Владимир Ленин умер.

Даже некоторые из стана врагов его честно признают: в лице Ленина мир потерял человека, «который среди всех современных ему великих людей наиболее ярко воплощал в себе гениальность».

Немецкая буржуазная газета «Prager Tageblatt», напечатав о Ленине статью, полную почтительного удивления пред его колоссальной фигурой, закончила эту статью словами:

«Велик, недоступен и страшен кажется Ленин даже в смерти».

По тону статьи ясно, что вызвало ее не физиологическое удовольствие, цинично выраженное афоризмом: «Труп врага всегда хорошо пахнет», не та радость, которую ощущают люди, когда большой беспокойный человек уходит от них,— нет, в этой статье громко звучит человеческая гордость человеком.

Пресса русской эмиграции не нашла в себе ни сил, ни такта отнестись к смерти Ленина с тем уважением, какое обнаружили буржуазные газеты в оценке личности одного из крупнейших выразителей воли к жизни и бесстрашия разума.

Писать его портрет — трудно. Ленин, внешне, весь в словах, как рыба в чешуе. Был он прост и прям, как все, что говорилось им.

Героизм его почти совершенно лишен внешнего блеска, его героизм — это нередкое в России скромное, аскетическое подвижничество честного русского интеллигента-революционера, непоколебимо убежденного в возможности на земле социальной справедливости, героизм человека, который отказался от всех радостей мира ради тяжелой работы для счастья людей.

Читать далее...

К дню памяти Владимира Ильича Ленина - вождя мирового пролетариата

«Верность матери» — художественный фильм. Второй фильм дилогии о семье Ульяновых.

Зоя Ивановна Воскресенская.

Сердце матери

Повесть в рассказах о Марии Александровне Ульяновой

Продолжение

    ЖЕЛТЫЙ ЧЕМОДАН

     - Что-то давно от Володи нет писем. Последнее было от  пятого  декабря, а сегодня уже двадцать  третье.  Завтра  сочельник,  через  неделю  наступит тысяча восемьсот девяносто шестой год. -  Мария  Александровна  сняла  очки, отложила книгу и вопросительно посмотрела на дочь.
     Анна Ильинична давно уже заметила,  что  мать  держит  раскрытую  книгу перед глазами, но не читает, не переворачивает страницы, о чем-то думает.
     - Напрасно ты, мамочка, беспокоишься. Мы сами спутали  ему  все  карты: написали, что ты собираешься к тете Ане, а ты ехать раздумала. Уверена,  что в Казани тебя ждет письмо.
     Неуютно было на сердце матери  последние  дни.  И  к  сестре  в  Казань отказалась ехать из-за какого-то чувства беспокойства, и  здесь,  в  Москве, себе места не находила. Такое состояние у  нее  было  весной,  когда  Володя заболел  воспалением  легких.  Беда  никогда  не  застигала  мать  врасплох, приближение ее она чувствовала издали. Однажды  только  обманулась.  Саша  в Петербурге заболел тифом, а сердце ей  ничего  не  подсказало.  Может  быть, потому, что болезнь он перенес легко и заминки в письмах  не  было.  Увидев, что Аня побледнела, подосадовала на себя  -  нельзя  было  выказывать  своей тревоги. Теперь Аня будет переживать вдвойне: и за Володю, и за  нее,  мать. В шестьдесят лет матери надо уметь уединяться и со своим горем и недугами  и прикрыть панцирем сердечные раны. Иначе жизнь молодых станет невыносимой.  А у них все впереди - и радости и кручины. 

Читать далее...

К дню памяти Владимира Ильича Ленина - вождя мирового пролетариата
 

Зоя Ивановна Воскресенская.

Сердце матери

Повесть в рассказах о Марии Александровне Ульяновой

Дорогие читатели!

Перед нами повесть  писательницы  З.И.Воскресенской   "Сердце  матери"  -  о  жизни  матери  Владимира  Ильича  Ленина,   Марии   Александровне   Ульяновой,   и   семье   Ульяновых.

               Зое  Ивановне  Воскресенской  принадлежат  книги  о  Ленине:  "Сквозь  ледяную  мглу",   "Встреча",   "Утро",   "Костры",  а  также  повесть  "Надежда"  -   о   Надежде Константиновне Крупской;  художественно-публицистические  книги: "Слово о великом Законе", "Дорогое имя", "Поездка  в будущее"  и  рассказы об октябрятах  и  пионерах  разных  поколений  -  "Девочка  в  бурном   море",   "Ястребки",  "Консул" - роман о советских дипломатах.               

По книгам З.И. Воскресенской  поставлены  кинофильм   "Сквозь  ледяную  мглу",  кинодилогии  "Сердце  матери",   "Верность  матери",  кинофильм   "Надежда",   получившие   широкое признание у нас и за рубежом.         

