Осенью 1888 года Сталин поступил в Горийское духовное училище. В 1894 году Сталин окончил училище и поступил в том же году в Тифлисскую православную духовную семинарию.

В России в эти годы на почве развития промышленного капитализма и роста рабочего движения стал широко распространяться марксизм. Созданный и руководимый Лениным петербургский «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» дал могучий толчок развитию социал-демократического движения по всей стране. Волны рабочего движения докатились и до Закавказья, куда уже проник капитализм, где силен был национально-колониальный гнёт. Закавказье являлось типичной колонией российского царизма, экономически отсталой, аграрной страной, с сильными ещё остатками крепостничества, страной, населённой многочисленными национальностями, живущими чересполосно, вперемежку между собой.

В последней четверти XIX столетия капитализм стал быстро развиваться в Закавказье, подвергая хищнической эксплуатации рабочих и крестьян, обостряя национально-колониальный гнёт. Особенно быстро развивалась горная промышленность, добыча и обработка нефти, где основные позиции захватил иностранный капитал. «Русский капитализм, — писал Ленин, — втягивал таким образом Кавказ в мировое товарное [6] обращение, нивелировал его местные особенности — остаток старинной патриархальной замкнутости, — создавал себе рынок для своих фабрик. Страна, слабо заселённая в начале пореформенного периода или заселённая горцами, стоявшими в стороне от мирового хозяйства и даже в стороне от истории, превращалась в страну нефтепромышленников, торговцев вином, фабрикантов пшеницы и табаку»{1}. С появлением железных дорог и первых фабрик и заводов на Кавказе появился и рабочий класс. Особенно быстро развивался нефтяной Баку — крупный промышленный и рабочий центр на Кавказе.

 
Я знаю, город будет,
Я знаю саду цвесть,
Когда  такие  люди
В стране Советской есть

Владимир Маяковский.

Город Шевченко – это секретный Советский  город, воплощенная в жизнь мечта Советских градостроителей, это  город-мечта, в одночасье возникший в пустыне.  По всем географическим и климатическим  параметрам никакого большого поселения здесь, на выжженном и каменистом  берегу Каспийского моря, в стороне от источников пресной воды и пересечений  торговых путей, быть было не должно. А оно появилось. Появилось благодаря героическому труду советского народа-созидателя, под руководством КПСС!  Зачем?

В Советском Союзе обывателю явление чудо-города объясняли просто: он, мол,  построен для нефтяников, нацеленных на масштабное изъятие "чёрного золота" и других  подземных  сокровищ из недр полуострова.. Обыватель был удовлетворён.  Хотя сомнения рождались у сведущих людей  – слишком уж далеко от города находились ближайшие нефтяные месторождения, к которым надо было бы тянуть транспортные и трубопроводные  магистрали.

Но город-мечта был. Он  рос, радовал горожан великолепным снабжением и благоухал невиданными парками из джигиды и белой акации, для полива которой использовалась вода атомного опреснителя, специально построенного для снабжения города пресной водой и электроэнергией. И превратился город   в настоящий город сказку, в  удивительно красивый, чистый и сверх зеленый    город, в котором не было ни одного дома ниже четырех этажей, не было ни одной не заасфальтированной улицы и действительно выглядевший в то время чудом. Даже не с чем было его тогда  и сравнивать.

Для водоснабжения города и предприятий были построены промышленные опреснители, использующие вторичный пар с ТЭЦ  атомной электростанции, с реактором   на быстрых нейтронах БН-350,   который являлся первой в мире атомной опреснительной установкой мощностью 120 000 кубических метров воды.

То есть, город полностью обеспечивается переработанной морской водой: пресная вода производится из сильноминерализованного природного источника путём её разбавления дистиллятом, производимым из морской воды в промышленных многокорпусных испарительных установках, так называемых, «Самоварах». Вода подразделяется на питьевую, поливочную и техническую — горячую и холодную.

Планета удивлялась

Советский Союз — страна са­мого передового в мире обще­ственно-политического строя — постоянно демонстрировала всей планете образцы научно-технической мощи. Первый в мире, величайший, крупней­ший — как часто звучали эти слова, когда речь шла о свершениях советской науки.

Первая в мире атом­ная электростанция и первый в мире атомный ледокол были созданы в нашей стране. Это было в 50-х годах. А в середине 60-х годов наши уче­ные и инженеры на полуострове Мангышлак на берегу Каспийского моря развернули строи­тельство атомной установки для опреснения соленой воды. Она тоже будет первой в мире. Первое в мире подводное кругосветное плава­ние совершили советские атомоходы. Они про­шли огромный путь — 40 тыс. км.

