Вестники восстания — делегаты II съезда Сове­тов — разъехались по мостам. Из Смольного института, где помещался штаб революции, потянулись нити во все уголки страны.

Начался «период Смольного». На первом этапе диктатуры пролетариата Смольный был центром кипучей деятельности большевиков — строителей нового государственного аппарата.

Враг еще не был разбит: Керенский бросил войска против революционной столицы, подняли мятеж юнкера, в Москве происходили жестокие бои за власть.

В то время как под Пулковом и на улицах Москвы силой оружия решались судьбы революции, эсеро-меньшевики пытались взорвать революцию изнутри. Центром этой деятельности эсеро-меньшевиков стал Викжель.

Ешё 29 октября, в разгар наступления Краснова — Керенского под Гатчиной, Викжель вынес решение о создании однородного «социалистического» правительства.

Для большевиков было ясно, что Викжель, выступивший со своим заявлением в момент, когда «политический вопрос теперь вплотную подходит к военному», стоит на стороне Корниловых и Калединых. Требование прекращения боевых действий, когда осталось только добить керенщину, означало прямую поддержку контрреволюции.

Прикрываясь флагом «нейтралитета», Викжель мог увлечь за собой некоторые слои колеблющихся железнодорожников. Кроме того в руках Викжеля был аппарат управления желез­ными дорогами. Надо было его обезвредить, не допустить перевозок войск Керенского и добиться свободного передвижения революционных отрядов для помощи Москве и другим центрам. Центральный Комитет большевиков на заседании 29 октября решает послать своих представителей для переговоров с Викжелем. По определению Ленина, переговоры должны были быть дипломатическим прикрытием военных действий. Основным условием переговоров об изменении состава правительства Центральный Комитет большевиков поставил ответственность правительства перед Всероссийским центральным исполнительным комитетом, признание единственным источником власти II съезда Советов и подтверждение декретов о земле и мире.

29 и 30 октября состоялись первые заседания комиссии при Викжеле «по выработке соглашения между партиями и органи­зациями».

Ставка принимала лихорадочные меры, чтобы приостановить победное шествие революции на фронте. В Ставку стекались руководители разбитых в Петрограде соглашательских партий.

4 ноября в Могилев прибыли бывший военный министр Временного правительства Верховский и члены Центрального комитета партии зсеров Чернов, Фейт, Шохерман. Несколько позднее сюда же явились Гоц, Скобелев и др. К этому времени «Ставка кишмя кишела разного рода бывшими, будущими и жаждущими быть...» государственными деятелями. Непрерывно являлись то члены общеармейского комитета, то представители организаций, то всякие прочие «люди с планом».

Там же находились и представители иностранных миссий. Союзные дипломаты диктовали свои условия Ставке. Отказав­шись признать советское правительство, они начали сноситься непосредственно с Духониным, подчеркивая этим, что Ставка является для них единственным органом власти.

Общеармейский комитет и приехавшие в Ставку эсеро-меньшевистские главари в единении с контрреволюционным генералитетом решили противопоставить Совету народных комис­саров новое правительство, организованное в Ставке.

В ночь на 8 ноября из Ставки от имени общеармейского комитета армейским организациям фронта была разослана телеграмма с предложением «действующей армии в лице её фрон­товых и армейских комитетов взять на себя инициативу созда­ния власти». Комитет предлагал наметить кандидата на пост министра-председателя. «Со своей стороны, — говорилось в телеграмме; — обще­армейский комитет выдвигает на этот пост кандидатуру вождя партии социалистов-революционеров Виктора Михайловича Чернова».

Вечером 8 ноября Чернов уже выступал в здании Могилев­ского Совета как кандидат на пост премьера. Могилев готовился стать вторым Версалем.

Но без поддержки армии нечего было и думать о борьбе с советской властью. Солдатские массы не хотели воевать эа чу­жие интересы. Они готовы были продолжать борьбу с немцами, если этого потребуют интересы народа. Они готовы были грудью стать за советскую власть, но не продолжать войну за интересы капиталистов. Контрреволюция решила сыграть на этой жажде солдат кончить антинародную войну. Ставка попыталась взять в свои руки инициативу заключения мира с Германией.

На Юго-западном, Румынском и Кавказском фронтах Ве­ликая пролетарская революция развивалась в более сложной обстановке, чем на Северном и Западном.

Развернувшаяся здесь борьба за советскую власть велась не только против генералитета и контрреволюционных организа­ций, но и с враждебными советской власти националистичесними объединениями, по территории которых проходили фронты. Это были: Украинская центральная рада, буржуазные организации Закавказья и румынские власти.

