Иосиф Виссарионович Сталин: Троцкий держался за старых офицеров, специалистов, которые часто изменяли. Мы, наоборот, подбирали верных революции людей, связанных с массами, преимущественно унтер офицеров из низов, хотя и ясно осознавали значение честных специалистов.

Владимир Ильич вначале был склонен думать, что я отношусь наплевательски к специалистам. Он вызвал меня в Москву. Троцкий и Пятаков старались доказать это и заступались за двух специалистов, снятых мною. Как раз в этот момент получилось сообщение с фронта, что один из них предал, а другой – дезертировал. Ильич, прочитав эту телеграмму, изобличил Троцкого и Пятакова, признал правильность наших действий…

Нас история избаловала. Мы получили сравнительно легко много успехов. Это и создало у многих самодовольство, опасное самодовольство. Люди не хотят учиться, хотя и условия для учебы у нас прекрасные. Думают, что, раз они из рабочих и крестьян, раз у них руки мозолистые, они уже все могут, незачем им дальше учиться и работать над собой. Между тем – настоящие тупицы.
У нас много честных, храбрых людей, но забывают, что храбрость одна далеко не достаточна, нужно знать, уметь.

«Век живи, век учись!».

…Необходимо постоянно учиться и каждые 2–3 года переучиваться. Но у нас не любят учиться. Не изучают уроков войны с Финляндией, уроков войны в Европе.

Мы победили японцев на Халхин Голе. Но наши самолеты оказались ниже японских по скоростности и высотности.

Владимир Маяковский. 

Владимир Ильич Ленин

Киносценарий

      Обложка детиздатовской книги "Тимур и его команда". Книгу держит Коля Колокольчиков. Заикаясь и показывая на книгу, он говорит Квакину:
      - Не люблю, когда врут! Здесь написано, что когда ты был хулиганом, то я стоял перед тобой бледный. Я никогда ни перед кем не стоял бледный. Это не в моем характере...
      Квакин (добродушно):
      - Ты стоял весь красный и языком лизал губы. Но вот нос у тебя, кажется, действительно был бледный.
      Колокольчиков (обидчиво):
      - Нос - это не я. Я... 

(Делает энергичный жест.) Это вот!.. Вся натура!.. (С досадой.) И художник также нарисовал непохоже: Тимур совсем не такой. (Показывает на обложку книги.) И уж никак не такой! (Тычет пальцем на прикрепленный к стене рекламный киноплакат.) Тимур вот. (Разворачивает номер районной газеты с портретом Тимура.) Стоит прямо! Нос кверху! Смотрит гордо! Уж если кто в кино и был похож, так это ты да Женя...
      Гейка снимает трубку телефона и говорит:
      - Да... слушаю!
      Над его столиком на картоне надпись:
 

      Внутри чердака все прибрано, механизировано и модернизировано. От прежнего загадочного беспорядка нет и следа. Вместо чурбаков стоят ветхие стулья. На стенах надписи:
 

НЕ БОЛТАЙСЯ ВЕЗ ДЕЛА

  Вот уже три месяца, как командир бронедивизиона полковник Александров не был дома. Вероятно, он был на фронте.
      В середине лета он прислал телеграмму, в которой предложил своим дочерям Ольге и Жене остаток каникул провести под Москвой на даче.
      Сдвинув на затылок цветную косынку и опираясь на палку щетки, насупившаяся Женя стояла перед Ольгой, а та ей говорила:
      -- Я поехала с вещами, а ты приберешь квартиру. Можешь бровями не дергать и губы не облизывать. Потом запри дверь. Книги отнеси в библиотеку. К подругам не заходи, а отправляйся прямо на вокзал. Оттуда пошли папе вот эту телеграмму. Затем садись в поезд и приезжай на дачу... Евгения, ты меня должна слушаться. Я твоя сестра...
      -- И я твоя тоже.
      -- Да... но я старше... и, в конце концов, так велел папа.
      Когда во дворе зафырчала отъезжающая машина, Женя вздохнула и оглянулась. Кругом был разор и беспорядок. Она подошла к пыльному зеркалу, в котором отражался висевший на стене портрет отца.

Хорошо! Пусть Ольга старше и пока ее нужно слушаться. Но зато у нее, у Жени, такие же, как у отца, нос, рот, брови. И, вероятно, такой же, как у него, будет характер.
      Она туже перевязала косынкой волосы. Сбросила сандалии. Взяла тряпку. Сдернула со стола скатерть, сунула под кран ведро и, схватив щетку, поволокла к порогу груду мусора.
      Вскоре запыхтела керосинка и загудел примус.
      Пол был залит водой. В бельевом цинковом корыте шипела и лопалась мыльная пена. А прохожие с улицы удивленно поглядывали на босоногую девчонку в красном сарафане, которая, стоя на подоконнике третьего этажа, смело протирала стекла распахнутых окон.

