«Боевой киносборник № 2» — второй фильм серии из тринадцати боевых киносборников, вышедших в годы Великой Отечественной войны. Киносборник выпущен на экраны 11 августа 1941 года.

«Час расплаты» и «У старой няни» (1941, оба в соавторстве Владимира Павловича Беляева с М. Я. Розенбергом; вошли в «Боевой киносборник № 2»)

Сюжеты
«Встреча»

Осенью 1939 года немецкие войска заняли Западную Польшу, сея смерть и разрушения.

На оккупированной территории в крестьянском доме пьют кофе немецкие офицеры. Один из них пожелал пить кофе по-варшавски и требует от хозяйки молока. Та отказывает, говорит, что молока нет. Спустя несколько минут в дом стучится крестьянин, несущий на руках больную девочку. Хозяйка сразу же достаёт молоко для девочки. Увидев это, немецкий офицер стреляет в кружку с молоком. Крестьянин набрасывается на офицера, завязывается драка. В результате всю крестьянскую семью и крестьянина с девочкой расстреливают. Чудом уцелевший при расстреле, но раненый крестьянин выходит к советской границе, где его подбирают пограничники.

1940 год. Иванна Ставничая, дочь архиерея Теодозия, поступает во Львовский университет, открытый после установления советской власти, однако секретарь приёмной комиссии, скрытый националист, заявляет девушке, что её не приняли из-за «социального происхождения». Иванна обвиняет советскую власть в несправедливости, в то время как на самом деле её жених, фанатичный католик Роман Герета, скрыл от неё правду о вызове на учёбу, пришедшем из университета. Растроенная Иванна просит помощи у митрополита Андрея Шептицкого, главы униатской церкви на Украине, и тот советует Иванне уйти в монастырь.

Начинается Великая Отечественная война, немцы входят во Львов. Иванна видит, как церковники открыто сотрудничают с гитлеровскими оккупантами, освящая именем Бога расправы с партизанами, евреями и просто мирными жителями. Подруга Иванны, Юля, сводит девушку с партизанским подпольем. Иванна решает помочь партизанам и вступает в их отряд, однако униаты узнают об этом и начинают охоту за юной партизанкой...

15 марта 1939 года немецко-фашистские войска вступили в Прагу.

В глубоком безмолвии, с потемневшими от безысходной ненависти глазами смотрели чехи, как по улицам родных городов и селений, где каждый камень, каждая пядь земли освящены были трудом поколений чехов, катились орды поработителей и их танки и пушки грохотали по асфальту.

Обманутые мюнхенским соглашением, чехословаки встретили врага обезоруженными. А между тем никогда еще чехословацкий народ не был так готов к сопротивлению. Я помню лето 1938 года в Чехословакии. Как клокотали Прага и Брно, Кладно и Моравска-Острава, каждый даже самый захолустный городок среди сиреней и жасминов и самая маленькая деревушка над Влтавой в предчувствии беды!

Костры в память Яна Гуса, зажигавшиеся каждый год в ночь с 5 на 6 июля на горах, поросших вековыми липами, и среди усеянных цветами долин по берегам рек, горели в этом году по всей стране, как призыв к борьбе. И старые чешские крестьяне с вислыми седыми усами, какие, может быть, носили их прапрадеды — славянские воины из легионов Жижки, рассказывали у костров среди ночи о многовековой борьбе чехов за свою свободу и звали народ на страшную битву с немцами Гитлера.

Аудитории старейшего в Европе Пражского университета ломились от студенческой молодежи. Лучшие ученые страны, цвет чешской интеллигенции, писатели и академики, многих из которых теперь уже нет в живых, воскрешали в памяти молодежи славные имена людей, чьей борьбой и трудами жив чешский народ.

Рабочие люди с завода Шкода, с заводов Витковице, рабочие, чьими умелыми руками создавалось самое совершенное оружие, готовы были сделать все для защиты родной земли.