Фронтовый комитет Юго-западного фронта, получив изве­стия о событиях в Петрограде, решил оказать сопротивление выступлению большевиков.

Однако настроение комитета далеко не отражало настроения солдатских масс фронта и тыла. Известия о восстании в Петрограде дошли до солдат Юго-западного фронта позднее, чем на других фронтах. Но как только солдатская масса и на этом фронте узнавала о великих событиях в Петрограде, она спешила вы­разить свою солидарность с петроградскими рабочими и солдатами. 31 октября начальник штаба VII армии генерал Гришинский доносил в штаб Юго-западного фронта:

«В XXII корпусе усиленная большевистская агитация ве­дется солдатами 6-го полка, где вынесена резолюция о под­держке большевиков... В 1 гвардейском корпусе на соединен­ном заседании полковых, дивизионных и корпусного коми­тетов после бурных прений вынесена следующая резолюция: соединенное заседание заявляет о полной солидарности с петроградским гарнизоном и Всероссийским съездом Сове­тов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов в их борьбе за создание твердой революционной власти...»

2 ноября командующий XI армией генерал Промотов телеграфировал в штаб фронта:

«В V армейском корпусе настроение крайне нервное, симпатии к большевизму растут особенно в пехоте, сильно ухудшилось отношение к офицерскому составу в 7-й пехотной дивизии. В XXXII армейском корпусе 403-й Польский полк за исключением пулеметной и других мелких команд вынес большевистскую резолюцию с протестом против снятия войск с фронта. 48-й тяжелый артиллерийский дивизион вынес по­добную большевистской резолюцию... Большевистское настроение в частях корпуса растёт».

Центром революционного движения в тылу Юго-западного фронта явилась Винница. Там была сильная большевистская организация. Местный Совет рабочих и солдатских депутатов целиком находился на стороне большевиков. За большевиками шел и местный, значительный по численности, гарнизон.

X армия занимала центр Западного фронта. Ее штаб находился в местечке Молодечно. О том, как было встречено здесь известие о восстании в Петрограде, рассказывают в «Правде» от 4 ноября 1917 года делегаты 107-го Троицкого полка.

«Веств о перевороте, — пишут они, — пришла 26 октября. Встречена она была с восторгом, криками «ура». Состоялось собрание всего полка, который вынес резолюцию за полную поддержку новой власти... 27-го была получена другая телеграмма о взятии Петрограда Керенским с призывом не верить Военно-революционному комитету и об аресте большевиков. Этой телеграмме никто не поверил».

Несколькими днями раньше в 107-м Троицком полку была принята резолюция о передаче всей власти в руки Советов. С этой резолюцией делегаты 107-го полка объездили несколько полков своей дивизии: 105, 106 и 108-й. Всюду солдаты единогласно присоединились к резолюции 107-го полка. Даже в ударном батальоне подавляющее большинство солдат присоединилось к резолюции, и лишь небольшая кучка протестовала, требуя ареста делегатов.

Резолюция была доставлена в комитет 27-й дивизии с тем, чтобы делегат от дивизии доставил ее на II Всероссийский съезд Советов. Дивизионный комитет сначала отказывался принять эту резолюцию. Когда же делегаты пригрозили, что они сами доставят ее на съезд, комитет принял, но на съезд ее не доставил, а положил под сукно.

Так было накануне Октябрьского переворота не только в 27-й дивизии, но и в других частях X армии. Разрыв между сол­датской массой и соглашательскими войсковыми комитетами стал к этому времени совершившимся фактом.

Армейский комитет X армии, получив первые известия о восстании в Петрограде, совместно с правительственным комиссаром обратился к армии с воззванием, пророча гибель революции. 28 октября в Молодечно состоялось армейское совещание представителей полковых, дивизионных и корпусных комитетов, вернее, представителей соглашательских, по преимуществу, верхушек этих комитетов. Но и при таком положении около 50 человек высказались на совещании за большевиков. Эсеры и меньшевики насчитывали на своей стороне около 100 человек. Небольшая группа представителей заняла «нейтральную» пози­цию, воздерживаясь при всех голосованиях.

После Северного фронта крупнейшее значение для успеш­ного завершения пролетарской революции имел Западный фронт. Он лежал ближе других фронтов к Москве и — после Северного фронта — к Петрограду. В тылу Западного фронта находился центр генеральской контрреволюции — Ставка верховного главнокомандующего.