         Моя мать училась и работала на большом новом заводе, вокруг которого раскинулись дремучие леса.
      На нашем дворе, в шестнадцатой квартире, жила девочка, звали ее Феня.
      Раньше ее отец был кочегаром, но потом тут же на курсах при заводе он выучился и стал летчиком.
      Однажды, когда Феня стояла во дворе и, задрав голову, смотрела в небо, на нее напал незнакомый вор-мальчишка и вырвал из ее рук конфету.
      Я в это время сидел на крыше дровяного сарая и смотрел на запад, где за рекой Кальвой, как говорят, на сухих торфяных болотах, горел вспыхнувший позавчера лес.
      То ли солнечный свет был слишком ярок, то ли пожар уже стих, но огня я не увидел, а разглядел только слабое облачко белесоватого дыма, едкий запах которого доносился к нам в поселок и мешал сегодня ночью людям спать.
      Услыхав жалобный Фенин крик, я, как ворон, слетел с крыши и вцепился сзади в спину мальчишки.
      Он взвыл от страха. Выплюнул уже засунутую в рот конфету и, ударив меня в грудь локтем, умчался прочь.
      Я сказал Фене, чтобы она не орала, и строго-настрого запретил ей поднимать с земли конфету. Потому что если все люди будут подъедать уже обсосанные кем-то конфеты, то толку из этого получится мало.

Песня из кинофильма
Песня о Каховке

Слова М. Светлова, музыка И. Дунаевского

Каховка, Каховка, родная винтовка,
Горячая пуля, лети!
Иркутск и Варшава, Орёл и Каховка -
Этапы большого пути.

Гремела атака и пули звенели,
И ровно строчил пулемёт…
И девушка наша проходит в шинели,
Горящей Каховкой идёт.

Припев:
Под солнцем горячим, под ночью слепою
Немало пришлось нам пройти.
Мы — мирные люди, но наш бронепоезд
Стоит на запасном пути!

Ты помнишь, товарищ, как вместе сражались,
Как нас обнимала гроза?
Тогда нам обоим сквозь дым улыбались
Её голубые глаза.

К годовщине
ИЗБРАНИЯ И.В. СТАЛИНА ГЕНЕРАЛЬНЫМ СЕКРЕТАРЁМ ЦК РКП(б)

В первые дни революции лозунг “Вся власть Советам!” был новинкой. В апреле “власть Советов” впервые противопоставляется власти Временного правительства. Большинство в столице пока еще за Временное правительство без Милюкова – Гучкова. В июне этот лозунг получает демонстративное признание громадного большинства рабочих и солдат. Временное правительство уже изолировано в столице. В июле вокруг лозунга “Вся власть Советам!” вспыхивает борьба между революционным большинством столицы и правительством Львова – Керенского. Соглашательский ЦИК, опираясь на отсталость провинции, переходит на сторону правительства. Борьба решается в пользу правительства. Сторонники Советской власти объявляются вне закона. Наступает мертвая полоса “социалистических” репрессий и “республиканских” тюрем, бонапартистских подсиживаний и военных заговоров, расстрелов на фронте и “совещаний” в тылу. Это до конца августа. В конце августа картина резко меняется. Корниловское восстание вызывает напряжение всех сил революции. Советы в тылу и Комитеты на фронте, умершие было в июле-августе, теперь “вдруг” оживают.

К годовщине
ИЗБРАНИЯ И.В. СТАЛИНА ГЕНЕРАЛЬНЫМ СЕКРЕТАРЁМ ЦК РКП(б)

Но прения показали также, что есть некоторые конкретные вопросы нашей организационно-политической практики, по которым нет еще у нас вполне ясного понимания. Таких вопросов я насчитал семь.

Разрешите сказать несколько слов об этих вопросах.

1) Теперь, надо полагать, все поняли, осознали, что чрезмерное увлечение хозяйственными кампаниями и хозяйственными успехами - при недооценке и забвении партийно-политических вопросов - ведет к тупику. Необходимо, стало быть, повернуть внимание работников в сторону партийно-политических вопросов с тем, чтобы успехи хозяйственные сочетались и шли рядом с успехами партийно-политической работы.

