснили, какие до­кументы для этого требуются, какие экзамены предстоит преодолеть. Ушёл, твёрдо уверенный в том, что обязательно поступит. Но в его радужные планы внезапно вмешалась война.

Владимир Басов ушёл на фронт в июле 1941 года. Сначала лейтенант интендантской службы Басов служил начальником клуба 4-й отдельной стрелковой бригады, за отличную организацию художественной самодеятельности в боевых условиях был награжден медалью "За боевые заслуги". А потом его военная судьба делает крутой поворот и Владимир Басов становится минометчиком. Немало подвигов совершила минометная батарея старшего лейтенанта Басова, сам он был ранен 23 февраля 1945 года, вернулся в строй после ранения. Войну закончил в чине капитана и в должности заместителя начальника оперативного отдела 28-й отдельной артиллерийской дивизии прорыва резерва Главного командования. Имел все шансы остаться на военной службе и сделать блестящую карьеру, однако предпочёл уволиться на гражданку.

В 1947 году поступил на режиссёрский факультет (мастерская С.И. Юткевича и М.И. Ромма). 

С 1952 года — режиссёр киностудии "Мосфильм". В 1952 году, по окончании ВГИКа, как ассистент режиссёра участвовал в съёмках фильма "Пржевальский" (режиссёром картины был его учитель Сергей Юткевич).

Первая режиссёрская работа — экранизация спектакля Театра-студии киноактёра "Нахлебник" (1953, совместно с Мстиславом Корчагиным). Как актёр кино дебютировал в своём фильме "Школа мужества" (1954).

Снялся более чем в 80 фильмах. Владимир Басов — блистательный характерный и комедийный актёр.

Одной из лучших режиссёрских работ Владимира Басова стал фильм "Щит и меч" (1968).

В ряде своих фильмов выступает как автор или соавтор сценариев. Его творчество разнообразно по тематике и жанрам — от историко-революционных фильмов до приключенских лент.

Среди лучших экранизаций произведений советской литературы: "Школа мужества" по А.П. Гайдару, "Битва в пути" по одноимённому роману Г.Е. Николаевой, "Тишина" по повести Ю.В. Бондарева, "Щит и меч" по одноимённому роману В.М. Кожевникова, "Дни Турбиных" по М.А. Булгакову.

Читать далее...

Впервые повесть была опубликована в журнале "Октябрь" за 1929 год (No 4-7) под рубрикой "Пережитое". Эта рубрика, как и само название, под которым повесть печаталась - "Обыкновенная биография", - подчеркивали автобиографический характер произведения. С таким же названием повесть вышла в свет в 1930 году в двух выпусках "Роман-газеты для ребят".
      Тихий городок Арзамас, реальное училище, детские игры, взбудоражившая город весть о революции... Все это и многое другое действительно перешло в повесть прямо из мальчишеских лет писателя. Как и герой повести, он быстро повзрослел, дневал и ночевал в арзамасском клубе большевиков, мать его работала фельдшерицей, отец находился на фронте. В образе большевика "Галки" в повести выведен преподаватель реального училища Николай Николаевич Соколов. Когда Аркадий Голиков (Гайдар) в 1919 году ушел на гражданскую войну, ему, как и герою повести Борису Горикову, едва исполнилось пятнадцать лет.
      Но полного совпадения судеб писателя и героя его повести, конечно, искать не следует. Так, например, в повести отец Бориса Горикова по приговору военного суда царской армии расстрелян, а отец писателя Петр Исидорович Голиков стал в Красной Армии комиссаром полка. Путь самого писателя на фронт был иным, чем у Бориса Горикова.
      Желая указать на то, что образ Бориса Горикова собирательный, что в нем соединены черты многих юношей, которых позвала на служение народу Великая Октябрьская социалистическая революция, писатель и дал сначала своей повести название "Обыкновенная биография". На "обыкновенность", т.е. типичность своего жизненного пути, как и пути героя повести, Аркадий Гайдар указывал и позже. "Это не биография у меня необыкновенная, а время было необыкновенное, - писал он в 1934 году. - Это просто обыкновенная биография в необыкновенное время".