Окопы Западного фронта тянулись от Двинска до Пинска. Штаб фронта находился в Минске. Так же как и на Северном фронте, здесь стояли три армии: III, X и II.

II армия занимала крайний левый фланг Западного фронта— Пинские болота. Штаб армии находился в Слуцке, но наиболее жизненным центром ее являлся Несвиж, расположенный ближе к окопам. В Несвиже находился и армейский комитет.

26 октября фракция большевиков армейского комитета по­лучила известия о восстании в Петрограде. Большевики немедленно предъявили комитету требование о признании новой власти. Комитет, состоявший на две трети из соглашателей, отклонил это требование. Тогда большевики вышли из его состава. Многие из них разъехались по фронту поднимать на борьбу за советскую власть солдат-окопников. А большевики, оставшиеся в Несвиже вместе с товарищами, прибывшими из Минска, раз­вернули работу военно-революционного комитета.

Еще до начала октябрьских событий, в противовес казакам 2-й Уральской казачьей дивизии, стоявшим в Несвиже, большевики вызвали туда 32-й Сибирский полк. 26 октября сибирцы подошли к Несвижу. В частях II армии большевики — члены армейского комитета — боролись за немедленные перевыборы дивизионных и корпусных комитетов, за выборы делегатов на армейский съезд, который должен был собраться 1 ноября, за контроль над штабами и телеграфом и за захват корпусных газет

Полковые комитеты в большинстве полков были уже большевистскими. Исключение представляли лишь некоторые полки IX и III сибирских корпусов: в первом сильны были украинские националисты, во втором — эсеры. Захват власти в полках совершился очень быстро. Командный состав оказался настолько изолированным, что не мог оказать никакого сопротивления.

О настроении большинства частей II армии можно судить по резолюции, принятой 27 октября на объединенном заседании полкового, ротных и командных комитетов 18-го гренадерского Карсского полка.

По Северному фронту весть о революции в Петрограде распространилась, как огонь по сухой соломе.

Утром 25 октября в редакцию газеты «Латышский стрелок» зашёл солдат-телеграфист. Озираясь, он спросил редактора. Тот отозвался. Солдат отвел редактора в сторону и секретно передал ему телеграмму. Она поступила из Петрограда окольным путем через Ревель и Юрьев. Оказалось, что соглашательский армейский комитет XII армии — Искосол — установил дежурства своих членов на телеграфе и не пропускал телеграмм, идущих в адрес революционных организаций. Телеграфист снял копию с задержанной телеграммы и принес ее в редакцию большевистской газеты с предложением «довести до сведения масс».

Телеграмма гласила:

«Враги народа ночью перешли в наступление... Замыш­ляется предательский удар против Петроградского Совета. Газеты «Рабочий путь» и «Солдат» закрыты».

Дальше в телеграмме давались указания не допускать отправки в Петроград воинских частей на поддержку контрреволюции.

Вскоре затем стало известно, что Временное правительство пало и вместо него образуется новая власть.

В состав Северного фронта входили три армии: XII, I и V Из них наибольшее значение имела XII армия, расположенная в непосредственной близости к столице.

Узнав о восстании в Петрограде, возникший нелегально военно-революционный комитет XII армии тотчас же выступил открыто. Он находился в городе Вендене, в непосредственной близости к окопам.

Утром 26 октября военно-революпионный комитет оповестил части армии и население Вендена о своем образовании. В выпущенном им воззвании говорилось, что по примеру красного Петро­града в районе XII армии возник военно-революционный комитет, задачей которого было объедпнигь все революционные силы XII армии.

В состав военно-революционного комитета вошли представи­тели Центрального Комитета большевиков, революционной со­циал-демократии Латвии, военной организации большевиков XII армии. Исполнительного комитета латышских стрелков, Исполнительного комитета Совета солдатских депутатов XII армии, а также Советов солпатских, рабочих и безземельных депутатов Вендена, Вольмара и Юрьева.

«Нужно, чтобы ни один солдат XII армии не был направлен в Петроград на позорное «усмирение»,— говорилось в воззвании.

Опираясь на военную организацию большевиков и Искольстрел — Исполнительный комитет Советов депутатов латыш­ских стрелков, — военно-революционный комитет объявил себя органом власти XII армии.

В почь на 26 октября главнокомандующий Западного фронта генерал Балуев запросил Ставку, как быть с поступающими телеграммами об аресте Временного правительства:

«Я прошу дать указания Ставки — и немедленно, так как телеграммы Военно-револю­ционного комитета скрыть от войск не могу».

