Толстой Алексей Николаевич [29.12.1882 (10.1.1883), г. Николаевск, ныне г. Пугачев Саратовской области, — 23.2.1945, Москва], русский советский писатель, общественный деятель, академик АН СССР (1939).

В творчестве 20-х и начале 30-х гг. получила развитие критика капитализма: рассказы «Чёрная пятница» (1924), «Союз пяти» (1925), сатирический роман «Похождения Невзорова, или Ибикус» (1924), научно-фантастический роман «Гиперболоид инженера Гарина» (1925—1927). В романе «Чёрное золото» (1931, позднее под названием «Эмигранты») разоблачаются попытки империалистов задушить молодую Советскую республику.

Осваивая тематику советской современности, Толстой пишет научно-фантастический роман «Аэлита» (1922—1923), рассказы «Голубые города» (1925), «Гадюка» (1928) и др. Осмысление единства судьбы личности и движения национальной истории составляет магистральную линию творчества Толстого, обретает новое содержание и размах в результате перехода писателя на позиции социалистического реализма.

Потерянная и возвращенная Родина — внутренняя тема монументальной трилогии «Хождение по мукам» [Государственная премия СССР, 1943; романы «Сестры» (1922, новая редакция 1925), «Восемнадцатый год» (1927—1928), «Хмурое утро» (1940—1941)]. Писатель передаёт бурное движение эпохи, напряжённый драматизм социальной борьбы, раскрывая зависимость внутренней эволюции героев от грандиозных событий народной жизни. Герои трилогии — интеллигенты Даша, Катя, Телегин, Рощин — разными путями идут к приятию обновленной, социалистической Родины.

К трилогии тематически примыкает повесть «Хлеб» (1937).

Особенно значительное создание Толстого — исторический роман «Петр Первый» (Государственная премия СССР. 1941; книга 1, 1929—1930; книга 2, 1933—1934; книга 3, неоконченная, 1944—1945). Если в более ранних произведениях (рассказ «День Петра», 1918; пьеса «На дыбе», 1929) Толстой показывал эпоху Петра 1 односторонне, то роман явился масштабной эпопеей о судьбах русской нации в один из переломных моментов её развития. Впечатляющие образы Петра 1 и др. героев, проникнутое патриотической гордостью изображение крепнущей мощи Русского государства, замечательное умение писателя живо воскрешать обстановку далёкой старины, язык, близкий к народной речи, тонко передающий колорит эпохи, — всё это определяет художественную ценность романа Толстого как выдающегося произведения советской литературы. К роману примыкают два варианта пьесы «Петр 1» (1934 и 1938) и одноименный киносценарий.

В 1936 опубликовал книгу для детей «Золотой ключик, или Приключения Буратино» (по мотивам итальянской повести).

В 1937 Толстой побывал в республиканской Испании, выступал на международных антифашистских конгрессах в Париже, Лондоне, Мадриде.

Патриотическая тема проходит через всё творчество Толстого периода Великой Отечественной войны 1941—1945, прежде всего через его страстную военную публицистику. В «Рассказах Ивана Сударева» (1942—1944) показаны замечательные качества советских людей, проявившиеся в тяжёлых испытаниях.

Читать далее...

СЦЕНА I

Комната.

Сальери

Все говорят: нет правды на земле.
Но правды нет — и выше. Для меня
Так это ясно, как простая гамма.
Родился я с любовию к искусству;
Ребенком будучи, когда высоко
Звучал орган в старинной церкви нашей,
Я слушал и заслушивался — слезы
Невольные и сладкие текли.
Отверг я рано праздные забавы;
Науки, чуждые музыке, были
Постылы мне; упрямо и надменно
От них отрекся я и предался
Одной музыке. Труден первый шаг
И скучен первый путь. Преодолел
Я ранние невзгоды. Ремесло
Поставил я подножием искусству;
Я сделался ремесленник: перстам
Придал послушную, сухую беглость
И верность уху. Звуки умертвив,
Музыку я разъял, как труп. Поверил
Я алгеброй гармонию. Тогда
Уже дерзнул, в науке искушенный,
Предаться неге творческой мечты.

Читать далее...

Три девицы под окном
Пряли поздно вечерком.
«Кабы я была царица, —
Говорит одна девица, —
То на весь крещеный мир
Приготовила б я пир».
«Кабы я была царица, —
Говорит ее сестрица, —
То на весь бы мир одна
Наткала я полотна».
«Кабы я была царица, —
Третья молвила сестрица, —
Я б для батюшки-царя
Родила богатыря».

Читать далее...

В начале сентября 1826 года, вскоре после восстания, казни и ссылки декабристов, за Пушкиным "по высочайшему повелению" прибывает фельдъегерь и сопровождает его в Москву. 8 сентября между Пушкиным и новым царём происходит беседа, в которой Николай I объявляет Пушкину  "прощение" и обещает, что сам будет его единственным цензором.