Страна, которая с величайшим напряжением сил должна была догонять другие народы, постоянно удивляла планету, завоевы­вая одно за другим мировые первенства в кры­латом соревновании мысли.

Это была победа социализма, но завоевывалась она всей логикой борьбы за свободу и счастье людей. И учеными, которые из-за бедности не могли осуществить свои великие идеи. И солдатами Революции, и рабочими, восстанавливающими разрушенное войнами хозяйство. Всеми отдавшими свои жизни за освобождение человечества.

Первая в мире атомная установка для опреснения соленой воды. Город в пустыне, где сколько угодно чистой воды - все это при социализме. Первая такая установка, развивающая тепловую мощность свыше миллиона киловатт, введена в строй в СССР на восточном берегу Каспийского моря в городе, названном по фамилии знаменитого украин­ского поэта Т. Шевченко, где тот отбывал царскую каторгу.

На вырабатываемом реакторами тепле рабо­тает электрическая станция мощностью около 150 тыс. кет, а пар, после того как он приведет в движение турбины и генераторы электрического тока, направится в опреснительную установку, вы­рабатывающую до 120 тыс. т опресненной воды в сутки, не считая ценных химикалиев, получаемых из рассола, образующегося после опреснения мор­ской воды. Этого количества электрической энергии и пресной воды хватит для нужд большого промышленного города с населением в несколько десятков тысяч человек!

Объединение самого мощного источника тер­моядерной энергии с неограниченными запасами воды Мирового океана окажет самое решающее вли­яние на все последующее развитие цивилизации.

«Ленин» — атомный ледокол, первое в мире надводное судно с ядерной силовой установкой. Ледокол был построен в СССР, в первую очередь, для обслуживания Северного морского пути.

Обладал хорошей ледопроходимостью. Только за первые 6 лет эксплуатации ледокол прошел свыше 82 тысяч морских миль и самостоятельно провел более 400 судов. За все время эксплуатации прошел 654 тыс. миль, из них во льдах 563,6 тыс. миль.

В июне 1971-го года ледокол «Ленин» первым из надводных судов прошёл севернее Северной Земли. Рейс начался в Мурманске и закончился в Певеке. Таким образом была подготовлена экспедиция ледокола «Арктика» на Северный полюс в 1977-м году.

Проект атомохода был разработан в ЦКБ-15 в 1953—1955 годах после принятия решения о строительстве атомного ледокола 20 ноября 1953 года Советом министров СССР...

***
1959 год стал знаменательным для морского флота СССР.  Вошел в строй атомоход "Ленин" - ледокол нового класса с атомной энергетической установкой. Началась новая эра мирного использования энергии атома, принципиально отличной по своей физической сущности от энергии сжигания органического топлива в традиционных тепловых двигателях.

Создание атомного ледокола свидетельствовало о высоком уровне развития советской науки и техники.

Страна, которая с величайшим напряжением сил должна была догонять другие народы, постоянно удивляла планету, завоевы­вая одно за другим мировые первенства в кры­латом соревновании мысли.

Это была победа социализма, но завоевывалась она всей логикой борьбы за свободу и счастье людей. И учеными, которые из-за бедности не могли осуществить свои великие идеи. И солдатами Революции, и рабочими, восстанавливающими разрушенное войнами хозяйство. Всеми отдавшими свои жизни за освобождение человечества.

Советский Союз — страна са­мого передового в мире обще­ственно-политического строя — постоянно демонстрировала всей планете образцы научно-технической мощи. Первый в мире, величайший, крупней­ший — как часто звучали эти слова, когда речь шла о свершениях советской науки.

В заключение подведём кратко итоги изложенному нами ходу развития:

I. Средневековое общество: Мелкое индивидуальное производство. Средства производства предназначены для индивидуального употребления и потому примитивно неуклюжи, мелки, с ничтожным действием. Производство с целью непосредственного потребления продуктов, — самим ли производителем или его феодальным господином. Лишь там, где сверх этого потребления оказывается излишек производства над непосредственным потреблением, этот излишек предназначается на продажу и поступает в обмен: следовательно, товарное производство находится лишь в процессе возникновения; но уже и в это время оно заключает в себе в зародыше анархию общественного производства.