Наутро генерал Духонин сообщил Балуеву, какие меры при­нимает Ставка:

«Так как начинают проникать телеграммы с разными рас­поряжениями большевиков, то мы  установили в Ставке, Могилеве и на станции дежурство членов комитета для задержки телеграмм».

Ставка пыталась скрыть от солдат известие о свержении Временного правительства. Расположенная в тылу Западного фронта, в захолустном губернском городке Могилеве, Ставка верховного главнокомандующего была средоточием монархических генералов и офицеров, составлявших её многолюдный штаб. На охране этого контрреволюционного гнезда стояли наиболее «бла­гонадежные» войсковые части, как, например, 1-й Ударный полк, батальон георгиевских кавалеров и др. При Ставке находились и многочисленные центральные учреждения военизированных буржуазных организаций — Земгора (союза земств и городов) и Военно-промышленного комитета.

Ставку возглавлял начальник штаба верховного главнокомандующего генерал Н.Н.Духонин. На деле он же был главковерхом, так как формально занимавший эту должность Керенский по сути дела был подставным лицом, «политической фигурой».

Духонин еще только начинал большую карьеру. В начале войны он командовал полком, затем был генерал-квартирмейстером штаба Юго-западного фронта и лишь в сентябре 1917 года получил назначение на должность начальника штаба верховного главнокомандующего. Духонин был монархистом. Учитывая сложившуюся обстановку; он, как говорит генерал Деникин, «скрепя сердце шел по пути с революционной демократией». Духонин надеялся с помощью соглашательских комитетов вос­становить в армии палочную дисциплину и продолжать войну до «победного конца». Но расчеты его не оправдались.

Ограниченный и недалекий, Духонин всецело руководствовался советами и указаниями такой крупной фигуры в стане контррево­люции, как генерал Алексеев — бывший начальник штаба верховного главнокомандующего при Николае II, а затем при Керенском.

«Алексеев настолько давил на личность Духонина, — го­ворит генерал М.Д.Бонч-Бруевич, — что Духонин, прежде чем дать какое-либо распоряжение, всегда по прямому про­воду разговаривал с Алексеевым».

Остаток ночи на 26 октября большинство делегатов-большевиков провело здесь же, в Смольном. весь следующий день, 26 октября, был заполнен лихорадочной работой. По телеграфным и телефонным проводам разослано было воззвание II съезда Советов ко всей стране и всем армиям. Почти непрерывно шло заседание Военпо-революционного комитета. Решения его согла­совывались с Лениным; а часто и прямо писались вождём революции. Ленин предложил как можно скорее восстановить прерванную восстанием нормальную деятельность городских учреж­дений. Утром появилось распоряжение Военно-революпионного комитета: открыть с 27 октября все торговые заведения. Все пу­стующие помещения и квартиры были взяты под контроль Военно-­ революционного комитета.

Главное внимание было уделено окончательному разгрому контрреволюции. Военно-революционный комитет приказал приостановить и задержать в пути все войсковые эшелоны, идущие на Петроград.

«Отдавая настоящее предписание, — так заканчивалось распоряжение;—Военно-революционный комитет надеется на всемерную поддержку его со стороны Всероссийского железнодорожного союза и призывает к бдительности всех железнодорожных служащих и рабочих; верных делу революции».

Ко всем -железнодорожникам было разослано особое обращение, в котором сообщалось; что революционная власть Советов берёт на себя задачу улучшения материального положения железнодорожников.

Это обращение в свете недавнего конфликта железнодорожников с Временным правительством сыграло огромную роль. Оно вбило клин между низами и верхами железнодорожников. Оно помешало руководителям союза железнодорожников увлечь за собой массы на борьбу против революции.

Много времени уделили Ленин, Сталин и Свердлов организа­ции продовольственного дела, подвозу хлеба в Петроград и на фронт.

Вечером, после бурного дня, состоялось заседание Центрального Комитета большевиков. На этом заседании обсуждался состав нового, советского правительства. Было утверждено название нового правительства — Совет народных комиссаров.

В ночь на 26 октября Военно-революционный комитет Петроградского Совета, свергнув правительство буржуазии, передал власть II Всероссийскому съез­ду Советов. Делегаты начали съезжаться в Петроград ещё 17—18 октября, так как открытие съезда первоначально намечалось 20-го.