Как практически осуществить задачу усиления партийно-политической работы, задачу освобождения партийных организаций от хозяйственных мелочей? Как видно из прений, некоторые товарищи склонны делать из этого неправильный вывод о том, что теперь придется будто бы отойти вовсе от хозяйственной работы.

   Верный рыцарь революции - так любовно называли трудящиеся Советского Союза Ф.Э.Дзержинского, пламенного борца за коммунизм, верного ученика и соратника В.И.Ленина. Дзержинский родился 30 августа (11 сентября) 1877 г. в польской мелкопоместной дворянской семье в Виленской губернии. Будучи еще в 7 классе, юноша вступает в социал-демократический кружок самообразования, где знакомится с марксистской литературой. Это был переломный момент в его жизни. «Я вместе с кучкой моих ровесников дал (в 1894 году) клятву бороться со злом до последнего дыхания», - писал позже Ф.Э.Дзержинский. Ему было тогда семнадцать лет. Он свято пронес юношескую мечту через всю жизнь. Этому не помешали ни тюрьмы, ни ссылки, ни каторга.

    В 1895 г. Дзержинский вступает в Виленскую организацию литовской социал-демократии, примыкая к ее левому, революционному крылу. Он - активный агитатор, организатор забастовок, печатает и распространяет листовки. Восемнадцати лет - Дзержинский профессиональный революционер.

    Ф.Э.Дзержинский. Цитата из дневника

    ...Я возненавидел богатство, так как полюбил людей, так как я вижу и чувствую всеми струнами своей души, что сегодня... люди поклоняются золотому тельцу, который превратил человеческие души в скотские... и изгнал из сердец людей любовь... Помни, что в душе таких людей, как я, есть святая искра... которая дает счастье даже на костре.

    17 июля 1897 г. Дзержинский был арестован и заключен в Ковенскую тюрьму, а в 1898 г. его высылают на 3 года в Вятскую губернию, откуда 28 августа 1899 г. он совершил побег на лодке по реке Каме. Дзержинский в Варшаве, где создает марксистскую партию польского пролетариата, социал-демократию Польши и Литвы. В 1900 г. Дзержинского снова арестовывают, и в 1902 г. по этапу отправляют в далекую Сибирь на пять лет. Вскоре Дзержинскому удается бежать из ссылки за границу. Здесь он знакомится с газетой «Искра» и книгой В.И.Ленина «Что делать?», и включается в борьбу за создание революционной марксистской партии. Читать далее...

  РЕПЕТИТОР

На платформе гимназиста встретил сонный, бородатый  кучер  в  плаще  из клеенки. Было раннее утро, моросил мелкий дождь. Гимназист  надел  шинель  в рукава, спрятал  под  полу  книги  и  пошел  за  кучером  через  станцию  на маленькую,  обсаженную  акациями  площадь.  Возле станции стоял желтый английский  фаэтон.  Лошади  были  хорошие,  гнедые,  в  лаковой  сбруе, с наглазниками. Кучер  сел,  расправил  вожжи,  щелкнул  английским  бичом,  - лошади сразу же пошли упругой рысью. Фаэтон мягко покачивался  на  рессорах. Гимназист поднял куцый  воротник  шинели,  нахлобучил  фуражку  на  глаза  и задремал.

Фаэтон остановился у двухэтажного дома с террасой и  крытой  стеклянной галереей. У крыльца стоял сам хозяин, гладко выбритый человек с  водянистыми выпуклыми глазами.

- Рад вас видеть, - сказал он, пожимая пальцы гимназиста  своей  мягкой и влажной рукой. - Очень рад приветствовать вас в своем доме.

Хозяин помолчал. Здесь  гимназисту  следовало  ответить,  что  он  тоже очень рад. Но гимназист ничего не ответил.

- Так вот, - снова заговорил хозяин,  -  директор  вашей  гимназии  мне чрезвычайно рекомендовал вас, господин Дзержинский. Он говорил мне  о  ваших замечательных способностях, о вашем удивительном упорстве, о  вашей  воле... Должен предупредить: мой сын - ваш будущий ученик - существо хоть  и  милое, но крайне избалованное.

- Да, я слышал, - ответил Дзержинский.

- Живем мы просто, -  продолжал  хозяин,  -  придерживаемся  английских порядков. Встаем рано, ложимся тоже  рано.  К  столу  собираемся  по  гонгу, смокинг не обязателен...

- У меня нет смокинга, - перебил Дзержинский.

- Как? Совсем нет?

- Совсем.

Хозяин махнул рукой. Читать далее...