II. Капиталистическая революция: Переворот в промышленности, совершающийся сначала посредством простой кооперации и мануфактуры. Концентрация разбросанных до сих пор средств производства в больших мастерских и превращение их тем самым из индивидуальных средств производства в общественные, — превращение, в общем и целом не коснувшееся формы обмена. Старые формы присвоения остаются в силе. Выступает капиталист: в качестве собственника средств производства он присваивает себе также и продукты и превращает их в товары. Производство становится общественным актом; обмен же, а с ним и присвоение продуктов остаются индивидуальными актами, актами отдельных лиц: продукт общественного труда присваивается отдельным капиталистом. Это и составляет основное противоречие, откуда вытекают все те противоречия, в которых движется современное общество и которые с особенной ясностью обнаруживаются в крупной промышленности.

a) Отделение производителя от средств производства. Рабочий обречён на пожизненный наёмный труд. Противоположность между пролетариатом и буржуазией.

b) Всё большее выявление и усиливающееся действие законов, господствующих над товарным производством. Безудержная конкурентная борьба. Противоречие между общественной организацией на каждой отдельной фабрике и общественной анархией в производстве в целом.

c) С одной стороны — усовершенствование машин, обратившееся благодаря конкуренции в принудительный закон для каждого отдельного фабриканта и означающее в то же время постоянно усиливающееся вытеснение из фабрик рабочих: возникновение промышленной резервной армии. С другой стороны — беспредельное расширение производства, что также стало принудительным законом конкуренции для каждого фабриканта. С обеих сторон — неслыханное развитие производительных сил, превышение предложения над спросом, перепроизводство, переполнение рынков, кризисы, повторяющиеся каждые десять лет, порочный круг: здесь — излишек средств производства и продуктов, там — излишек рабочих, лишённых работы и средств существования. Но оба эти рычага производства и общественного благосостояния не могут соединиться, потому что капиталистическая форма производства не позволяет производительным силам действовать, а продуктам циркулировать иначе, как при условии предварительного превращения их в капитал, чему именно и препятствует их излишек. Это противоречие возрастает до бессмыслицы: способ производства восстаёт против формы обмена. Буржуазия уличается, таким образом, в неспособности к дальнейшему управлению своими собственными общественными производительными силами.

d) Частичное признание общественного характера производительных сил — признание, к которому вынуждаются сами капиталисты. Обращение крупных организмов производства и сообщения — сначала в собственность акционерных компаний, позже — трестов, а затем — и государства. Буржуазия оказывается излишним классом; все её общественные функции выполняются теперь наёмными служащими.

III. Пролетарская революция, разрешение противоречий: Пролетариат берёт общественную власть и обращает силой этой власти ускользающие из рук буржуазии общественные средства производства в собственность всего общества. Этим актом он освобождает средства производства от всего того, что до сих пор было им свойственно в качестве капитала, и даёт полную свободу развитию их общественной природы. Отныне становится возможным общественное производство по заранее обдуманному плану. Развитие производства делает анахронизмом дальнейшее существование различных общественных классов. В той же мере, в какой исчезает анархия общественного производства, отмирает политический авторитет государства. Люди, ставшие, наконец, господами своего собственного общественного бытия, становятся вследствие этого господами природы, господами самих себя — свободными.

Между тем рядом с французской философией XVIII века и вслед за ней возникла новейшая немецкая философия, нашедшая своё завершение в Гегеле. Её величайшей заслугой было возвращение к диалектике как высшей форме мышления. Древнегреческие философы были все прирождёнными, стихийными диалектиками, и Аристотель, самая универсальная голова среди них, уже исследовал существеннейшие формы диалектического мышления. Новая философия, хотя и в ней диалектика имела блестящих представителей (например, Декарт и Спиноза), напротив, всё более и более погрязала, особенно под влиянием английской философии, в так называемом метафизическом способе мышления, почти исключительно овладевшем также французами XVIII века, по крайней мере в их специально философских трудах. Однако вне пределов философии в собственном смысле слова они смогли оставить нам высокие образцы диалектики; припомним только «Племянника Рамо» Дидро [28] и «Рассуждение о происхождении неравенства между людьми» Руссо. — Остановимся здесь вкратце на существе обоих методов мышления.

...Настоящее же естествознание начинается только со второй половины XV века, и с этого времени оно непрерывно делает всё более быстрые успехи. Разложение природы на её отдельные части, разделение различных процессов и предметов природы на определённые классы, исследование внутреннего строения органических тел по их многообразным анатомическим формам — всё это было основным условием тех исполинских успехов, которые были достигнуты в области познания природы за последние четыреста лет. Но тот же способ изучения оставил нам вместе с тем и привычку рассматривать вещи и процессы природы в их обособленности, вне их великой общей связи, и в силу этого — не в движении, а в неподвижном состоянии, не как существенно изменчивые, а как вечно неизменные, не живыми, а мёртвыми. Перенесённый Бэконом и Локком из естествознания в философию, этот способ понимания создал специфическую ограниченность последних столетий — метафизический способ мышления.

