Основные факты этого периода:

а) апрельская демонстрация в Петрограде и образование коалиционного правительства с участием “социалистов”;

б) первомайская демонстрация в основных центрах России с лозунгом “демократического мира”;

в) июньская демонстрация в Петрограде с основным лозунгом “Долой министров-капиталистов!”;

г) июньское наступление на фронте и неудачи русской армии;

д) июльская вооруженная демонстрация в Петрограде, уход министров-кадетов из правительства;

е) привод с фронта контрреволюционных войск, разгром редакции “Правды”, борьба контрреволюции с Советами и образование нового коалиционного правительства во главе с Керенским;

ж) VI съезд нашей партии, давший лозунг подготовки вооруженного восстания;

з) контрреволюционное Государственное совещание и общая забастовка в Москве;

и) неудачное наступление Корнилова на Петроград, оживление Советов, отставка кадетов и образование “Директории”.

Характерной чертой этого периода нужно считать обострение кризиса и нарушение того неустойчивого равновесия между Советами и Временным правительством, которое, – плохо ли, хорошо ли, – существовало в предыдущий период. Двоевластие стало нестерпимым для обеих сторон. Хрупкое здание “контактной комиссии” доживает последние дни. “Кризис власти” и “министерская чехарда” являлись тогда самыми модными словечками момента. Кризис на фронте и разруха в тылу делают свое дело, усиливая крайние фланги и сжимая с двух сторон соглашателей - оборонцев. Революция мобилизуется, вызывая мобилизацию контрреволюции. Контрреволюция, в свою очередь, подстегивает революцию, вызывая новые волны революционного прилива. Вопрос о переходе власти к новому классу становится очередным вопросом дня.

Основные факты этого периода:

а) свержение царизма;

б) образование Временного правительства (диктатура буржуазии);

в) появление Советов рабочих и солдатских депутатов (диктатура пролетариата и крестьянства);

г) двоевластие;

д) апрельская демонстрация;

е) первый кризис власти.

Характерной чертой этого периода является тот факт, что существуют рядом, вместе, в одно и то же время и диктатура буржуазии, и диктатура пролетариата и крестьянства, причем последняя доверчиво относится к первой, верит в ее мирные стремления, добровольно отдает власть буржуазии и превращает себя, таким образом, в ее придаток. Серьезных конфликтов между двумя диктатурами нет еще. Но есть зато “контактная комиссия”.

Это был величайший перелом в истории России и небывалый поворот в истории нашей партии. Старая, дореволюционная платформа прямого свержения правительства была ясна и определенна, но она уже не подходила к новым условиям борьбы. Теперь уже нельзя было идти прямо на свержение правительства, ибо оно было связано с Советами, находившимися под влиянием оборонцев, и партии пришлось бы вести непосильную войну и против правительства, и против Советов. Но нельзя было также вести политику поддержки Временного правительства, ибо оно являлось правительством империализма. Необходима была новая ориентировка партии в новых условиях борьбы. Партия (ее большинство) шла к этой новой ориентировке ощупью. Она приняла политику давления Советов на Временное правительство в вопросе о мире и не решилась сразу сделать шаг вперед от старого лозунга о диктатуре пролетариата и крестьянства к новому лозунгу о власти Советов. Эта половинчатая политика была рассчитана на то, чтобы дать Советам разглядеть на конкретных вопросах о мире подлинную империалистическую природу Временного правительства и тем оторвать их от последнего. Но это была глубоко ошибочная позиция, ибо она следила пацифистские иллюзии, лила воду на мельницу оборончества и затрудняла революционное воспитание масс. Эту ошибочную позицию я разделял тогда с другими товарищами по партии и отказался от нее полностью лишь в середине апреля, присоединившись к тезисам Ленина. Нужна была новая ориентировка.  Эту новую ориентировку дал партии Ленин в своих знаменитых Апрельских тезисах

Среди членов партии усиленно распространяют слухи о том, что ЦК в целом был будто бы против восстания в октябре 1917 года. Рассказывают обычно, что 10 октября, когда ЦК принял решение об организации восстания, ЦК в своем большинстве высказался сначала против восстания, но в это время ворвался будто бы на заседание ЦК один рабочий и сказал: “Вы решаете вопрос против восстания, а я вам говорю, что восстание все-таки будет, несмотря ни на что”. И вот после этих угроз ЦК, будто бы струсивши, вновь поставил вопрос о восстании и принял решение об организации восстания.

Это не простой слух, товарищи. Об этом пишет известный Джон Рид в своей книге “Десять дней”, который стоял далеко от нашей партии и, конечно, не мог знать истории нашего конспиративного собрания от 10 октября, попав, ввиду этого, на удочку сплетен, идущих от господ Сухановых. Этот рассказ передается и повторяется потом в ряде брошюр, принадлежащих перу троцкистов, между прочим, в одной из последних брошюр об Октябре, написанной Сыркиным. Эти слухи усиленно поддерживаются последними литературными выступлениями Троцкого.

