Отмена крепостного права в России явилась условием, обеспечивающим утверждение капитализма. Причиной, заставившей правительство пойти на реформы, был кризис феодально-крепостнической системы. Существование крепостного права обусловливало экономическую и политическую отсталость России. Развитие промышленности, подъем сельского хозяйства были невозможны при сохранении крепостничества. Кризис феодально-крепостнической системы вызывал обострение классовых противоречий, что находило свое выражение в развитии антифеодальной идеологии, в росте крестьянского движения, особенно в 50-е годы. Поэтому вопрос о крепостном праве и его ликвидации являлся центральной проблемой общественно-идейной борьбы в первой половине XIX в. в России.

Крымская война, обнаружившая с предельной ясностью всю отсталость крепостнического государства, заставила правительство Александра II вступить на путь I реформ. Большую роль играла в этом боязнь крестьянского восстания. Однако в тогдашних условиях отмена крепостного права революционным путем была невозможна. Крестьянское движение представляло собой стихийную борьбу, не освещенную никаким политическим сознанием. Других сил, способных бороться с самодержавием, не было.

Буржуазия, экономически зависимая от царизма, хотя и была заинтересована в ликвидации крепостного (права, но не отличалась той решительностью, с которой в конце XVIII в. выступало третье сословие во Франции на борьбу с феодальным режимом. Российская буржуазия была неспособна на революционную борьбу с самодержавием. В силу этого ее идеологи-либералы стояли на реформистских позициях. Революционные демократы, отражавшие чаяния крестьянства, были очень немногочисленны и не представляли собой какую-либо реальную силу.

Вследствие этого революционная ситуация, сложившаяся в России в конце 50-х — начале 60-х годов, не могла перерасти в революцию.

В 1926 году, уже будучи руководителем Советского государства, Сталин, отвечая на приветствие рабочих главных железнодорожных мастерских в Тифлисе, писал:

«Я вспоминаю 1898 год, когда я впервые получил кружок из рабочих железнодорожных мастерских… Здесь, в кругу этих товарищей, я получил тогда первое своё боевое крещение. Здесь, в кругу этих товарищей, я стал тогда учеником от революции… Моими первыми учителями были Тифлисские рабочие

Три года революционной работы среди рабочих нефтяной промышленности закалили меня… В общении с такими передовыми рабочими Баку как Вацек, Саратовец, Фиолетов и др., с одной стороны, и в буре глубочайших конфликтов между рабочими и нефтепромышленниками с другой стороны, я впервые узнал, что значит руководить большими массами рабочих… Там я стал подмастерьем от революции… Наконец, я вспоминаю 1917 год, когда я волей партии… был переброшен в Ленинград. Там, в кругу русских рабочих… я впервые научился понимать, что значит быть одним из руководителей великой партии рабочего класса. Там, в кругу русских рабочих освободителей угнетенных народов и застрельщиков пролетарской борьбы… под руководством Ленина, я стал одним из мастеров от революции» (Сталин И.В. Соч. Т.8. С.174–175).

Сталин понимал, что политика это классовая борьба за завоевание, удержание и осуществление государственной власти. Политик должен четко осознавать, в интересах какого класса он действует. Добиться победы, в конечном счёте, можно, лишь связав себя с передовым классом, выражающим интересы общественного развития и кровно заинтересованном в коренном преобразовании общества.

В ответе Тифлисским рабочим Сталин не упоминает батумский период своей революционной деятельности. Перед Сталиным в Батум засылался видный грузинский социал-демократ Г. Чхеидзе. Вот как описывал эти события Л.П.Берия в своем докладе на Тифлисском партактиве 21–22 июля 1935 года «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье»:

«До товарища Сталина в Батуме не было никакой рабочей социал-демократической организации. Еще до тов. Сталина в Батум был делегирован член Тифлисского комитета Георгий Чхеидзе с заданием основать там социал-демократический кружок.

