ГЛАВА I. ЛОНДОНСКИЕ ТУМАНЫ

     Когда на рассвете 25 августа  1852  я  переходил  по  мокрой  доске  на английский берег и смотрел на его замарано-белые выступы, я был очень  далек от мысли, что пройдут годы, прежде чем я покину меловые утесы его.

     Весь под влиянием мыслей,  с  которыми  я  оставил  Италию,  болезненно ошеломленный, сбитый с толку рядом ударов, так скоро и так грубо следовавших друг за другом, я не мог ясно взглянуть на то, что делал. Мне будто  надобно было еще и еще дотронуться своими руками до знакомых истин  для  того,  чтоб снова поверить тому, что я давно знал или должен был знать.

     Я изменил своей логике и забыл, как розен современный человек в мнениях и делах, как громко начинает он и как скромно выполняет свои программы,  как добры его желания и как слабы мышцы.

     Месяца два продолжались ненужные встречи, бесплодное искание, разговоры тяжелые и совершенно бесполезные, и я все чего-то ожидал... чего-то  ожидал. Но моя реальная натура не могла остаться долго в  этом  призрачном  мире,  я стал мало-помалу разглядывать, что  здание,  которое  я  выводил,  не  имеет грунта, что оно непременно рухнет.

     Я был унижен, мое самолюбие было оскорблено, я сердился на самого себя. Совесть угрызала за святотатственную  порчу  горести,  за  год  суеты,  и  я чувствовал страшную, невыразимую усталь... Как  мне  была  нужна  (3)  тогда грудь друга, которая приняла бы без суда и осуждения мою исповедь,  была  бы несчастна - моим несчастием- но кругом стлалась  больше  и  больше  пустыня, никого близкого... ни одного человека... А может, это было и к лучшему.

Читать далее...

          Начиная печатать еще часть "Былого и думы", я опять  остановился  перед отрывочностью  рассказов,  картин  и,  так  сказать,   подстрочных   к   ним рассуждений. Внешнего единства в них меньше, чем в первых частях. Спаять  их в одно - я никак не мог. Выполняя промежутки, очень легко дать всему  другой фон и другое освещение -  тогдашняя  истина  пропадет.  "Былое  и  думы"  не историческая монография, а отражение истории в человеке, случайно попавшемся на ее дороге. Вот почему я решился оставить отрывочные главы, как они  были, нанизавши их, как нанизывают картинки из мозаики в итальянских  браслетах  - все изображения относят к одному предмету, но держатся вместе только оправой и колечками.

     Для пополнения этой части необходимы, особенно относительно 1848  года, - мои "Письма из Франции и Италии"; я хотел взять из них несколько отрывков, но пришлось бы столько перепечатывать, что я не решился.

     Многое, не взошедшее в "Полярную звезду", взошло в  это  издание  -  но всего я не могу еще передать читателям, по разным общим и  личным  причинам. Не за горами и то время, когда напечатаются не только выпущенные страницы  и главы, но и целый том, самый дорогой для меня:

     Женева, 29 июля 1866. (246)

     ПЕРЕД РЕВОЛЮЦИЕЙ И ПОСЛЕ НЕЕ

 

ГЛАВА XXXIV.

Путь      

      Потерянный пасс. - Кенигсберг. - Собственноручный нос. - Приехали! -  И уезжаем.

     ...В Лауцагене прусские жандармы просили  меня  взойти  в  кордегардию. Старый сержант взял пассы, надел очки и с  чрезвычайной  отчетливостью  стал вслух читать все, что не нужно: "Auf Befehl s. k. M. Nicolai  des  Ersten... alien und jeden, deren daran gelegen etc., etc...  Unterzeichner  Peroffski, Minister  der  Innern,  Kam-merherr,  Senator  und  Ritter  des  Ordens  St. Wladimir...  Inhaber  eines  goldenen   Degens   mit   der   Inschrift   fur Tapferkeit"1...

Читать далее...

Читать далее...

Часть 3. ВЛАДИМИР-НА-КЛЯЗЬМЕ (1838-1839)

Не  ждите  от  меня  длинных  повествований  о  внутренней  жизни  того времени... Страшные события, всякое горе все же легче  кладутся  на  бумагу, чем  воспоминания  совершенно   светлые   и   безоблачные...   Будто   можно рассказывать счастье?

Дополните сами, чего недостает, догадайтесь сердцем - а я буду говорить о наружной стороне, об обстановке, редко, редко касаясь намеком  или  словом заповедных тайн своих.

("Былое и думы")

ГЛАВА XIX

Княгиня и княжна.