Поезда, переполненные чешскими рабочими, учителями, артистами, украшенные знаменами и словно увитые песнями, льющимися из окон, мчались из Праги в Судеты на антифашистские митинги, а по всем направлениям к Праге летели поезда с юношами и девушками на сокольский слет, и воздух дрожал от мощных приветственных криков: "Здар! Здар!.."

Сценарий «Падение Берлина» П. Павленко и М. Чиаурели только готовится к постановке. Но прочитанный по радио и частично опубликованный, он уже приобрёл широкую известность.

Интерес к нему понятен и естественен. В этом сравнительно небольшом по объему произведении воплощена широкая, правдивая и убедительная картина событий Великой Отечественной войны, воссозданы образы великого Сталина, его соратников и учеников, руководителей партии и правительства и рядовых советских людей. Предательское нападение гитлеровских орд, бои на подступах к Москве, историческая речь товарища Сталина на параде на Красной площади 7 ноября 1941 года, Сталинградская эпопея, сражение на Курской дуге, стремительное наступление наших войск, первые бои в логове врага в Восточной Пруссии, Ялтинская конференция, битва за Берлин и прибытие товарища Сталина на Потсдамскую конференцию – таковы главные исторические эпизоды сценария и будущего фильма. Мы видим и фронт и тыл, мы присутствуем на исторических совещаниях в Ставке, где определяются пути войны и побед, мы проникаем в Берлин, туда где готовились замыслы, порабощения нашей страны.

Огромен охват этого произведения, огромен сосредоточенный в нём исторический материал. Но «Падение Берлина» – не инсценированная хроника, не простой монтаж заново воссоздаваемых средствами кинематографа документов истории. Это произведение того нового жанра в киноискусстве, который столь успешно развивается в послевоенные годы и уже доказал свою жизненность и общественное значение. «Падение Берлина» – произведение художественно-документального жанра, в нем средствами искусства воссозданы величайшие события величайшей в истории человечества войны.

Но, несмотря на широкую известность сценария «Сталинградская битва» и фильма «Третий удар», понятие «художественно-документальный жанр» звучит еще достаточно неопределенно. Что это – реконструируемая хроника исторических событий или художественное произведение, в которое вкраплены исторические эпизоды?

Товарищ!

Где ты дерешься сейчас?

Я искал тебя в боях под Вапняркой, под Уманью, под Кривым Рогом. Я знал, что найти тебя можно только в жарком бою.

Помнишь морозные финляндские ночи, дымящиеся развалины Кирка-Муолы, ледяную Вуокси-Вирта и черные камни на ней? Помнишь, обнявшись, чтобы согреться, мы лежали в землянке на острове Ваасик-Саари, говорили о войне и Родине? Над нами было маленькое небо из бревен в два наката. Чужой ветер дул в трубе. Чужой снег падал на крышу. Мы дрались тогда на чужой земле, но защищали безопасность нашей Родины. Каждый метр отвоеванного нами льда и снега становился родным: мы полили его своей кровью. Мы не отдали бы его ценою жизни - он принадлежал Родине.

Родина! Большое слово. В нем двадцать один миллион квадратных километров и двести миллионов земляков. Но для каждого человека Родина начинается в том селении и в той хате, где он родился. Для нас с тобой - за Днепром, на руднике, в Донбассе. Там наши хаты под седым очеретом - и твоя и моя. Там прошумела наша веселая юность - и моя и твоя. Там степь бескрайна, и небо сурово, и нет на земле парней лучше, чем донбасские парни, и заката красивей, чем закат над копром, и запаха роднее, чем горький, до сладости горький запах угля и дыма. Там мы родились под дымным небом, под глеевой горой; там до сих пор звенит серебряной листвой тополь, под которым ты целовал свою первую девушку; там мы плескались с тобой, товарищ, в мелком рудничном ставке, и никто меня не уверит, что в море купаться лучше. Но и спорить об этом не буду ни с одесситом, ни с севастопольцем. Каждому - свое.

Для нас с тобой, товарищ, Родина началась здесь. Здесь начало, а конца ей нет. Она безбрежна. Чем больше мы росли с тобой, тем шире раздвигались ее границы. Больше дорог - больше сердечных зарубок.

