С приходом к власти гитлеровцев стихийный капиталистический процесс концентрации капиталов и централизации производства, разорения и поглощения мелких предприятий крупными в огромной степени ускорился вследствие внеэкономических мер принуждения, проводимых фашистским правительством в интересах монополий. Опираясь на административный и судебный аппарат, финансовая олигархия устанавливала обязательные цены и квоты выпуска продукции, а также меры наказания за их нарушение, контролировала использование производственного аппарата, объем и направление инвестиций, наконец, насильственно захватывала мелкие предприятия и акционерные общества.

Одним из первых экономических мероприятий фашистского правительства явилась реприватизация государственной собственности. В годы экономического кризиса правительство, спасая концерны и банки от краха, на миллиарды марок закупило за счет налогоплательщиков их акции. Так, например, к 1932 году германское государство контролировало 70% капитала германских банков и, следовательно, большинство акционерных обществ. В одном лишь Дрезденском банке государству принадлежал 91% акций¹. После прихода к власти гитлеровцы поспешили безвозмездно вернуть эти акции монополистам, что в значительной степени усилило мощь финансовой олигархии. Так, например, Немецкий банк получил от фашистского государства акций на 20 млн. марок в 1934 году и еще на 35 млн. марок в 1936 году и вновь стал полностью частнокапиталистическим предприятием.

По требованию монополий правительство создало институт имперских «комиссаров по ценам». Через местные торгово-промышленные палаты «комиссары по ценам» следили за тем, чтобы соблюдались так называемые обязательные минимальные цены. Благодаря этому цены, устанавливаемые монополиями, получали силу закона.

Значительно усилившийся германский империализм не только отвергал всякое вмешательство западных держав в дела стран Центральной и Юго-Восточной Европы, которые рассматривались гитлеровцами как безраздельная сфера влияния немецких монополий, но открыто выступал за передел в свою пользу английских и французских колониальных империй.

Еще не успели немецко-фашистские войска оккупировать всю Судетскую область, как Гитлер 9 октября 1938 г. выступил с речью в расположенном на французской границе городе Саарбрюкене. Он резко обрушился на западные державы за их нежелание считаться с колониальными требованиями рейха и объявил немецкому народу, что Германия должна быть готова к столкновению с Англией и Францией². Здесь же Гитлер указал нацистской пропаганде основное направление для психологической подготовки населения к войне с западными странами: Англия и Франция проводят в отношении Германии политику окружения, стремятся не допустить ее к мировым источникам сырья и продовольствия.

Требования колоний стали после речи Гитлера в Саарбрюкене лейтмотивом всех выступлений нацистских вожаков. Сам Гитлер повторил их 6 ноября в Веймаре, 8 ноября — в Мюнхене и, наконец, в выступлении перед фашистским рейхстагом 30 января 1939 г. 24 октября 1938 г. официоз министерства иностранных дел «Дейче дипломатише корреспонденц» выступил со статьей, где детально «аргументировал» необходимость передачи Германии важнейших колоний Англии и Франции.

После Мюнхена значительно усилилась внешнеэкономическая экспансия фашистской Германии и ее проникновение в сферы влияния английского и французского капитала. В 1938—1939 годах немецкими фирмами было создано за границей свыше 10 тыс. торговых представительств. В малых странах Западной и Северной Европы, на Ближнем и Среднем Востоке Германии удалось серьезно потеснить Англию и Францию и овладеть важными позициями. Весьма показательным в этом отношении являлось положение, сложившееся в Индии.

Мюнхенский сговор разрядил внутриполитический кризис, который назревал в Германии осенью 1938 года. Немецкое население увидело, что Гитлер не одинок, что он пользуется открытой поддержкой правящих кругов Англии, Франции и США. Деятельность антифашистского движения в Германии была еще более затруднена. Вопрос о войне и мире, разъясняла КПГ немецким трудящимся, «отнюдь не решен мюнхенским соглашением... Не будем убаюкивать себя сказками о наступившем «вечном мире». Пока коричневые поджигатели войны стоят у руля, об этом не может быть и речи. Напротив, увеличив свою мощь, они теперь будут еще агрессивнее нападать на поборников мира»¹. Бернская конференция КПГ (январь — февраль 1939 г.) заклеймила мюнхенскую сделку как предательство дела мира. «Чем сплоченнее и активнее будут выступать антифашистские силы в самой Германии, — говорилось в резолюции конференции, — тем успешнее будет развиваться и борьба народов против реакционных профашистских пособников военной оси, против Чемберленов во всех странах»².

Что касается генеральско-чиновничьей фронды, то результаты мюнхенской сделки ее полностью удовлетворили, и группа по существу на время распалась. По крайней мере, вплоть до начала второй мировой войны «оппозиция» не проявляла никаких признаков жизни³. Это свидетельствовало о том, что успех агрессивной политики Гитлера в Мюнхене способствовал сплочению правящих кругов Германии вокруг нацистской партии. Опираясь на поддержку всех реакционных сил внутри страны, фашистское правительство получило возможность проводить новые мероприятия, направленные на дальнейшую подготовку агрессивной войны.

Среди таких мероприятий важное значение придавалось идеологической обработке населения, безудержному распространению шовинизма и антисемитизма. В этот период в Германии развернулись события, которые потрясли весь цивилизованный мир своей жестокостью и варварством.