       Писательница Зоя Ивановна Воскресенская  -  лауреат   Государственной   премии   СССР   и   премии  Ленинского   комсомола.

Читать далее...

Категория: Культура | Просмотров: 1188 | Дата: 18.01.2026 | Кинотеатр Спутник - Рассказы о Ленине

К дню памяти Владимира Ильича Ленина - вождя мирового пролетариата

Семья Ульяновых

Режиссер: Валентин Невзоров
Оператор: Эра Савельева
Композитор: Александра Пахмутова
Художник: Семен Ушаков

Производство: Мосфильм
Год: 1957

Актеры: Софья Гиацинтова, Владимир Коровин (II), Феликс Яворский, Любовь Соколова, Нина Крачковская, Борис Бурляев, Ира Калягина, Афанасий Кочетков, Елена Кузьмина, Владимир Гуляев, Иван Кузнецов, Николай Прокопович, Николай Свободин, Владимир Муравьёв, Александр Шатов, Владимир Марута, Александр Пелевин


По пьесе Ивана Попова «Семья».

О юношеских годах В. И. Ульянова (Ленина), прожитых в Симбирске до отъезда в Казань.

Это фильм о юности Владимира Ильича Ленина. На конкретных, исторически верных фактах из жизни семьи Ульяновых он показывает революционную борьбу нашего народа конца 80-х - начала 90-х годов, показывает формирование революционного сознания Ленина-юноши, отношение матери и сына, брата и сестер, воссоздает атмосферу умной, честной и трудовой жизни семьи Ульяновых.
В пьесе мы видим, как жизнь выковывает характер Владимира, как зреют его мысли, закаляется воля. $CUT$

Читать далее...

А. В. Луначарский

А. С. ГРИБОЕДОВ

I

Несмотря на то, что прошел целый век, комедия Грибоедова "Горе от ума" и сейчас числится лучшей комедией в нашей литературе, наряду с гоголевским "Ревизором". Не знаю, можно ли поставить рядом с этими двумя жемчужинами первейшего калибра хотя бы одну какую-нибудь другую комедию, не исключая комедий Щедрина, Островского, Сухово-Кобылина и Чехова.

Но комедия ли это? Сам Грибоедов, который, конечно, неоднократно слышал взрывы смеха, когда читал такие меткие строки, рассыпанные гениальной рукой писателя перед слушателем или читателем, такие необыкновенно выпуклые уморительные фигуры, - сам Грибоедов с большой скорбью, с большой желчью отвергал звание веселого писателя, а тем более звание веселого человека. "Я, - спрашивает он, - веселый писатель? Я создал веселую комедию?" "Эти Фамусовы, Скалозубы..." - беспрестанно повторяет он. Это показывает, с какой гадливостью смотрел он на свой век, как страшно ему было жить в этой рабской среде. И когда жизнь бросала его по всему лицу обширного отечества, с каким непередаваемым ужасом он восклицал: "Какая страна! Кем она населена! Какая нелепая у нее история!"

Комедия названа "Горе от ума". Горе в комедии уму - уму, который был провозглашен безумием; уму, от которого все отвернулись; уму, которому лучшая, красивейшая, наиболее умная, наиболее самостоятельная девушка из тех, которые фигурируют на сцене, предпочла лакейскую натуру. Это все, конечна, не комическое впечатление создает. Правда, немножко в стиле тогдашней эпохи, немного по-помещичьи звучит: "Карету мне, карету!", но в этой же карете Чацкий отправляется "искать по свету" какого-нибудь пристанища. И неизвестно, найдет ли он его.

Читать далее...

Разрозненные и стихийные выступления масс с непроясненным общественным сознанием легко подавляются и никаких существенных результатов не приносят. В этом убеждает Салтыкова-Щедрина опыт освободительной борьбы («Письма о провинции» — 1868). Отсюда основная историческая задача эпохи — решительно поднять уровень самосознания масс. Обобщенную характеристику своего идейного творческого развития в «Круглом годе» автор закончил такими значительными словами: «Наш недуг общий, только он не для всех и не всегда ясен, и, в большинстве случаев, он выражается лишь в смутном сознании, что человека как будто не прибывает, а убывает...», но «уже в самом указании признаков недуга партикулярный человек почерпает для себя косвенное облегчение. Помилуйте! доныне он изнывал, как слепец, а отчасти даже суеверно трепетал перед обстановкой своего недуга, считая ее неизбывною, от веков определенною, — и вдруг, благодаря объяснениям, смешения эти устраняются! Явления утрачивают громадные пропорции, которые так давили воображение, и размещаются в том порядке, в каком им естественно быть надлежит... Ужели это не утешение? ужели не утешение сказать себе: сначала — ясность, а потом — что бог даст?..»

Таким образом, свою творческую деятельность Салтыков-Щедрин и мыслит в направлении, где она с наибольшим эффектом будет способствовать пробуждению сознательности «партикулярного человека». Разъяснить народу истинные причины общественного недуга, помочь разобраться в положении дел, в подлинных масштабах зла, рассеять боязливые смешения жизненных пропорций — такова задача передового художника.