Александр Сергеевич Пушкин

ИСТОРИЯ ПУГАЧЕВА

9 (22) января 1905 года вошло в историю России как "Кровавое воскресенье". Кровь пролилась в Петербурге, где мирное шествие рабочих к Зимнему дворцу было встречено ружейными выстрелами. Шествие возглавлял священник Георгий Гапон.

С февраля 1904 года, с ведома и при поддержке Министерства внутренних дел, Г. Гапон создавал рабочую организацию - "Собрание русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга". К началу 1905 года действовало 11 отделов этой легальной организации.План шествия рабочих к Зимнему дворцу возник в связи с начавшейся 3 января стачкойрабочих-путиловцев. В течение нескольких дней она переросла во всеобщую.

Г. Гапон, популярный среди рабочих и увлекшийся ролью народного вождя, предложил выработать петицию - жива была вера в доброго царя - коллективное прошение к царю о рабочих нуждах. В петиции говорилось: "Государь! Мы пришли к тебе искать правды и защиты..." Включены были и требования, подсказанные социал-демократами и эсерами: созыв Учредительного собрания, амнистия, отмена выкупных платежей, 8-часовой рабочий день и другое.

Царь стягивал войска. Он готовился к расстрелу рабочих.

Несмотря на то, что было известно о мирном характере готовившегося шествия и оно было согласованно с правительством, царь, уверенный в своей безнаказанности,  но напуганный размахом движения, приказал  стрелять в  безоружных рабочих, шедших целыми семьями с детьми. 

Приказ стрелять от имени императора отдал главнокомандующий войсками гвардии и Петербургского военного округа.

Царизм совершил не первое кровавое преступление, но в данном случае была навсегда расстреляна вера в доброго царя.  9 января солдаты стреляли в тысячную массу рабочих, которые несли портреты царя, иконы, хоругви. По официальным данным было убито 134 человека, ранено несколько сотен, а на самом деле более тысячи человек, сотни детей. Царь сам, своими зверскими приказами, добился ненависти всего населения, добивался расстрела своей семьи.

Беседа В. И. Ленина с делегацией Монгольской Народной Республики состоялась в Кремле 5 ноября 1921 года. Делегация прибыла в Москву 2 ноября. В ее состав входили: Данзан - председатель делегации, министр финансов и председатель ЦК Монгольской народно-революционной партии;

Сухе-Батор - главнокомандующий Народно-революционной армией и военный министр; Б. Церендорж - заместитель министра иностранных дел; Чжон-Ван-Ширнин-Дандин - представитель религиозных кругов, неофициальный член делегации; Батухан - советник и ответственный переводчик. Запись беседы была впервые опубликована в протоколах IX съезда МНРП, состоявшегося 28 сентября - 5 октября 1934 года. Публикация ее была подготовлена на основе воспоминаний Б. Шумяцкого и Б. Церендоржа. В своих воспоминаниях Церендорж писал: «Ленин долго беседовал с членами делегации. Он внимательно слушал наши рассказы, живо интересовался самыми разными вопросами жизни народной Монголии, давал полезные советы. В частности, Владимир Ильич обратил наше внимание на необходимость поднять уровень просвещения и культуры монгольского народа, одновременно подчеркнув, что нужно всемерно развивать собственную экономику с целью удовлетворения всех потребностей народа» (Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине, т. 5, М., 1969, стр. 439-440).