Поверив в реальность политических и социальных реформ, в возможность сотрудничать с властью в интересах прогресса, Пушкин в "Стансах" ("В надежде славы и добра", 1826) советует Николаю следовать примеру царя-преобразователя Петра I, призывает проявить милосердие к ссыльным. Одновременно в записке "О народном воспитании" (1826) он высказывает ряд смелых идей и критических мыслей; в начале 1827 тайно отправляет в Сибирь послание декабристу И. И. Пущину ("Мой первый друг...") и стихотворение "Во глубине сибирских руд"; в стихотворении "Арион" иносказательно говорит о своей причастности к освободительному движению.

Обостряется интерес Пушкина к теме истории России как государства, к деятельности Петра I, к проблеме места и роли отдельного человека в истории страны. В романе о своём предке "Арап Петра Великого" (1827; не закончен), первом крупном опыте Пушкина в прозе, историческое прошлое предстаёт в повседневном быте, в конкретных личностях и судьбах; в поэме "Полтава" (1828) личности и судьбы людей петровской эпохи во многом вбираются и поглощаются историческим процессом.

Интересуясь внешней политикой Русского государства, Пушкин едет в 1829 на Кавказ, где шла война с Турцией; дневник поездки (переработанный позже в "Путешествие в Арзрум") сыграл важную роль в дальнейшем формировании принципов Пушкина-прозаика, утверждавшего "точность и краткость" как "первые достоинства прозы".

Пристальное внимание Пушкина привлекают история и современное положение Европы, в частности последствия Великой французской революции, наступление буржуазного "железного века" — темы, косвенно затронутые ещё в "Разговоре книгопродавца с поэтом" (1824), "Цыганах" и получившие яркое выражение в монументальном стихотворении "К вельможе" (1830). 1830—31 — период активной деятельности Пушкина — журналиста и критика (главным образом в "Литературной газете" А. А. Дельвига, закрытой в 1831), углубления интереса к теоретическим и современным литературным проблемам.

Читать далее...

В дни школьных каникул

Последнее лето детства — советский трёхсерийный художественный телевизионный фильм, снятый в 1974 году по повести Анатолия Рыбакова «Выстрел» (1975) режиссёром Валерием Рубинчиком. Фактически киносценарий был опубликован раньше, а затем переработан в повесть. Заключительная часть приключенческой трилогии («Кортик», «Бронзовая птица», «Последнее лето детства»).

Действие фильма происходит в Москве в 1927 году, во времена НЭПа. Трое главных героев — Миша, Генка и Слава — выросли и стали комсомольцами. В их дворе происходит убийство - ночью застрелили инженера Зимина. Главным подозреваемым оказывается местный хулиган. Но Миша отказывается безоговорочно поверить в его вину и пытается самостоятельно найти доказательства. Занимаясь расследованием, ему удаётся не только выйти на след банды, причастной к убийству, но и прервать цепь хищений, которые совершались на мануфактуре, где работал Зимин. Ему также удаётся спасти нескольких беспризорников от вовлечения в преступную деятельность…

 

Читать далее...

 

БРОНЗОВАЯ ПТИЦА 

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ БЕГЛЕЦЫ

 

Глава 1 ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ

Генка и Славка сидели на берегу Утчи.

Штаны у Генки были закатаны выше колен, рукава полосатой тельняшки — выше локтей, рыжие волосы торчали в разные стороны. Он презрительно посматривал на крохотную будку лодочной станции и, болтая ногами в воде, говорил:

— Подумаешь, станция! Прицепили на курятник спасательный круг и вообразили, что станция!

Славка молчал. Его бледное, едва тронутое розоватым загаром лицо было задумчиво. Меланхолически жуя травинку, он размышлял о некоторых горестных происшествиях лагерной жизни…

И надо было всему случиться именно тогда, когда он, Славка, остался в лагере за старшего! Правда, вместе с Генкой. Но ведь Генке на все наплевать. Вот и сейчас он как ни в чем не бывало сидит и болтает ногами в воде.

Генка действительно болтал ногами и рассуждал про лодочную станцию:

— Станция! Три разбитые лоханки! Терпеть не могу, когда люди из себя что-то выстраивают! И нечего фасонить! Написал бы просто: "прокат лодок” — скромно, хорошо, по существу. А то "станция”!

Читать далее...

 

Читать далее...

Памяти великого пролетарского поэта Демьяна Бедного

КАПИТАЛ.

Да не будут тебе
бози инии разве мене.

Любуясь дивною картиной,
Рабы, склонитесь предо мной!
Своей стальною паутиной
Опутал я весь шар земной.
Я - воплощенье капитала.
Я - повелитель мировой.
Волшебный блеск и звон металла -
Мой взгляд и голос властный мой.

Тускнеют царские короны,
Когда надену я свою.
Одной рукой ломая троны,
Другой - я троны создаю.
Моя рука чертит законы
И отменяет их она.
Мне все "отечества" загоны,
Где скот - людские племена.