Сталин: Так получается: одни изучают историю партии и не считают себя обязанными Маркса изучать; другие изучают диалектический материализм и не считают себя обязанными изучать историю партии.

И вот теперь у историков партии переполох: есть история партии, есть исторический материализм, две разные дисциплины, – рассуждают они. Вот это функциональное расщепление, оно и помутило сознание людей, и поэтому они считают выход курса истории партии величайшим событием.

Никакого величайшего события здесь нет. Но так как вы расщепили марксизм на части, на историю партии, на диамат, на исторический материализм, – никто не хочет все эти дисциплины изучать. Вот и получился переполох в головах людей. А между тем эта книга замечательна тем, что она все это объединяет. Весь фокус, весь секрет в этом и состоит.

...Краткий курс истории представляет собой совершенно другой тип истории партии. Собственно, история партии тут взята как иллюстрационный материал для изложения в связном виде основных идей марксизма-ленинизма. Исторический материал служит служебным материалом. Правильнее было бы сказать, что это есть краткое изложение истории, демонстрированное фактами, причем не фактами выдуманными, а историческими, которые должны быть всем известны. Это и есть курс истории партии. Это курс истории не обычный. Это курс истории с уклоном в сторону теоретических вопросов, в сторону изучения законов исторического развития.

В сентябре 1938 года (с 9 по 19) в газете "Правда” публиковался текст нового, только что написанного учебника по истории партии, который именовался "История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс”. В день публикации первой главы учебника в передовой статье "Правда” назвала его "мощным идейным оружием, подлинно научной историей ВКП (б)”.

Выступая в начале октября 1938 года на совещании пропагандистов Москвы и Ленинграда, товарищ Сталин определял задачу "Краткого курса”: "выбрать из многообразия и обилия всех учебников, курсов, хрестоматий, политграмот, из этого хаоса, я бы сказал, дать партийному активу единое руководство по истории ВКП (б), насчет которого не было бы сомнения у членов партии, у актива, — вот это то, что Центральный Комитет официально рекомендует, как выражать мысли, взгляды, установки партии”.

Разрекламированный ревизионистами Ⅱ Интернационала «парламентский путь» был давно уже подвергнут Лениным уничтожающей критике и давно уже обанкротился. Однако в глазах Хрущёва этот так называемый «парламентский путь» внезапно приобрёл магическую силу после второй мировой воины.

Так ли обстоит дело, как думает Хрущёв? Конечно, нет.

После второй мировой войны факты с ещё большей убедительностью показывают, что главной частью государственной машины буржуазии являются вооружённые силы, а не парламент. Парламент служит всего лишь украшением и ширмой буржуазного господства. Введение или ликвидация такого института, как парламент, предоставление парламенту большей или меньшей власти, принятие того или иного избирательного закона — всё это буржуазия решает в соответствии с нуждами и интересами своего господства. В условиях, когда буржуазия располагает военно-бюрократической машиной, завоевание пролетариатом «прочного парламентского большинства» путём выборов является невозможным либо ненадёжным. Что касается осуществления социализма «парламентским путём», то это совершенно невозможно, это явный самообман и обман других.

Примерно половина коммунистических партий капиталистических стран находится ныне на нелегальном положении. Для этих коммунистических партий, у которых нет даже легального положения, разумеется, не может быть и речи о каком-то парламентском большинстве.

Возьмём, к примеру, Коммунистическую партию Испании. Она длительное время находится в условиях белого террора и не имеет даже возможности принимать участие в выборах. Однако такой руководитель Коммунистической партии Испании, как Ибаррури, вслед за Хрущёвым проповедует возможность «мирного перехода» в Испании. Это просто нелепо и печально.

Хотя в некоторых капиталистических странах коммунистические партии находятся на легальном положении и могут участвовать в выборах, тем не менее в условиях буржуазного господства, при наличии всякого рода несправедливых ограничений, предусмотренных буржуазным избирательным законодательством, коммунистическим партиям очень трудно приобрести большинство голосов. А если коммунистическая партия и получит большинство голосов, то буржуазия всегда может с помощью таких мер, как пересмотр избирательного закона и т. п., лишить коммунистов возможности иметь соответствующее число мандатов в парламенте.