Мы видели, каким образом подготовлявшие революцию французские философы XVIII века апеллировали к разуму как к единственному судье над всем существующим. Они требовали установления разумного государства, разумного общества, требовали безжалостного устранения всего того, что противоречит вечному разуму. Мы видели также, что этот вечный разум был в действительности лишь идеализированным рассудком среднего бюргера, как раз в то время развивавшегося в буржуа. И вот, когда французская революция воплотила в действительность это общество разума и это государство разума, то новые учреждения оказались, при всей своей рациональности по сравнению с прежним строем, отнюдь не абсолютно разумными. Государство разума потерпело полное крушение. Общественный договор Руссо нашёл своё осуществление во время террора, от которого изверившаяся в своей политической способности буржуазия искала спасения сперва в подкупности Директории [11], а в конце концов под крылом наполеоновского деспотизма. Обещанный вечный мир превратился в бесконечную вереницу завоевательных войн. Не более посчастливилось и обществу разума. Противоположность между богатыми и бедными, вместо того чтобы разрешиться во всеобщем благоденствии, ещё более обострилась вследствие устранения цеховых и иных привилегий, служивших как бы мостом над этой противоположностью, а также вследствие устранения церковной благотворительности, несколько смягчавшей её. Осуществлённая теперь на деле «свобода собственности» от феодальных оков оказалась для мелкого буржуа и крестьянина свободой продавать эту мелкую собственность, задавленную могущественной конкуренцией крупного капитала и крупного землевладения, именно этим магнатам; эта «свобода» превратилась таким образом для мелких буржуа и крестьян в свободу от собственности. Быстрое развитие промышленности на капиталистической основе сделало бедность и страдания трудящихся масс необходимым условием существования общества. Чистоган всё более и более становился, по выражению Карлейля, единственным связующим элементом этого общества. Количество преступлений возрастало с каждым годом. Если феодальные пороки, прежде бесстыдно выставлявшиеся напоказ, были хотя и не уничтожены, но всё же отодвинуты пока на задний план, — то тем пышнее расцвели на их месте буржуазные пороки, которым раньше предавались только тайком. Торговля всё более и более превращалась в мошенничество. «Братство», провозглашённое в революционном девизе [12], нашло своё осуществление в плутнях и в зависти, порождаемых конкурентной борьбой. Место насильственного угнетения занял подкуп, а вместо меча главнейшим рычагом общественной власти стали деньги. Право первой ночи перешло от феодалов к буржуа-фабрикантам. Проституция выросла до неслыханных размеров. Самый брак остался, как и прежде, признанной законом формой проституции, её официальным прикрытием, дополняясь к тому же многочисленными нарушениями супружеской верности. Одним словом, установленные «победой разума» общественные и политические учреждения оказались злой, вызывающей горькое разочарование карикатурой на блестящие обещания просветителей. Недоставало ещё только людей, способных констатировать это разочарование, и эти люди явились на рубеже нового столетия. В 1802 г. вышли «Женевские письма» Сен-Симона; в 1808 г. появилось первое произведение Фурье, хотя основа его теории была заложена ещё в 1799 году; 1 января 1800 г. Роберт Оуэн взял на себя управление Нью-Ланарком [13].

Но в это время капиталистический способ производства, а вместе с ним и противоположность между буржуазией и пролетариатом были ещё очень неразвиты. Крупная промышленность, только что возникшая в Англии, во Франции была ещё неизвестна. А между тем лишь крупная промышленность развивает, с одной стороны, конфликты, делающие принудительной необходимостью переворот в способе производства, устранение его капиталистического характера, — конфликты не только между созданными этой крупной промышленностью классами, но и между порождёнными ею производительными силами и формами обмена; а с другой стороны, эта крупная промышленность как раз в гигантском развитии производительных сил даёт также и средства для разрешения этих конфликтов.

Национальное по форме, интернациональное по содержанию. Сталинская формула-культура, "национальная по форме, интернациональная[3] по содержанию" - в настоящее время проведена в жизнь. Социализм проявляется в Союзе на многих языках и в разнообразных формах, национальных по выражению и интернациональных по существу. Национальные особенности автономных республик - язык, искусство, фольклор всякого вида бережно и с любовью охраняются; народам, понимавшим до сих пор только устное слово, дали письменность. Везде созданы национальные музеи, научные институты для изучения национальных традиций, национальные оперные и драматические театры, стоящие на высоком уровне. Я видел восторг, с которым москвичи - люди, искушенные в театральных зрелищах, принимали грузинскую оперу, которая шла в их Большом театре.