     Когда мне было  лет  пять-шесть  и  я  очень  шалил,  Вера  Артамоновна говаривала: "Хорошо, хорошо, дайте срок, погодите, я все  расскажу  княгине, как только она приедет". Я тотчас усмирялся после этой угрозы и умолял ее не жаловаться.

Княгиня Марья Алексеевна Хованская,  родная  сестра  моего  отца,  была строгая, угрюмая старуха, толстая, важная, с пятном на щеке,  с  поддельными пуклями под чепцом; она говорила прищуривая глаза и до конца жизни, то  есть до восьмидесяти лет, употребляла немного румян и немного белил. Всякий  раз, когда я ей попадался (306) на глаза, она  притесняла  меня;  ее  проповедям, ворчанью не было конца, она меня журила за все, за  измятый  воротничок,  за пятно на курточке, за то, что я не так подошел к  руке,  заставляла  подойти другой раз.

Читать далее...

Пусть вечно горит и освещает нам путь наш великий революционный пророк России, Александр Иванович Герцен.

И.В. Луначарский

«Памяти А. И. Герцена»

Пролетариат не отказывается от культуры прошлого. Нет такой черты в этой культуре, к которой пролетариат был бы, смел бы быть равнодушным. Пролетариат должен овладеть прошлым, вникнуть в прошлое, но, конечно, в этом прошлом есть разноценные материалы: есть отталкивающие плоды, выросшие из корней эксплуататорства, есть безразличные обветшавшие вещи, характерные только для своей эпохи, есть непреходящие сокровища, которые словно ждали в пластах прошлого, чтобы их отрыли настоящие люди.

Как в эпоху Возрождения люди, в коих вновь проснулось понимание красоты, жажда живой жизни и земного счастья, с восторгом отрывали старых Венер и Аполлонов, которых деды их толкли на цемент для конюшен, — так и пролетариат в прошлом отыщет целую массу книг, произведений искусства, чувств и мышлений, которые спали, как спящая царевна, ожидая прихода своего царевича.

Буржуазные ученые приходили тоже, выкапывали, классифицировали и изучали, снабжали комментариями — и честь, им за это, но красавицы прошлого оставались мумиями. Они воскресают только от прикосновения героя утреннего, героя весеннего — свободного человека.

Так и Герцен спал, как великое забытое озеро, посещаемое от времени до времени туристами. А теперь вокруг него закипит жизнь, он будет втянут в эту жизнь как органическая ее часть. Наши дети с десяти — двенадцати лет уже будут читать избранные страницы Герцена. Душа каждого из нас будет некоторыми гранями своими шлифоваться об алмазно-многогранную душу Александра Ивановича Герцена.

Передадим вкратце биографию Герцена, впрочем, в настоящее время почти общеизвестную.

Герцен родился в Москве 25 марта 1812 года. Конечно, характерным является, что Герцен был незаконнорожденным сыном большого барина. С барством Герцен до известной степени навсегда остался связан, аристократические черты запали в него глубоко; кое в чем они были ему вредны и сыграли не последнюю роль в некотором разладе между ним и той волной вполне демократической разночинской интеллигенции, которая пришла ему на смену, кое в чем, наоборот, они были для него чрезвычайно полезны. Они помогли ему чутко понимать весь ужас буржуазного мещанства и внушили ему ко всей капиталистической полосе непобедимую брезгливость.

Но еще больше помогло ему то обстоятельство, что он был сыном незаконнорожденным.

Читать далее...

Александр Иванович Герцен

СОРОКА-ВОРОВКА

 

Повесть

(ПОСВЯЩЕНО МИХАИЛУ СЕМЕНОВИЧУ ЩЕПКИНУ)

 

Твой дом, украшенный богато,

Гостям-согражданам открыт;

Там Терпсихора и Эрато

С водругой Талией гостит;

Хозяин, ласковый душою,

Склоняет к ним приветный взор.

"Украинский вестник на 1816 гoд"

- Заметили ли вы, - сказал молодой человек, остриженный под гребенку, продолжая начатый разговор о театре, - заметили ли вы, что у нас хотя и редки хорошие актеры, ко бывают, а хороших актрис почти вовсе нет и только в предании сохранилось имя Семеновой; не без причины же это.

- Причину искать недалеко; вы ее не понимаете только потому, - возразил другой, остриженный в кружок, - что вы на все смотрите сквозь западные очки. Славянская женщина никогда не привыкнет выходить на помост сцены и отдаваться глазам толпы, возбуждать в ней те чувства, которые она приносит в исключительный дар своему главе; ее место дома, а не на позорище. Незамужняя - она дочь, дочь покорная, безгласная; замужем - она покорная жена. Это естественное положение женщины в семье если лишает нас хороших актрис, зато прекрасно хранит чистоту нравов.