Помнишь городок на далекой границе - Ахалцых? Тут мы начали свою красноармейскую службу. Помнишь первую ночь? Мы стояли с тобой на крепостном валу и глядели вниз, на серо-зеленые камни зданий, на плоские крыши, на яблоневые сады, на весь этот непонятный и чужой нам мир, слушали непонятный, чужой говор, скрип арб, рев буйволов и говорили друг другу:

- Ну и забрались мы с тобой! Далеко!

Отчего же, когда через два года уходили мы отсюда "в долгосрочный", горько заныло сердце? Весь город шел провожать нас до Большого Прощального камня на шоссе у сахарной высотки, и полкового барабана не было слышно из-за гула напутственных криков.

- Швидобит! - кричали нам друзья-грузины, и мы уже знали: это значит до свиданья.

- Будь счастлив в большой жизни, елдаш кзыласкер!* - кричали нам наши друзья-тюрки. Родные наши!

К. Симонов

Майор привез мальчишку на лафете.
Погибла мать. Сын не простился с ней.
За десять лет на том и этом свете
Ему зачтутся эти десять дней.

Его везли из крепости, из Бреста.
Был исцарапан пулями лафет.
Отцу казалось, что надежней места
Отныне в мире для ребенка нет.

Отец был ранен, и разбита пушка.
Привязанный к щиту, чтоб не упал,
Прижав к груди заснувшую игрушку,
Седой мальчишка на лафете спал.

Мы шли ему навстречу из России.
Проснувшись, он махал войскам рукой...
Ты говоришь, что есть еще другие,
Что я там был и мне пора домой...

Ты это горе знаешь понаслышке,
А нам оно оборвало сердца.
Кто раз увидел этого мальчишку,
Домой прийти не сможет до конца.

Я должен видеть теми же глазами,
Которыми я плакал там, в пыли,
Как тот мальчишка возвратится с нами
И поцелует горсть своей земли.

За все, чем мы с тобою дорожили,
Призвал нас к бою воинский закон.
Теперь мой дом не там, где прежде жили,
А там, где отнят у мальчишки он.

 Русские люди

Драма в трех действиях, девяти картинах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Иван Никитич Сафонов — командир автобата.

Марфа Петровна — его мать, 55 лет.

Валя Апощенко — шофер, 19 лет.

Александр Васильевич Васин, 62 года.

Иван Иванович Глоба — военфельдшер, 45 лет.

Панин — корреспондент центральной газеты.

Ильин — политрук.

и другие

Место действия — Южный фронт.

Время действия — осень 1941 года.

Партизан «Михайло»

В начале 1944 года Мехти Гусейн-заде с группой товарищей бежал из лагеря в Италии и присоединился к югославским партизанам, действовавшим в Словенском Приморье Адриатики. Он возглавил разведывательно-диверсионную группу при штабе 9-го корпуса Народно-освободительной армии Югославии. В середине января Гусейн-заде вместе со своими бойцами захватили представлявшие значительную важность топографические карты противника. В следующем месяце Гусейн-заде в форме немецкого офицера пробрался в немецкие казармы и, подложив мину к огнетушителям, взорвал центральное помещение. 2 апреля он организовал взрыв здания кинотеатра в Вилле Опчине недалеко от Триеста, в результате чего погибли 80 и было ранено 110 немецких солдат и офицеров, 40 из которых потом скончались в госпитале. В том же месяце в Триесте в ходе диверсии, осуществлённой Михайло, по улице Виа Гега был взорван «Солдатенхейм» — солдатский дом. В итальянской фашистской газете «Ил-Пикколо» была помещена заметка "Террористическое покушение на «немецкий солдатский дом», в которой официально сообщается: «Вчера, в субботу, коммунистические элементы совершили террористическое покушение на „Немецкие солдатские казармы" в Триесте, которое стоило жизни некоторым немецким солдатам и некоторым итальянским гражданам». Спустя время Мехти совместно со своим товарищем Али Тагиевым и антифашистом Гансом Фрицем совершили ещё одну диверсию