Луначарский А. В.

Лекция 8

Вольтер был во многом предшественником правого течения буржуазии эпохи революции, но в то же предреволюционное время были и такие писатели, из которых вышел центр, жирондисты, просвещенная буржуазия, буржуазная интеллигенция, дошедшая до идеи республики, дошедшая до великолепного плана народного образования, который развернул Кондорсе, до всего республиканского радикализма, в котором много прекрасного при всей его ограниченности.

Той группой буржуазии, наиболее интеллигентной частью революционной буржуазии, которая создала ее идеологическую базу, были так называемые энциклопедисты.

Так как их «Энциклопедия» есть чисто философская вещь, то мне приходится на ней остановиться лишь мимоходом. Напомню вам, что те остроумные, чрезвычайно честные мыслители, которых Плеханов причисляет к прямым предшественникам Маркса,⁹ относились именно к этой группе. Здесь мы найдем Гельвеция и Гольбаха, основателей буржуазного материализма, основателей безбожной и аморальной этики. Их сочинения можно и сейчас еще читать с громадной пользой. Им не столь важна была охрана собственников, сколько стремление развернуть во всю ширь свою мысль, направленную против старого порядка. Они не только чувствовали ненависть к старому порядку, но вполне ясно сознавали, что надо приступить к его разрушению и к созданию порядка нового.

Вся «Энциклопедия» представляет собою словарь, в котором за каждым словом вы видите борьбу против предрассудков, против старого, борьбу за просвещенную демократию, за научно устроенную жизнь. Энциклопедисты, конечно, не могли быть коммунистами. В отдельных случаях, правда, они подходили к коммунизму — например, аббат Морелли написал совершенно социалистическую книжку,¹⁰ хотя он не был политическим борцом, каким был Бабёф. Но из энциклопедистов никто не был политическим борцом — они были подготовителями революции. Их идеалом была просвещенная демократия, устраивающая свою жизнь по последнему слову науки.

Мы теперь знаем, что подлинно просвещенная демократия, то есть действительная власть народа, действительно устраивающего свою жизнь по последнему слову науки, это и есть коммунизм. Для того времени это еще не было ясно. Последнее слово науки как будто бы упиралось тогда в буржуазную демократию, а, как мы знаем, буржуазная демократия основывается вся на неравенстве и на несправедливости. В этом была трагедия.

Читать далее...

Луначарский А. В.

Лекция 8

Французская революция обыкновенно характеризуется как революция буржуазная. Но было бы в высшей степени примитивно рассматривать здесь буржуазию как целостный класс, и, конечно, совершенно неверно считать буржуазию единственным классом, совершавшим революцию 1789 года.

Буржуазия была одной из главных групп, действовавших в революции. Но буржуазия, в свою очередь, была расслоена на несколько групп, враждовавших между собою смертельно.

Буржуазия богатая — откупщики, генеральные фермеры, всякого рода банкиры, богатейшие купцы, владельцы разных мануфактур — не желала ничего, кроме введения — может быть, даже ослабленной — конституции английского образца, и стояла за сохранение королевской власти.

Средняя буржуазия, к которой относились главным образом верхушка интеллигенции, отчасти зажиточные торговцы и наиболее зажиточный, наиболее культурный слой ремесленников, была настроена республикански, полагая, что никакой королевской власти не нужно, но стремилась к демократии ограниченной, цензовой, которая отнюдь не давала бы прав простонародью, в особенности неимущему простонародью, то есть мелким ремесленникам, подмастерьям, рабочим мануфактуры и бездомным людям. Франция была страшно разорена, и там была масса люмпен–пролетариата, бродячего люда. Буржуазия не хотела, чтобы это отребье общества имело влияние на республику.

Интересы этой среднебуржуазной формации выразила жиронда, партия буржуазии, более или менее смыкавшаяся с левой частью дворянства, желавшей сохранить во Франции монархию. Уже здесь вы видите самую резкую вражду. Жирондисты и конституционалисты считали друг друга извергами и, несмотря на то, что ни та, ни другая партия отнюдь не вводила в систему террор, как делала это крайняя левая партия, тем не менее они охотно пользовались в борьбе друг против друга самыми решительными мерами. В глазах умеренного конституционалиста, богатого буржуа, даже жирондист был, в сущности говоря, разбойником или, по крайней мере, беспочвенным мечтателем, который опасен для Франции, так как хочет вести ее по путям ему самому неизвестным.