 Разрешение еврейского вопроса. В том, насколько здорова и действенна национальная политика Советского Союза, меня лучше всего убедил примененный Союзом метод разрешения трудного, казавшегося неразрешимым, еврейского вопроса. Царский министр Плеве, по его собственным словам, не мог придумать иного выхода, как только принудить одну треть евреев к обращению в христианство, другую треть - к эмиграции, а третью - к вымиранию. Советский Союз нашел другой выход. Он ассимилировал большую часть своего пятимиллионного еврейского населения и, предоставив другой части обширную автономную область и средства для ее заселения, создал себе миллионы трудолюбивых, способных граждан, фанатически преданных режиму.

Свобода? Диктатура? Теперь мы подошли к вопросу, который, когда заходит разговор о Москве текущего, 1937 года, вызывает, пожалуй, самые острые дискуссии. Это вопрос о том, как в Советском Союзе обстоит дело со "свободой".

 Формальная и фактическая демократия. Советские люди утверждают, что только они одни обладают фактической демократией и что в так называемых демократических странах эта свобода имеет чисто формальный характер. Демократия означает господство народа; но как же, спрашивают советские люди, может народ осуществлять свое господство, если он не владеет средствами производства? В так называемых демократических странах, утверждают они, народ является номинальным властителем, лишенным власти. Власть принадлежит тем, кто владеет средствами производства. К чему же сводится, спрашивают они далее, так называемая демократическая свобода, если присмотреться к ней повнимательней? Она ограничивается свободой безнаказанно ругать правительство и враждебные политические партии и один раз в три или четыре года пользоваться правом тайно опускать в избирательную урну выборный бюллетень. Но нигде эти "свободы" не дают гарантии или хотя бы только возможности фактически осуществить волю большинства. Как использовать свободу слова, печати и собраний, не располагая в то же время ни типографиями, ни собственной прессой, ни залами для собраний? В какой стране народ имеет все это в своем распоряжении? В какой стране может он эффективно выразить свое мнение и где могут его делегаты эффективно представлять его? Веймарская конституция считалась самой свободной конституцией в мире. А был ли парламент, избранный на основе избирательного права этой конституции, в состоянии обеспечить проведение воли народа? Смог ли этот парламент воспрепятствовать приходу к власти диктатуры фашистского меньшинства? И советские граждане в заключение заявляют: все так называемые демократические свободы останутся фиктивными свободами до тех пор, пока под них не будет подведен фундамент подлинной народной свободы, то есть пока сам народ не будет распоряжаться средствами производства.

"Вялость" москвичей. Писателю Андре Жиду был представлен поставивший рекорд "стахановец" - рабочий, который, как сообщили Жиду, "не то за пять часов работы выполнил норму восьми дней, не то за восемь часов - норму пяти дней, точно я сейчас уже не помню. Я спросил, - продолжает дальше Жид, - не означает ли это, что прежде этот человек затрачивал восемь дней на выполнение пятичасовой работы". Жид удивляется, что вопрос его был принят холодно и что ему предпочли не отвечать. Это дает Андре Жиду повод для размышлений о "вялости" москвичей. Назвать это "ленью", добавляет он как объективный наблюдатель, "было бы слишком резко". Однако он считает, что в стране, в которой все рабочие действительно работают, стахановское движение было бы излишне. Но у них, в Советском Союзе, говорит он, люди, будучи предоставлены самим себе, немедленно дезорганизуются, поэтому, для того чтобы подстегивать ленивых, было придумано стахановское движение; прежде, говорит он, для этой цели имелся кнут.

 Трудолюбие. Поразительные наблюдения делает Андре [Жид. ] Что касается меня, то я должен сказать, что мне бросились в глаза как раз исключительные деловитость, активность, трудолюбие москвичей, которые мчатся по улицам с сосредоточенными лицами, торопливо пересекают, как только вспыхивает зеленый светофор, мостовую, теснятся на станциях метро, бросаются в трамваи, автобусы, суетятся повсюду, как муравьи. На фабриках я почти не видел, чтобы рабочий или работница поднимали глаза на посетителя: настолько они были поглощены собственным делом. Я уже не говорю о тех, кто занимает сколько-нибудь ответственное положение. Эти почти не уделяют времени для еды, они почти не спят и не видят ничего особенного в том, чтобы вызвать по телефону из театра, во время представления, человека только для того, чтобы задать ему какой-нибудь срочный вопрос или позвонить ему в три или четыре часа утра по телефону. Я нигде не встречал такого количества неутомимо работающих людей, как в Москве. С другой стороны, я с сожалением замечал, что на этих людях сказываются вредные последствия переутомления, работа совершенно выматывает их.