- Отчего же у немцев, - заметил третий, вовсе не стриженный, - семейная жизнь сохранилась, я полагаю, не хуже, нежели у нас, и это нисколько не мешает появлению хороших актрис? Да потом я и в главном не согласен с вами: не знаю, что делается около очага у западных славян, а мы, русские, право, перестаем быть такими патриархами, какими вы нас представляете.

Читать далее...

Читать далее...

Категория: Культура | Просмотров: 1878 | Дата: 12.04.2026 | Кинотеатр Спутник - Кони не виноваты!

20 сентября 1874 года родился Николай Александрович Семашко, организатор отечественной системы здравоохранения, революционер и государственный деятель.

До учреждения советского государства, жизнь выучившегося на врача Семашко была жизнью революционера: марксистские кружки, организация забастовок, аресты (в России и за границей) и ссылки, полицейский надзор.

Но именно в годы революционной борьбы и были заложены идейные основы будущей Советской медицины. Доклад Семашко «о страховании рабочих» на 6-й Всероссийской конференции РСДРП, отредактированный Лениным, был принят партией и в будущем стал руководством для нового, социалистического государства.

В дни Великого Октября Семашко организовывал медицинскую помощь в восставшей Москве. С победой революции, Советская Россия получила в лице Николая Семашко, как и прочих революционеров, граждан, готовых уже не разрывать старый мир до основания, а строить свой, новый мир. К сожалению, их идеалистическое рвение столкнулось с реальностью, не понимавшей и не принимавшей революцию.

К октябрю 1917 года здравоохранение России представляло собой раздробленную систему без какого-либо единого управления. Основную роль играли общественные объединения врачей, в которых состояло более половины всех врачей России.

В первые месяцы Лениным были приняты декреты «рабочей страховой программы», значительно расширявшие круг граждан, подлежащих медицинскому страхованию, причем денежные взносы за него в полном объеме возлагались на предпринимателей. Они встретили поддержку со стороны граждан, которые получили доступ к качественному медицинскому обслуживанию, но натолкнулись на тотальный бойкот со стороны врачебного сообщества в целом.

В рамках этого бойкота раздавались призывы «отмежеваться от врачей, действующих в лагере насильников». Получила известность «черная доска», на которую заносились имена врачей-большевиков для предания их бойкоту и поруганию, в которую попал предшественник Семашко в деле организации Советской медицины, большевик Мицкевич.

Помимо врачей из врачебных обществ, тотально стали бойкотировать работу врачи из старых дореволюционных Земских структур, по причине непринятия власти большевиков. Царила общая атмосфера не просто враждебности к идеям и декретам большевистского правительства, но и ожидания его свержения и возвращения к прежнему порядку работы.

Читать далее...

Мемориальная табличка на доме в Москве, где жил Сергей Юткевич

Сергей Иосифович Юткевич (1904—1985) — советский российский режиссёр театра и кино, художник, педагог, теоретик кино. Народный артист СССР (1962). Герой Социалистического Труда (1974). Лауреат Сталинских (1941, 1947) и Государственных премий СССР (1967, 1983). Член ВКП(б) с 1939 года.



Премии и призы

    1941 — Сталинская премия второй степени за фильм «Яков Свердлов»
    1947 — Сталинская премия первой степени за фильм «Молодость нашей страны»
    1954 — МКФ в Канне (Специальная премия Высшей технической комиссии, за режиссуру, фильм Великий воин Албании Скандербег).
    1954 — МКФ в Канне (Международная премия, фильм Великий воин Албании Скандербег).
    1956 — МКФ в Канне (Приз за Лучшую режиссуру, фильм «Отелло»[2])
    1956 — МКФ в Дамаске (Золотая медаль, фильм «Отелло»)
    1959 — ВКФ (Диплом, фильм «Рассказы о Ленине»)
    1966 — МКФ в Лондоне (Почётный диплом, фильм «Ленин в Польше»)
    1966 — МКФ в Канне (Премия французского национального центра кино, фильм «Ленин в Польше»)
    1966 — МКФ в Канне (Приз за Лучшую режиссуру, фильм «Ленин в Польше»)
    1966 — ВКФ (Первая премия по разделу историко-революционных фильмов, фильм «Ленин в Польше»)
    1967 — Государственная премия СССР за фильм «Ленин в Польше»
    1970 — Премия «Юсси» (Финляндия) за лучший зарубежный фильм, фильм «Ленин в Польше»
    1982 — МКФ в Венеции («Золотой лев за вклад в мировой кинематограф»)
    1983 — Государственная премия СССР за фильм Ленин в Париже.

Читать далее...