А рядом с этими партиями выдвигалась Гора. Во главе Горы, якобинцев и кордельеров, стояли типичные представители мелкой буржуазии. Частью это были врачи без практики, как, например, Марат, неудавшиеся журналисты, мелкие адвокаты, каким был Робеспьер, то есть бедная, неимущая интеллигенция. Частью это были не особенно зажиточные мелкие предприниматели, пивовары, «мастера–хозяева», владельцы разных мастерских, парикмахерских и т. д. — словом, мелкий люд. Из этого слоя набирался штаб. Мы не находим в нем почти ни одной фигуры, которая представляла бы собою парижский пролетариат, зародыш которого тогда уже возник. Но то обстоятельство, что возглавляли Гору большею частью представители интеллигенции, не определяет ее сущности.

Читать далее...

Козинцев Григорий Михайлович [9(22).3.1905, Киев, ‒ 11.5.1973, Ленинград], советский кинорежиссёр, народный артист СССР (1964). Лауреат двух Сталинских (1941, 1948) и Ленинской премий (1965).

Биография

Учился в петроградской АХ. В 1921 вместе с Л. З. Траубергом и С. И. Юткевичем организовал киногруппу под названием Фабрика эксцентрического актёра (ФЭКС).

В 1924 начал работать на кинофабрике «Севзапкино» (ныне киностудия «Ленфильм»). Первые режиссёрские работы Козинцева и Трауберга (работали совместно до 1946) в «немом» кино ‒ «Похождения Октябрины» (1924), «Шинель» (1926, по Н. В. Гоголю), «Чёртово колесо» (1926), «С. В. Д.» (1927) и другие ‒ отличались эксцентризмом, стремлением к поискам острой новой кинематографической выразительности, ограничивавшейся иногда формальным экспериментаторством. Последующие картины ‒ «Новый Вавилон» (1929) и др. ‒ определили поворот к социально значимой теме.

Звуковой фильм «Одна» (1931) явился переходом к реалистическому искусству. Выдающимся достижением советского киноискусства стали их фильмы «Юность Максима» (1935), «Возвращение Максима» (1937), «Выборгская сторона» (1939). В этой трилогии был создан художественно убедительный типический образ русского рабочего-большевика революционной эпохи (в главной роли ‒ Б. П. Чирков). В фильмах во всей полноте проявились гражданский пафос, зрелое мастерство режиссёров.

Козинцев поставил биографические фильмы: «Пирогов» (1947), «Белинский» (1953). Выступал и как театральный режиссёр, осуществил постановку трагедий У. Шекспира «Король Лир» (1941), «Отелло» (1943), «Гамлет» (1954) в ленинградских театрах.

Значительные работы Козинцева связаны с экранизацией им трагедий Шекспира «Гамлет» (1964: Ленинская пр., 1965) и «Король Лир» (1971). Эти фильмы и фильм «Дон Кихот» (1957, по Сервантесу) отличало углублённое развитие тем гуманизма, социальной справедливости, борьбы со всеми формами человеконенавистничества.

Козинцев занимался педагогической деятельностью (1922‒1926 ‒ мастерская ФЭКС, 1926‒1932 ‒ Ленинградский институт сценического искусств, с 1941 ‒ ВГИК).

Умер 11 мая 1973 года в Ленинграде.

Читать далее...

Гениальные мастера советского кино

Луков Леонид Давыдович [19.4(2.5).1909, Мариуполь, — 24.4.1963, Ленинград], советский режиссёр, народный артист РСФСР (1957).

Член КПСС с 1941.

В 1928 окончил рабфак. Был журналистом.

В кино выступил со сценарием фильма "Ванька и Мститель" (1928). Участвовал как режиссёр в коллективе "Кинокомсомол" (Харьков), выпустившем документальные короткометражные киноочерки "Родина моя — комсомол" (1932).

Создал ряд картин о шахтёрах (одна из ведущих тем его творчества): "Итальянка" (1931), "Я люблю" (1936, по А. Авдеенко), "Большая жизнь" (1940, 1-я серия), "Донецкие шахтёры" (1951).

События Гражданской войны 1918—20 нашли отражение в фильмах: "Александр Пархоменко" (1942), "Олеко Дундич" (1958, совместно советско-югославская постановка); Великой Отечественной войны 1941—45 — в кинокартинах "Два бойца" (1943, по Л. Славину), "Это было в Донбассе" (1945), "Рядовой Александр Матросов" (1948), "К новому берегу" (1955, по роману В. Лациса). Луков экранизировал спектакли Малого театра "Варвары" и "Васса Железнова" Горького (оба в 1953).