    Интересно, что до названия "Обыкновенная биография" существовал еще один его вариант - "Маузер". Так именуется повесть в договоре, заключенном писателем с Госиздатом в июне 1928 года.
      Однако уже после того как повесть вышла в свет, писатель продолжал искать для нее максимально точное, емкое название. В 1930 году повесть была издана в Госиздате отдельной книгой под названием "Школа". С этим "именем" она и осталась в советской литературе, рассказывая все новым и новым поколениям юных читателей о той большой школе жизни, школе борьбы, школе революции, через которую довелось пройти их сверстникам в годы становления Советской власти.

Читать далее...

1. Красная армия победила потому, что политика Советской власти, во имя которой воевала Красная армия, была правильной политикой, соответствующей интересам народа, что народ сознавал и понимал эту политику, как правильную, как свою собственную политику, и поддерживал ее до конца.

Большевики знали, что армия, борющаяся во имя неправильной политики, не поддерживаемой народом, не может победить. Такой именно армией была армия интервентов и белогвардейцев. Армия интервентов и белогвардейцев имела все: и старых опытных командиров, и первоклассное вооружение, и боеприпасы, и обмундирование, и продовольствие. Не хватало одного – поддержки и сочувствия народов России, ибо народы России не хотели и не могли поддерживать противонародную политику интервентов и белогвардейских “правителей”. И армия интервентов и белогвардейцев потерпела поражение.

2. Красная армия победила потому, что она была верна и предана до конца своему народу, за что и любил ее и [c.233] поддерживал народ, как свою родную армию. Красная армия есть детище народа, и если она верна своему народу, как верный сын своей матери, она будет иметь поддержку народа, она должна победить. Армия же, идущая против своего народа, должна потерпеть поражение.

3. Красная армия победила потому, что Советской власти удалось поднять весь тыл, всю страну на службу интересам фронта.

Читать далее...

Партия большевиков — организатор победы.

В годы гражданской войны сложился военно-политический союз рабочего класса и крестьянства. Тогда же был осуществлён союз трудящихся всех угнетённых национальностей под руководством русского рабочего класса.

Враги были уверены, что поражение советской власти неотвратимо. Красная Армия Советской страны, формировавшаяся в ходе войны, сначала не имела ни опытных военных кадров, ни хорошего вооружения, ни нужного количества боеприпасов.  Интервенты захватили наиболее богатые сырьём и продовольствием районы России.

Тем не менее Красная Армия победила соединённые силы иностранных интервентов и буржуазно-помещичьей контрреволюции в России.

«Красная армия победила потому, что политика Советской власти, во имя которой воевала Красная армия, была правильной политикой, соответствующей интересам народа, что народ сознавал и понимал эту политику, как правильную, как свою собственную политику, и поддерживал ее до конца» («История ВКП(б). Краткий курс», стр. 233).

Читать далее...

Разбитые Октябрьской революцией, помещики и капиталисты совместно с белогвардейскими генералами сговариваются за счет интересов своей родины с правительствами стран Антанты для совместного военного нападения на Советскую страну и свержения Советской власти. На этой основе организуются военная интервенция Антанты и белогвардейские мятежи на окраинах России, в результате чего Россия оказывается отрезанной от продовольственных и сырьевых районов.

Военное поражение Германии и ликвидация войны двух империалистических коалиций в Европе приводят к усилению Антанты, к усилению интервенции, создают новые трудности для Советской страны.

Революция в Германии и начавшееся революционное движение в странах Европы, – наоборот, – создают благоприятную для Советской власти международную обстановку и облегчают положение Советской страны.

Читать далее...