16 февраля 1933 г. Геринг направил 25 крупнейшим промышленникам телеграмму, предлагая организовать встречу с руководителями нацистской партии¹. Беседа состоялась 20 февраля в служебном помещении Геринга как председателя рейхстага. Помимо Гитлера, Геринга, Гесса и других руководителей фашистской партии в ней приняли участие Крупп, Тиссен, Феглер, Бош, Шахт и другие монополисты. С большой речью перед собравшимися выступил Гитлер. Он прежде всего подчеркнул, что вопрос о сосредоточении власти в руках национал-социалистов еще далеко не решен, что антифашистские силы обладают большой мощью. Гитлер призвал промышленников не распылять свои силы на предстоящих выборах в рейхстаг, а еще более тесно сплотиться вокруг нацистов. Гитлер вновь развил перед монополистами перспективы, которые откроются перед ними, если гитлеровцам удастся утвердиться у власти. Начнется «вторая акция против коммунизма.., с тем чтобы окончательно повергнуть марксизм на землю». Раз и навсегда будет покончено с демократическими правами народных масс. «Мы стоим теперь перед последними выборами на следующие десять, а может быть и 100 лет»², — заверял собравшихся Гитлер. Нацисты примут меры, чтобы покончить с классовой борьбой и обеспечить экономике «спокойное будущее».

Что касается внешнеполитической программы нацистов, то Гитлер вновь заверил промышленников, что «вопрос восстановления вермахта будет решаться не в Женеве, а в Германии». Однако для этого, подчеркнул он, необходимо прежде всего добиться «внутреннего успокоения»³.

Выдвинутая гитлеровцами программа встретила полное одобрение присутствовавших монополистов. В памятной записке, составленной Круппом после совещания, отмечалось: «Сейчас самое подходящее время создать, наконец, в Германии ясность во внутриполитических вопросах»⁴.

Совещание привело к следующим основным результатам.

Установление в Германии фашистской диктатуры явилось проявлением слабости немецкой империалистической буржуазии. Ослабленная поражением в первой мировой войне, ударами революционного рабочего движения и экономическим кризисом, запутавшись во внутренних и внешних противоречиях, она оказалась уже не в силах властвовать методами парламентаризма и буржуазной демократии.

Гитлеровцы смогли прийти к власти прежде всего потому, что рабочий класс — наиболее последовательный и сильный противник фашизма — в результате проведения вождями социал-демократической партии и профсоюзов политики классового сотрудничества с буржуазией оказался расколотым и вследствие этого ослабленным перед лицом реакции. Вместе с монополистами и бывшими кайзеровскими генералами Носке, Эберт, Шейдеман и другие правые лидеры социал-демократии стояли у колыбели контрреволюционных банд, возникших в ходе Ноябрьской революции. Правые социал-демократы на протяжении длительного времени отравляли сознание рабочих оппортунистическими теориями, идейно разоружая рабочий класс перед лицом фашизма. «Рабочее законодательство, страхование и демократические права, которые буржуазия вынуждена была дать рабочим в годы революции, — говорилось в резолюции Исполкома Коминтерна, — постепенно отнимались у рабочих стоявшей у власти веймарской коалицией, состоявшей из социал-демократов, партии центра и «демократов». Постепенные и непрерывные уступки реакции, постепенная отмена одного пункта конституции за другим, одного завоевания рабочих за другим, постепенная фашизация всего государственного аппарата — настолько дискредитировали веймарскую коалицию и веймарскую республику, что они потеряли сколько-нибудь серьезное значение в глазах широких масс»1. Сдавая реакции одну позицию за другой и открывая дорогу фашизму, правые лидеры социал-демократии направляли весь огонь против коммунистов и срывали все попытки Коммунистической партии создать единый фронт борьбы рабочего класса против наступления фашистской реакции.

Образованное 1 июля 1932 г. новое правительство во главе с Францем Папеном1 имело поддержку всех правых партий и стало на путь открытой поддержки гитлеровской партии и проталкивания ее к власти. «Правительство Папена, — писал Э. Тельман, — диктаторский кабинет генералов, трестовских магнатов и юнкеров, поставивших себе целью непосредственное установление фашистской диктатуры»2.

Первым мероприятием правительства Папена явилась отмена запрещения штурмовых и охранных отрядов3. Тем самым нацистам была предоставлена возможность осуществлять массовый террор. Только с 16 июня 1932 г., то есть со дня отмены запрещения штурмовых отрядов, по 1 августа 1932 г. было зарегистрировано 130 убитых и более 2 тыс. раненых штурмовиками антифашистов.