В 50—60-е годы поставил фильмы: "Об этом забывать нельзя" (1954), "Разные судьбы" (1956), "Две жизни" (1961).

Читать далее...

Произведения

Избранные произведения [в 3-х томах]. — М., 1982—1983.

Драматургия

Братья. М., 1938 (в соавторстве с А. Егоровым)

Мечта: [Сценарий, 1941 г.] / М. Ромм, Избранные произведения. — М., 1981

Машенька: Литературный сценарий. — М., 1942

Человек № 217: (Сценарий). — М., 1943 (Библиотека кинодраматургии) в соавторстве с М. Роммом

Коммунист: Сценарий. — М.: Искусство, 1958 (Библиотека кинодраматургии)

Книга сценариев. — М., 1959

Всё, что я знаю о Кройкове: Литературный сценарий фильма «В трудный час». — М., 1961 (Библиотека кинодраматургии)

Киноновеллы: Сценарии короткометражных фильмов. — М., 1961

Твой современник. — М., 1969 (Библиотека кинодраматургии) в соавторстве с Ю. Райзманом

По велению совести: Соврем. ист. — М., 1967

Шутник: Пьеса. — М., 1971 (в соавторстве с С. Г. Розеном)

В огне брода нет; Начало. — М., 1972 (Библиотека кинодраматургии) (в соавторстве с Г. А. Панфиловым)

Монолог: Киносценарий. — М.: Искусство, 1974 (Библиотека кинодраматургии)

Счастливый Шурик: Пьеса. — М., 1974 (в соавторстве с С. Г. Розеном)

Странная женщина: Киносценарий. — М.: Искусство, 1979 (Библиотека кинодраматургии)

Композиция из четырёх фигур: Вполне житейская история в 2-х действиях / Отв. ред. В. Губин. — М.: ВААП-Информ, 1981. (в соавторстве с С. Г. Розеном)

Кинотрилогия о Ленине. — М.: Прогресс, 1985 (в соавторстве с С. Юткевичем)

Пятая четверть. — М., 1985

Проза

Смерть. Повесть. // "Октябрь" 1929 № 8

Ошибки, дожди и свадьбы. — М.: Федерация, 1930.

Поездка в Конск. — М., 1932. (Библиотека журнала «Огонёк»; № 50)

Четыре рассказа. — М., Федерация, 1932.

Прощание: Рассказы. — М., Советская литература, 1934.

Деревня: Рассказы. — М., Гослитиздат, 1935.

Тихий Бровкин. — М., Гослитиздат, 1936.

Муж: Рассказы. — М., 1939. (Библиотека журнала «Огонёк»; № 28)

Вблизи линии фронта: Очерки. — М., 1941. (Библиотека краснофлотца); Иркутск, 1942

Машино сердце. — М., Молодая гвардия, 1942.

Дорога на Запад. — М., 1942.

Под Москвой. — М., Военмориздат, 1943; — Магадан, 1943.

Кино и литература. — М., 1965. (Библиотека кинозрителя)

О том, что произошло. — М., Искусство, 1967.

Четыре четверти. — М., 1975. (Мемуары кинематографистов)

Рождение века: Рассказы. — М., 1978.

Приход луны: Киносценарий. — М.: Искусство, 1987.

Читать далее...

Георгий Данелия в роли Абрадокса в фильме «Кин-дза-дза» (1986)

Уходят мастера советского киноэкрана. Несколько лет назад не стало и режиссёра Георгия Данелии (1930—2019)... И напрашивается вопрос: а почему никто не идёт им на смену, и более того, почему сами эти художники, снимавшие «под нестерпимым гнётом советской цензуры» прекрасные фильмы, настоящие шедевры, после крушения социализма и СССР не сняли почти ничего, достойного внимания? Ответ тут может быть только один: видимо, наше привычное представление о том, что шедевры создаются талантами и «гениями» в одиночку, исключительно благодаря их личным качествам, в корне неверно. Для рождения выдающихся произведений нужно и определённое состояние общества, которое самому лучшему мастеру требуется как материал для его творчества. Если такого материала нет, или он гнилой, неподходящий — никакой самый блестящий мастер, будь он хоть семи пядей во лбу, ничего не сможет вылепить. Это и комплимент всем нам — тем, кто жил ещё в СССР, или, скорее, старшим поколениям, но и весьма нелестная оценка всем нам сегодняшним.