Эзоповски зашифрованным оставляет Салтыков-Щедрин то место в рассуждениях из «Круглого года», где по ходу мысли надо было ответить, что же станет «потом», когда «ясность» будет массой достигнута. Целая строка точек в тексте подсказывает читателю, что у автора есть что сказать, но по цензурным условиям он не может этого сделать. Так Салтыков-Щедрин в 1879 году — в период «второго демократического подъема» — прозрачно намекал на то, что в его обобщениях русской действительности, в его прогнозах и ожиданиях революция не исключается. Иносказательным «а потом — что бог даст» художник подчеркивал именно эту мысль.

Читать далее...

Главное, что отличало Салтыкова-Щедрина от других больших русских писателей-современников, был его сатирический талант. Это более или менее ясно видели все. Но что собой представлял смех сатирика, какова его природа, источники, функция, каково его значение — эти вопросы хотя и затрагивались критикой, но получали беглое освещение, очень часто одностороннее и ошибочное.

Не оставляла никаких сомнений истинная цель реакционных катковско-буренинских квалификаций салтыковского смеха как фельетонного, глумливого, умеющего лишь потешать и развлекать толпу.

Но и в выступлениях сочувствующих сатирику авторов из либеральных и демократических кругов нередки были случаи непонимания его творчества. На страницах журналов популяризировались теоретически 

совершенно неосновательные взгляды на сатиру как на низший род литературы. «Как бы ни был едок смех сатиры, — утверждал один из журнальных критиков, — она не может иметь прямого руководящего влияния и является не больше как второстепенным подспорьем другим более серьезным и положительным формам литературной мысли»¹.

На этом основании даже сочувствующая Салтыкову-Щедрину печать выступала с близорукими советами, стараясь отвлечь его от острых сатирических тем и жанров, рекомендуя сосредоточивать свои силы на «более художественном» творчестве.

Читать далее...

   Неправильно  полагают  те,  кои  думают,  что  лишь  те  пискари  могут считаться достойными гражданами, кои, обезумев от страха, сидят в норах  и дрожат. Нет, это не граждане,  а  по  меньшей  мере  бесполезные  пискари. Никому от них ни тепло, ни холодно, никому  ни  чести,  ни  бесчестия,  ни славы, ни бесславия... живут, даром место занимают да корм едят.

    ПРЕМУДРЫЙ ПИСКАРЬ

Жил-был пискарь. И отец и мать у него были умные; помаленьку да полегоньку аридовы веки в реке прожили и ни в уху, ни к щуке в хайло̀ не попали. И сыну то же заказали. «Смотри, сынок, — говорил старый пискарь, умирая, — коли хочешь жизнью жуировать, так гляди в оба!»

А у молодого пискаря ума палата была. Начал он этим умом раскидывать и видит: куда ни обернется — везде ему мат. Кругом, в воде, всё большие рыбы плавают, а он всех меньше; всякая рыба его заглотать может, а он никого заглотать не может. Да и не понимает: зачем глотать? Рак может его клешней пополам перерезать, водяная блоха — в хребет впиться и до смерти замучить. Даже свой брат пискарь — и тот, как увидит, что он комара изловил, целым стадом так и бросятся отнимать. Отнимут и начнут друг с дружкой драться, только комара задаром растреплют.

Читать далее...

Жили да были два генерала, и так как оба были легкомысленны, то в скором времени, по щучьему велению, по моему хотению, очутились на необитаемом острове. Служили генералы всю жизнь в какой-то регистратуре; там родились, воспитались и состарились, следовательно, ничего не понимали. Даже слов никаких не знали, кроме: "Примите уверение в совершенном моем почтении и преданности". Упразднили регистратуру за ненадобностью и выпустили генералов на волю. Оставшись за штатом, поселились они в Петербурге, в Подьяческой улице на разных квартирах; имели каждый свою кухарку и получали пенсию.

Только вдруг очутились на необитаемом острове, проснулись и видят: оба под одним одеялом лежат. Разумеется, сначала ничего не поняли и стали разговаривать, как будто ничего с ними и не случилось.

- Странный, ваше превосходительство, мне нынче сон снился, - сказал один генерал, - вижу, будто живу я на необитаемом острове...

Сказал это, да вдруг как вскочит! Вскочил и другой генерал.

- Господи! да что ж это такое! где мы! - вскрикнули оба не своим голосом. И стали друг друга ощупывать, точно ли не во сне, а наяву с ними случилась такая оказия. Однако, как ни старались уверить себя, что все это не больше как сновидение, пришлось убедиться в печальной действительности. Перед ними с одной стороны расстилалось море, с другой стороны лежал небольшой клочок земли, за которым стлалось все то же безграничное море.

Читать далее...