Отмена запрещения CA и СС, отмечал В. Пик, привела к тому, что «хотя еще фашизм не властвовал в Германии, но его банды выступали все наглее, терроризируя рабочий класс»4.

Орган баварского правительства газета «Байерише фольксцейтунг» писала о намерении правительства Папена создать на базе штурмовых отрядов армию в полмиллиона человек.

Вслед за тем в июне 1932 года Папен досрочно распустил рейхстаг. Этот шаг также отвечал интересам гитлеровцев, стремившихся завоевать более прочные позиции в рейхстаге и тем самым ускорить захват власти. Выборы нового состава рейхстага были назначены на 31 июля 1932 г.

Конкретные условия, сложившиеся в Германии в 1929—1932 годах, — глубина экономического кризиса, гнет Версаля, глубокое брожение мелкобуржуазных масс, раскол и вследствие этого относительная слабость рабочего движения, широкая финансовая и политическая помощь национал-социалистской партии со стороны монополий, юнкерства и военно-милитаристских кругов Германии, а также реакционных кругов США и Англии, — все это способствовало быстрому росту фашистской опасности.

С осени 1929 года нацистская партия развернула широкую реваншистскую и шовинистическую кампанию. «В деньгах недостатка не было, людей не жалели.., — пишет историк немецкого фашизма Гейден. — Партия Гитлера в течение целого года вела агитацию, словно в период выборов»¹. Лишь на одно вооружение и содержание штурмовых и охранных отрядов в 1930—1932 годах ежегодно расходовалось 70—90 млн. марок. Общие же расходы фашистской партии, щедро субсидируемой немецкими и американо-английскими монополиями, составляли, как впоследствии признал Тиссен, сотни миллионов марок².

Гитлеровцам удалось перетянуть на свою сторону значительные слои крестьянства. Немецкий крестьянин в течение ряда лет видел у власти социал-демократические правительства, которые олицетворяли в его глазах власть рабочего класса, но ни одно из них не облегчило положение крестьянства. Социал-демократические правительства свято оберегали юнкерские имения, подавляли забастовки сельскохозяйственных рабочих.

Ставка германской реакции на установление фашистской диктатуры привела к резкому усилению роли гитлеровской партии в политической жизни страны. Если раньше финансированием гитлеровской партии занимались лишь отдельные монополистические группы (Стиннеса, Кирдорфа, Тиссена и некоторые другие), деятельность партии носила ограниченный характер, и она не имела серьезного влияния в массах, то в 1929—1932 годах положение круто меняется. Гитлеровская партия постепенно получает финансовую и политическую поддержку всех основных групп германского финансового капитала.

В 1929 году Тиссен пригласил Гитлера в Дюссельдорф и в помещении генерального правления концерна «Ферейнигте штальверке» представил его сборищу трехсот крупнейших промышленников Рура. Выступление Гитлера, в котором он ратовал за введение всеобщей воинской повинности с согласия держав-победительниц или без него, за развертывание гонки вооружений, вызвало одобрение собравшихся. По инициативе Тиссена участники совещания приняли решение об отчислении регулярных взносов в кассу гитлеровской партии. Активно способствовал установлению контактов гитлеровцев с монополиями Кирдорф, который к этому времени «собрал вокруг себя круг промышленников, поддерживавших Гитлера»¹. В августе 1929 года в статье, опубликованной в берлинской газете «Дер таг», Кирдорф с удовлетворением отмечал «отрадный рост влияния национал-социалистской партии среди промышленных кругов»². По предложению Кирдорфа правление Рурского угольного синдиката принимает решение: с каждой проданной тонны угля 50 пфеннигов отчислять в кассу гитлеровской партии, что составило лишь за один 1931 год сумму в 6,5 млн. марок. «Союз горнопромышленников, — писала буржуазная газета «Берлинер тагеблат», — путем раскладки между своими членами с 1 января 1931 г. стал делать отчисления национал-социалистской партии»