Так, например, после второй мировой войны монополистическая буржуазия Франции дважды перекраивала избирательный закон, вследствие чего число мандатов ФКП в парламенте дважды значительно сокращалось. На парламентских выборах в 1946 году ФКП получила 182 мандата, а на выборах в 1951 году, в результате пересмотра избирательного закона монополистической буржуазией, число мандатов ФКП сократилось до 103, то есть уменьшилось на 79 мест. На выборах в 1956 году ФКП получила 150 мандатов, а в 1958 году, в результате повторного пересмотра избирательного закона монополистической буржуазией, число мандатов у ФКП сократилось до 10, то есть уменьшилось на 140.

Для чего же буржуазия так бешено укрепляет свои вооружённые силы и полицию в мирное время? Неужели для того, чтобы обеспечить трудящимся своей страны возможность завоевания власти мирным путём, а не для того, чтобы подавить массовое движение трудящихся? Разве мало преступлений совершила за 19 послевоенных лет буржуазия, бросая войска и полицейские силы против бастующих рабочих и народных масс, вставших на борьбу за демократические права?

В течение 19 лет американский империализм сколотил военные блоки и заключил военные договоры с более чем 40 странами. Он создал на чужих территориях свыше 2200 военных баз и военных сооружений и опутал ими весь капиталистический мир. Численность американских вооружённых сил, расквартированных за пределами США, перевалила за миллион человек. В распоряжении «ударного командования» американского империализма находятся мобильные войска, состоящие из сухопутных и авиационных частей и готовые каждую минуту к переброске в тот или иной район мира для подавления народной революции.

В течение 19 лет империалисты США и других стран не только в той или иной форме оказывали поддержку реакционерам различных стран в подавлении революционного движения народов, но и не раз непосредственно инспирировали или осуществляли контрреволюционную вооружённую агрессию и интервенцию, занимались экспортом контрреволюции. Так, например, американский империализм оказывал помощь Чан Кай-ши в ведении гражданской войны в Китае, бросил войска в наступление на освобождённые районы греческого народа и руководил этим наступлением, вёл агрессивную войну в Корее, высадил десант в Ливане, чтобы создать угрозу для иракской революции, оказывал помощь и поддержку лаосским реакционерам в расширении гражданской войны, организовал так называемые войска ООН и руководил ими в подавлении движения за национальную независимость в Конго, совершал контрреволюционные вторжения на Кубу. Он и поныне продолжает подавлять освободительную борьбу народа в южной части Вьетнама. Он недавно вооружённой силой подавлял справедливую борьбу панамского народа за свои суверенные права и принимает участие в вооружённой интервенции против Кипра.

Американский империализм не только решительно подавляет все народные революции и национально-освободительные движения и совершает против них интервенцию, но и стремится свергнуть любое буржуазное правительство, которое хоть в какой-то мере проявляет склонность к национализму. На протяжении последних 19 лет американское правительство многократно инспирировало контрреволюционные военные перевороты в ряде стран Азии, Африки и Латинской Америки; даже таких своих ставленников, как Нго Динь Дьем, оно уничтожает средствами насилия, как только они становятся ему неугодными,— вот и получается, как говорится, режь осла, коль не крутит жернова.

Но вот разразилась французская революция. То, чего Эльзас и Лотарингия не смели и надеяться получить от Германии, было им подарено Францией. Феодальные оковы были разбиты. Крепостной, обязанный барщиной крестьянин стал свободным человеком, во многих случаях свободным собственником своей усадьбы и поля. Господство патрициата и цеховые привилегии в городах исчезли. Дворян прогнали, а во владениях мелких князей и баронов крестьяне следовали примеру соседей, изгоняя владетельных особ, правительственные палаты и дворян, и объявляли себя свободными французскими гражданами. Нигде во Франции народ не присоединился к революции с большим энтузиазмом, чем в провинциях с говорящим по-немецки населением. Когда же Германская империя объявила войну революции, когда обнаружилось, что немцы не только продолжают покорно влачить собственные цепи, но дают еще себя использовать для того, чтобы снова навязать французам старое рабство, а эльзасским крестьянам - только что прогнанных господ феодалов, тогда было покончено с принадлежностью эльзасцев и лотарингцев к немецкой нации, тогда они научились ненавидеть и презирать немцев, тогда в Страсбурге была сочинена, положена на музыку и впервые пропета эльзасцами «Марсельеза» и тогда немецкие французы, невзирая на язык и прошлое, на полях сотен сражений в борьбе за революцию слились в единый народ с исконными французами.

Разве великая революция не совершила такое же чудо с фламандцами Дюнкерка, с кельтами Бретани, с итальянцами Корсики? И когда мы жалуемся на то, что то же самое случилось с немцами, не забываем ли мы всю нашу историю, которая сделала это возможным?