Но поговорим о творчестве ушедшего от нас мастера. Наверное, оно не нуждается в подробном представлении. Упомяну только картину «Джентльмены удачи» (1971), где Данелия выступил сценаристом, и которая собрала 65 миллионов зрителей, и была вся разобрана народом на отдельные цитаты. И комедию «Афоня» (1977), которая получила в прокате 62 миллиона зрителей. Но особенно хотелось бы остановиться на фильме Данелии, который оказался поистине пророческим. Это, разумеется, «Кин-дза-дза» (1986).

Читать далее...

Луначарский А. В.

Шекспир. Социально–идеологическая характеристика

Часть 2

Если Шекспир хлопотал (помогал хлопотать отцу) о признании себя дворянином, то доступ к относительно очень интимной близости с блистательными молодыми вельможами того времени он получил не как в какой–то степени равный и имеющий в своих жилах голубую кровь дворянин, а именно как обворожительный поэт, как носитель очарования театра, к которому все эти молодые вельможи питали самую искреннюю страсть.

Все это; однако, создало для Шекспира совершенно особое классовое положение. Оно составляется из следующих социально–силовых линий.

Во–первых, скорбь по поводу утраченного величия феодального класса, которого сторонником, почти участником Шекспир искренне считал себя; во–вторых, восторженное и полное чувства и мысли участие в процессе вхождения наиболее живых элементов знати в новый, еще не совсем ясный по своим границам, капиталистический мир; в–третьих, горечь по поводу того, что он — Шекспир — рассматривается тем классом, скорбь и радости которого он делил, как что–то вроде лакея, даже что–то, пожалуй, худшее, чем лакей, как нечто вроде любимого и ласкаемого шута, с которым при случае не церемонились.

Постараемся несколько подробнее остановиться на каждом из этих положений, иллюстрируя их отчасти произведениями Шекспира. Само собой разумеется, что исчерпывающе развернуть это наше объяснение мы в словарной статье не можем. Это будет сделано в другом месте.

Группа аристократии, к которой примкнул Шекспир и которую исторически можно назвать группой лорда Эссекса, представляла собой не только в английском, но и в европейском масштабе нечто в высшей степени яркое. Заимствуем частично интересную характеристику, которую дает этой группе Фр. Гундольф в своей книге «Шекспир, его сущность и его произведения», I том.18

Между различным придворным обществом XVI–XVII веков — елизаветинская эпоха, из которого плодотворная фантазия молодого Шекспира должна была почерпать свой материал, которого сочленом он до некоторой степени состоял и члены которого, очень вероятно, бывали прямыми заказчиками тех или других его комедий, — было как в отношении церковном, так и в отношении государственного давления самым свободным, самым богатым неисчерпанными жизненными силами, по крайней мере со времени дней расцвета итальянского Ренессанса… Как раз в это время Англия созрела для понимания очарования южных форм и вышла из предварительной стадии ученой европейской неолатинщины во вторую стадию национального гуманизма и заботы о собственном языке. Религиозные споры хотя, конечно, и возбуждали государственную мысль островитян, тем не менее не могли разбить их единства. Они внесли только новое напряжение в их умственную жизнь, которая и без того — как во всей Европе — была насыщена борьбой принципов тирании и свободы.

Читать далее...

Луначарский А. В.

Шекспир. Социально–идеологическая характеристика

Маркс и Энгельс были чрезвычайно высокого мнения о Шекспире как поэте и драматурге.

В знаменитом, хотя и не оконченном предисловии Маркса к его сочинению «К критике политической экономии», как это всем известно, мы встречаем высокую похвалу античному искусству, которое рассматривается как вершина эстетического творчества человечества и тут же рядом с этой вершиной упоминается Шекспир.

В этом месте Маркс говорит как раз о том, что высший уровень экономического развития вовсе не всегда предполагает соответственно высокий уровень искусства. Таким образом, как античное искусство, так и Шекспир приводятся именно в доказательство того, что в некие эпохи человеческой истории какие–то причины обусловили собой необычайно высокий взлет художественного творчества несмотря на то, что эпохи эти в отношении экономической мощи человечества стояли ниже, чем эпоха развитого капитализма.¹

Но в то время как для античного искусства Маркс частью в этой же статье, частью в других своих сочинениях дает довольно полное объяснение как того обстоятельства, почему именно это искусство кажется еще и нам столь ценным, так и тех причин, которые обусловили собой это его совершенство, — для Шекспира мы этого не имеем. Однако, если пристально поискать в сочинениях Маркса и Энгельса, то можно найти кое–какие указания относительно обеих вышеупомянутых сторон оценки Шекспира, указания достаточно определительные.