Эсеро-меньшевистские руководители Центрального исполнительного комитета умышленно выбрали общежития в разных концах города с целью по­мешать объединению делегатов.Уловка, однако, не удалась. Очень быстро все делегатские общежития превратились в оживлённые политические клубы. Делегаты ходили по заводам и полкам. Накалённая обстановка столичного города рассеивала соглашательские иллюзии у некоторых делегатов, прибывших с фронта или из далёкой провинции. По вечерам в общежитиях делегаты делились впечатлениями бурного дня. Повсюду шли горячие беседы и споры, причём большинство делегатов, не примыкавших формально к партии большевиков, единодушно высказывалось против Временного правительства. Даже беспартийные были захвачены царившим в столице и среди делегатов-большевиков боевым настроением.

В Петроград до 22 октября 1917 года прибыло 175 делегатов, из них 102 большевика и разделяющих большевистскую точку зрения. Каждый день в общежития являлись представители Центрального Комитета большевиков со списком в руках. Делега­тов-большевиков вызывали и направляли в рабочие районы Петрограда.

Делегаты-большевики по заданию Центрального Комитета выступали на заводских и полковых митингах. По нескольку раз в день произносил страстные речи делегат Северного Кавказа С. М. Киров.

О росте революции в Царицыне сообщал Я. 3. Ерман. Делегаты-большевики привозили наказы, в которых десятки тысяч пролетариев промышленных районов требовали передачи власти Советам.

Солдаты-большевики рассказывали, что в армии ловят слухи о назревающей революции. Имя Керенского произносилось не иначе, как с насмешкой и бранью. Урал, Донбасс, Поволжье. Украина, фронт — вся страна проходила перед слушателями на бурных митингах. По речам делегатов-большевиков петроградские рабочие убеждались, что они не одиноки, что их поддержит весь ра­бочий класс, вся крестьянская беднота.

Из 318 провинциальных Советов, представленных на II съезде, лишь 59 высказались за «власть демократии» и 18 вынесли половинчатые (частью за «власть демократии», частью за «власть Советов») решения. Делегаты 241 Совета приехали на съезд с большевистскими наказами. 241 Совет безоговорочно заявил: «Вся власть Советам!» Таково было настроение на местах.

Октябрьское восстание является классическим примером той тактики вооружённого восстания, которую создали основоположники научного социализма Маркс и Энгельс и их великий преемник и продолжатель Ленин. В Октябрьском восстании был обобщён весь опыт борьбы мирового пролетариата, подытожен революционный путь большевистской партии. Героическая борьба петроградских пролетариев ещё раз подтвердила, что вооружённое восстание есть особый, вид политической борьбы, подчинённый особым законам. Именно эта истина марксизма подверглась едва ли не наибольшему извращению во II Интер­национале. Международный меньшевизм обвинял в бунтарстве всех, кто пытался претворить в практику революционные мысли Маркса, называл бланкистами тех, кто требовал тщательно изу­чать особые законы восстания. Известный французский революционер Бланки представлял себе революцию в виде по­литического переворота, подготовляемого и совершаемого узким, хорошо законспирированным кружком заговорщиков. Бланки доказывал, что небольшая, крепко сколоченная группа, вы­ступив неожиданно, может первыми своими успехами увлечь массы и тем самым совершить революцию.

Марксизм не имеет ничего общего с этой теорией и практикой «заговорщической» революции.

Октябрьская пролетарская революция является блестящим образцом практического применения марксистской теории воору­жённого восстания. Каковы же важнейшие политические и тактические уроки вооружённого восстания в октябре 1917 года? .

1.    Победа никогда не приходит «самотёком», она достаётся только после тяжёлой, упорной организованной борьбы. Как бы далеко ни зашло разложение противника, как бы значительно ни было колебание в его рядах, врага надо разбить, враждебный класс надо раздавить.

А это требует исключительно тщательной подготовки.

Партия большевиков использовала всякий повод для мобилизации своих сил, для более тесной связи с местами. Центральный Комитет посылал своих представителей на все конференции, съезды, совещания информировать большевиков, договориться с ними о расстаповке сил. Делегатов Северного съезда Советов использовали для передачи на места директив партии. Во фракции большевиков съезда городов в Москве распределяли между областями роли в подготовляемом восстании. На места были посланы члены Центрального Комитета или доверенные лица. Из промышленных центров в свою очередь приезжали местные работники. Между центром и местами была налажена самая тесная связь. Уполномоченные Центрального Комитета, письма, газеты, прямые провода — всё было учтено, всё было использовано, чтобы держать руководящих партийных товарищей в курсе назревающих событий, чтобы держать всю партию в боевой готовности.

В подготовке восстания исключительную роль сыграла изоляция соглашательских партий.