Хочу - пасу стада в долинах,
Хочу - на бойню их гоню.
Мой взмах - и области в руинах,
И храмы преданы огню.
Средь всех твердынь моя твердыня
Стоит незыблемой скалой.
Храм биржевой - моя святыня,
Конторский стол - мой аналой.
Мое евангелье - балансы.
Богослужение - "игра",
Дары священные - финансы,
Жрецы мои - бухгалтера.
Я в этом храме - жрец верховный.
Первосвященник ваш и вождь.
Свершая подвиг мой духовный,
Я золотой сбираю дождь.

Мои сокровища несметны.
Их не отдам я без борьбы.
Да будут вечно ж безответны
Мной усмиренные рабы!
Да будут святы им ступени.
Где жду я жертвы их трудов!
Да склонят все они колени.
Целуя прах моих следов!

Читать далее...

3 сентября 1966 года в голландском городе Дельфсейле происходила торжественная и необычная церемония — в присутствии многочисленных гостей был открыт памятник литературному герою — комиссару полиции Мегрэ. Когда с памятника сняли покрывало, бургомистр Дельфсейля вручил метрическое свидетельство создателю этого персонажа: "Мегрэ, Жюль, родился в г. Дельфсейле в сентябре 1929 г. в возрасте 44 лет. Отец — Жорж Сименон. Мать неизвестна…"

Нетрудно догадаться, что отец Жюля Мегрэ — не кто иной, как выдающийся французский романист Жорж Сименон, который, если говорить о нем словами Эрнеста Хемингуэя, "умеет писать по-настоящему". Но чтобы правильно понять и оценить это высказывание, следует заглянуть в далекое прошлое, когда в небольшом бельгийском городе Льеже 13 февраля 1903 года появился на свет сам Жорж Сименон.

Отец его — Дезире Сименон — был скромным бухгалтером одной из страховых компаний, мать — Анриетт Брюлль — до замужества работала продавщицей в универсальном магазине. Детские годы будущего писателя омрачены глубоким разладом в семье. Отец — добрый, жизнерадостный человек. Сын шляпника, единственный в семье получивший образование, он не утратил простоты в обращении с окружающими, тесных связей со своей средой и ее традициями. Впоследствии Сименон писал об отце: "Он был для меня постоянным примером жизненной мудрости по отношению к себе и к окружающим. Он любил все. Он любил всех. Вот почему я питаю к нему такое уважение. Когда я создавал все понимающего и сочувствующего людям Мегрэ, я бессознательно вложил в него некоторые черты моего отца".

Иной характер был у матери. Ее отец когда-то быстро разбогател на торговле лесом и так же быстро разорился. Познавшая с детства жестокую нужду, Анриетт привыкла экономить во всем. "Первые слова, которые я услышал, будучи младенцем, были деньги, деньги, деньги", — вспоминает Сиыенон. Болезненно самолюбивая, она любой ценой стремилась вырваться из унизительной бедности.

 

Читать далее...

      Человеческий сброд ничего так не
      страшится, как разума. Глупости
      следовало бы ему страшиться, пойми
      он, что воистину страшно.
      Гете

      Шестнадцатого ноября, в день своего пятидесятилетия, доктор Густав Опперман проснулся задолго до восхода солнца. Это было досадно: день предстоял утомительный, и накануне он решил хорошо выспаться.
      С постели ему видны были поредевшие верхушки деревьев и клочок неба. Небо высокое и ясное, без обычного в ноябре тумана.
      Он потянулся, зевнул. Решительно откинул - все равно уже не спалось - одеяло с широкой, низкой кровати, гибким движением сбросил на пол обе ноги, вынырнул из тепла простынь и одеял в холодное утро, вышел на балкон.
      Перед ним тремя уступами сбегал вниз, до самого леса, его небольшой сад; справа и слева высились лесистые холмы, и напротив, за далекой зеленой ложбиной, поднимались холмы и темнели леса; с маленького невидимого отсюда озера, от сосен Груневальда тянуло приятной свежестью. Глубоко и с наслаждением вдыхал он в великой тишине предутреннего часа лесной воздух. Издалека глухо доносились удары топора. Он с удовольствием вслушивался, равномерный стук подчеркивал глубокую тишину. Оглядывая свои владения, Густав Опперман испытывал, как всегда, радостное чувство. Кто, невзначай попав сюда, мог бы подумать, что находится в каких-нибудь пяти километрах от Гедехтнискирхе, центра западной части столицы? Да, он действительно выбрал для своего особняка лучший уголок Берлина. Здесь и сельский покой, и все преимущества большого города. Всего несколько лет, как он выстроил этот небольшой дом на Макс-Регерштрассе, но ему кажется, что он сросся с ним и с лесом, что каждая сосна стала частицей его самого. Он, маленькое озеро и песчаная дорога, закрытая, к счастью, для автомобильного движения, неотделимы друг от друга.
      Он постоял недолго на балконе, почти бездумно вбирая в себя утро и любимый пейзаж. Продрог. С удовольствием подумал, что до обычной утренней прогулки верхом остался еще целый час. Забрался снова в тепло постели.

Читать далее...