Весной 1859 года Лассаль послал Марксу и Энгельсу свою драму «Франц фон Зикинген». Он сопроводил эту посылку большим письмом и даже специальным трактатом о сущности трагедии. Он просил своих друзей дать оценку его произведения.

Совершенно не сговариваясь между собой, Маркс и Энгельс дают чрезвычайно близкую по своей сущности оценку пьесы Лассаля. В соответственных письмах того и другого нашего учителя мы находим также важные замечания относительно Шекспира как образца драматургии.²

Так, в письме Маркса к Лассалю великий революционер указывает автору драмы на существенный ее недостаток с точки зрения самой ее идеи. По мнению Маркса, то обстоятельство, что Лассаль выбрал в качестве своих героев мнимореволюциоиных дворян, а не подлинно революционных крестьян тогдашней эпохи с их вождем Томасом Мюнцером, сразу же сделало драму гораздо менее значительной, чем какой она должна была быть.³

Давая таким образом чрезвычайно верное и важное указание относительно того, какие темы надо выбирать для обработки в настоящих революционных трагедиях, Маркс вместе с тем подчеркивает, что такой правильный выбор темы побудил бы Лассаля также переменить и форму драмы. Он пишет ему:

«Тебе само собой пришлось бы тогда больше шекспиризироватъ, между тем как сейчас я считаю шиллеровщину, превращение индивидов в простые рупоры духа времени, твоим крупнейшим недостатком».⁴

 

Читать далее...

1866 год ознаменовался удивительным происшествием, которое, вероятно, еще многим памятно. Не говоря уже о том, что слухи, ходившие в связи с необъяснимым явлением, о котором идет речь, волновали жителей приморских городов и континентов, они еще сеяли тревогу и среди моряков. Купцы, судовладельцы, капитаны судов, Шкиперы как в Европе, так и в Америке, моряки военного флота всех стран, даже правительства различных государств Старого и Нового Света были озабочены событием, не поддающимся объяснению.
      Дело в том, что с некоторого времени многие корабли стали встречать в море какой-то длинный, фосфоресцирующий, веретенообразный предмет, далеко превосходивший кита как размерами, так и быстротой передвижения.
      Записи, сделанные в бортовых журналах разных судов, удивительно схожи в описании внешнего вида загадочного существа или предмета, неслыханной скорости и силы его движений, а также особенностей его поведения. Если это было китообразное, то, судя по описаниям, оно превосходило величиной всех доныне известных в науке представителей этого отряда. Ни Кювье, ни Ласепед, ни Дюмериль, ни Катрфаж не поверили бы в существование такого феномена, не увидав его собственными глазами, вернее глазами ученых.

Читать далее...

26 июля 1864 года при сильном северо-восточном ветре мчалась, на всех парах вдоль Северного пролива великолепная яхта. На верхушке ее бизань-мачты развевался английский флаг, а на голубом вымпеле грот-мачты виднелись расшитые золотом, увенчанные герцогской короной инициалы "Э.Г.". Яхта носила название "Дункан". Она принадлежала лорду Эдуарду Гленарвану, одному из шестнадцати шотландских пэров, заседающих в палате лордов, почетному члену известного во всем Соединенном Королевстве Темзинского яхт-клуба.
      На борту "Дункана" находились: Гленарван, его молодая жена леди Элен и двоюродный брат - майор Мак-Наббс.
      Недавно спущенная на воду, яхта заканчивала пробное плавание в нескольких милях от залива Клайда и возвращалась в Глазго.
      На горизонте вырисовывался уже остров Арран, как вдруг вахтенный матрос доложил, что за кормой "Дункана" плывет какая-то огромная рыба. Капитан Джон Манглс немедленно приказал сообщить об этом лорду Эдуарду, и тот в сопровождении майора Мак-Наббса не замедлил подняться на ют [кормовую часть судна].
      - Что это за рыба? - спросил он капитана.
      - Я полагаю, сэр, что это крупная акула, - ответил Джон Манглс.
      - Акула в здешних водах! - недоверчиво воскликнул Гленарван.
      - В этом нет ничего удивительного, - подтвердил капитан, - это рыба-молот - вид акул, встречающийся во всех морях и под всеми широтами. Если я не ошибаюсь, то мы имеем дело с одной из этих подлых тварей. Если разрешите, сэр, и если леди Гленарван доставит удовольствие присутствовать при этой интересной охоте, то мы быстро узнаем, что это за рыба.

Читать далее...