По одноименной пьесе Александра Штейна в постановке Московского академического театра сатиры.
В основе пьесы - героическая биография и произведения Всеволода Вишневского, коммуниста, романтика, публициста

Вишневский Всеволод Витальевич

    Вишневский Всеволод Витальевич [8(21).12.1900, Петербург, ‒ 28.2.1951, Москва], русский советский писатель. Член КПСС с 1937. В 14 лет, во время 1-й мировой войны, ушёл добровольцем на фронт. В армии в июне 1917 примкнул к большевикам. Участник Октябрьского восстания 1917 в Петрограде. В годы Гражданской войны служил пулемётчиком в 1-й Конной армии, был командиром и политработником на Балтийском и Черноморском флотах. Печататься начал в 1920. Был редактором журнала «Краснофлотец». Участник советско-финляндской войны 1939‒40 и Великой Отечественной войны (капитан 1-го ранга). Редактор журнала «Знамя» (с 1944). В 1924 опубликован «Сборник морских рассказов». Героическим событиям Гражданской войны посвящена революционно-романтическая пьеса «Первая Конная» (1929). Затем последовали: пьеса «Последний решительный» (1931), публицистическая трагедия «На Западе бой» (1931, изд. 1933) ‒ одна из первых советских антифашистских пьес, «Оптимистическая трагедия» (1933), в которой самоотверженная гибель полка Красной Армии раскрывает торжество большевистской правды. Эта пьеса и киносценарий «Мы из Кронштадта» (1933) стали классическими произведениями советской драматургии. В. принадлежат пьесы «У стен Ленинграда» (1944) и «Незабываемый 1919-й» (1949; Государственная премия СССР, 1950); роман-фильм «Мы, русский народ» (1937), неоконченная документально-художественная эпопея «Война». Для произведений В. характерны боевая политическая направленность, эпичность, романтическая патетика, стремительность развития действия, мастерство изображения массовых сцен, ораторские приёмы речи. Пьесы В. пользуются широкой известностью за рубежом. В. был также очеркистом-публицистом, сотрудничал в газ. «Правда», был её военным корреспондентом в годы Великой Отечественной войны. Награждён 2 орденами Ленина, 5 другими орденами, а также медалями.

Читать далее...

Сценарий «Падение Берлина» П. Павленко и М. Чиаурели только готовится к постановке. Но прочитанный по радио и частично опубликованный, он уже приобрёл широкую известность.

Интерес к нему понятен и естественен. В этом сравнительно небольшом по объему произведении воплощена широкая, правдивая и убедительная картина событий Великой Отечественной войны, воссозданы образы великого Сталина, его соратников и учеников, руководителей партии и правительства и рядовых советских людей. Предательское нападение гитлеровских орд, бои на подступах к Москве, историческая речь товарища Сталина на параде на Красной площади 7 ноября 1941 года, Сталинградская эпопея, сражение на Курской дуге, стремительное наступление наших войск, первые бои в логове врага в Восточной Пруссии, Ялтинская конференция, битва за Берлин и прибытие товарища Сталина на Потсдамскую конференцию – таковы главные исторические эпизоды сценария и будущего фильма. Мы видим и фронт и тыл, мы присутствуем на исторических совещаниях в Ставке, где определяются пути войны и побед, мы проникаем в Берлин, туда где готовились замыслы, порабощения нашей страны.

Огромен охват этого произведения, огромен сосредоточенный в нём исторический материал. Но «Падение Берлина» – не инсценированная хроника, не простой монтаж заново воссоздаваемых средствами кинематографа документов истории. Это произведение того нового жанра в киноискусстве, который столь успешно развивается в послевоенные годы и уже доказал свою жизненность и общественное значение. «Падение Берлина» – произведение художественно-документального жанра, в нем средствами искусства воссозданы величайшие события величайшей в истории человечества войны.

Но, несмотря на широкую известность сценария «Сталинградская битва» и фильма «Третий удар», понятие «художественно-документальный жанр» звучит еще достаточно неопределенно. Что это – реконструируемая хроника исторических событий или художественное произведение, в которое вкраплены исторические эпизоды?

Читать далее...