Неужели мы забыли, что весь левый берег Рейна, хотя он и принимал только пассивное участие в революции, был настроен в пользу французов, когда в 1814 г. туда снова вторглись немцы, и оставался таким до 1848 г., когда революция реабилитировала немцев в глазах населения рейнских областей? Неужели мы забыли, что восторженность Гейне по отношению к французам и даже его бонапартизм были только отголоском общего настроения народных масс на левом берегу Рейна?

Во время своего продвижения в 1814 г. союзники как раз в Эльзасе и немецкой Лотарингии встретили наиболее враждебное отношение, наиболее сильное сопротивление со стороны самого народа, так как здесь чувствовали опасность, что придется опять стать немецкими гражданами.

Датская война осуществила часть национальных чаяний. Шлезвиг-Гольштейн был «освобожден», Варшавский и Лондонский протоколы, в которых великие державы запечатлели унижение Германии перед Данией⁵⁰⁴, были разорваны и брошены им под ноги, а они даже не пикнули. Австрия и Пруссия снова были вместе, их войска сражались плечом к плечу и победили, и ни один властелин и не думал больше посягать на германскую территорию. Вожделения Луи-Наполеона относительно Рейна, которые до сих пор отодвигались на задний план другими делами - итальянской революцией, польским восстанием, датскими осложнениями, наконец, экспедицией в Мексику⁵⁰⁵, - теперь не имели никаких видов на успех.

Для консервативного прусского государственного деятеля международная ситуация с точки зрения внешней политики, таким образом, не оставляла желать ничего лучшего. Но Бисмарк до 1871 г. вовсе не был консервативен, и менее всего в этот момент, а немецкая буржуазия отнюдь не была удовлетворена.

Немецкая буржуазия по-прежнему находилась во власти старого противоречия. С одной стороны, она требовала исключительного политического господства для себя, то есть для министерства, избранного из либерального большинства палаты; а такому министерству пришлось бы вести десятилетнюю борьбу со старой системой, представленной короной, прежде чем его новая власть была бы окончательно признана, это означало бы внутреннее ослабление страны на десяток лет. Но, с другой стороны, буржуазия требовала революционного преобразования Германии, осуществимого только путем насилия, следовательно, только посредством фактической диктатуры. А между тем с 1848 г. буржуазия снова и снова в каждый решающий момент давала доказательство того, что у нее нет и следа необходимой энергии, чтобы провести в жизнь хотя бы одно из этих требований, не говоря уже об обоих.

В политике существуют только две решающие силы: организованная сила государства, армия, и неорганизованная, стихийная сила народных масс. Апеллировать к массам буржуазия отучилась в 1848 году; она боялась их еще больше, чем абсолютизма. Армия же отнюдь не была в ее распоряжении. Она, разумеется, была в распоряжении Бисмарка.

Применим теперь нашу теорию к современной немецкой истории и к ее насильственной практике крови и железа. Мы ясно увидим из этого, почему политика крови и железа должна была временно иметь успех и почему она в конце концов должна потерпеть крушение.

Венский конгресс в 1815 г. так поделил и распродал Европу, что весь мир убедился в полной неспособности монархов и государственных мужей. Всеобщая война народов против Наполеона была ответной реакцией национального чувства, которое Наполеон попирал ногами у всех народов. В благодарность за это государи и дипломаты Венского конгресса еще более грубо попрали это национальное чувство. Самая маленькая династия имела большее значение, чем самый большой народ. Германия и Италия были снова раздроблены на мелкие государства. Польша была в четвертый раз разделена, Венгрия осталась порабощенной. И нельзя даже сказать, что с народами поступили несправедливо: почему они это допустили и зачем приветствовали русского царя ( - Александра I. Ред.) как своего освободителя?

Но так долго продолжаться не могло. С конца средних веков история ведет к образованию в Европе крупных национальных государств. Только такие государства и представляют нормальную политическую организацию господствующей европейской буржуазии и являются вместе с тем необходимой предпосылкой для установления гармонического интернационального сотрудничества народов, без которого невозможно господство пролетариата. Чтобы обеспечить международный мир, надлежит прежде всего устранить все, какие только возможно, национальные трения, каждый народ должен обладать независимостью и быть хозяином в своем собственном доме. И действительно, с развитием торговли, земледелия, промышленности, а вместе с тем и социального могущества буржуазии, начинался повсюду подъем национального чувства, а раздробленные и угнетенные нации требовали объединения и самостоятельности.

Революция 1848 г. везде, кроме Франции, была направлена поэтому на удовлетворение национальных требований наряду с требованиями свободы. Но позади буржуазии, которая в результате первого штурма оказалась победительницей, везде уже поднималась грозная фигура пролетариата, руками которого фактически была одержана победа, и это толкнуло буржуазию в объятия только что побежденного врага, в объятия монархической, бюрократической, полуфеодальной и военной реакции, от которой революция и потерпела поражение в 1849 году.