7 ноября 1938 г. 17-летний еврейский юноша Гершель Грюншпан, незадолго до того вынужденный бежать из Германии, совершил в Париже покушение на секретаря немецкого посольства фон Рата. На допросе в полиции покушавшийся заявил, что он хотел тем самым обратить внимание международной общественности на варварские преследования, которым подвергаются евреи в фашистской Германии.

Гитлеровцы использовали покушение как удобный предлог для разжигания в стране антисемитизма и шовинизма; они хотели несколько поправить свое бедственное финансовое положение за счет прямого грабежа еврейского населения Германии. Читать далее...

Опираясь на поддержку западных держав, гитлеровцы во второй половине мая 1938 года резко усилили нажим на Чехословакию. Они стремились создать обстановку военной тревоги, чтобы принудить Чехословакию к капитуляции и вырвать у западных держав окончательное согласие на ее оккупацию. Вместе с тем германские фашисты готовились к тому, чтобы незамедлительно бросить части вермахта на Чехословакию. Еще 27 апреля 1938 г. английский посол в Праге докладывал в Лондон о заявлении Геринга: с Чехословакией будет покончено еще до лета¹. Это подтверждал в своем сообщении от 18 мая и Гендерсон. Он писал, что фашистское партийное руководство стремится поставить западные державы перед совершившимся фактом, надеясь, что последние согласятся с ним².

Гитлеровская провокация против Чехословакии началась утром 19 мая 1938 г. Части вермахта форсированным маршем передвигались к чехословацкой границе³. Вступил в силу разработанный еще зимой 1937/38 года план сосредоточения гитлеровских войск для удара по Чехословакии. Гитлеровцы стремились создать впечатление, что в пограничных с Чехословакией районах концентрируется чуть ли не вся немецко-фашистская армия. Небольшие подразделения вермахта, переброшенные из глубинных районов Германии, безостановочно передвигались вдоль чехословацкой границы с целью замаскировать сосредоточение у города Аш 6-й немецкой армии для удара в направлении Карловы Вары — Хомутов — Усти⁴.

Утром 20 мая Кейтель представил Гитлеру черновой проект директивы верховного командования, которая предусматривала нанесение Чехословакии «молниеносного удара в результате серьезного инцидента»⁵. В тот же день был организован и удобный для гитлеровцев «инцидент». Генлейновцы демонстративно прервали свои переговоры с чехословацким правительством, а сам Генлейн бежал в Германию. Вооруженные банды «добровольческого корпуса фюрера» вторглись в Чехословакию и захватили пограничный город Аш.

Почему и каким образом фашизм мог победить?

Фашизм — злейший враг рабочего класса и трудящихся. Фашизм — враг девяти десятых германского народа, девяти десятых австрийского народа, девяти десятых других народов фашистских стран. Как, каким образом этот злейший враг мог победить?

Фашизм смог притти к власти прежде всего потому, что рабочий класс благодаря политике классового сотрудничества с буржуазией, которую вели вожди социал-демократии, оказался расколотым, политически и организационно разоруженным перед лицом наступающей буржуазии. Коммунистические же партии были недостаточно сильны, чтобы помимо и против социал-демократии поднять массы и повести их на решительный бой против фашизма.

И на самом деле! Пусть миллионы социал-демократических рабочих, которые теперь вместе со своими коммунистическими братьями испытывают на себе ужасы фашистского варварства, подумают серьезно: если бы австрийский и германский пролетариат в 1918 г., когда вспыхнула революция в Германии и Австрии, не следовал за социал-демократическим руководством Отто Бауэра, Фридриха Адлера и Реннера в Австрии, Эберта и Шейдемана в Германии, а пошел бы по пути русских  большевиков, по пути Ленина и Сталина, сейчас не было бы фашизма ни в Австрии, ни в Германии, ни в Италии, ни в Венгрии, ни в Польше, ни на Балканах. Не буржуазия, а рабочий класс был бы уже давно хозяином положении в Европе. (Аплодисменты.)

Возьмем например австрийскую социал-демократию. Революция 1918 г. подняла ее на огромную высоту. Она имела власть в руках, она имела крепкие позиции в армии, в государственном аппарате. Опираясь на эти позиции, она могла в корне убить зарождающийся фашизм. Но она сдавала без сопротивления одну позицию рабочего класса за другой. Она позволила буржуазии укрепить свою власть, аннулировать конституцию, очистить государственный аппарат, армию и полицию от социал-демократических функционеров, отнять у рабочих арсенал. Она позволяла фашистским бандитам безнаказанно убивать социал-демократических рабочих, приняла условия гютенбергского пакта, открывшего фашистским элементам доступ на предприятия. В то же время вожди социал-демократии морочили рабочих линцской программой, где предвиделась альтернативная возможность вооруженного насилия над буржуазией и установления пролетарской диктатуры, заверяя их, что партия ответит призывом к генеральной забастовке и вооруженной борьбе, если правящие классы применят насилие к рабочему классу. Как будто вся политика подготовки фашистского нападения на рабочий класс не была цепью насилий над ним, прикрытых конституционными формами? Даже накануне и во время февральских боев руководство австрийской социал-демократии оставило героически борющийся шуцбунд изолированным от широких масс и обрекло австрийский пролетариат на поражение. Читать далее...

Товарищи! Уже VI конгресс Коммунистического Интернационала предупреждал международный пролетариат о назревании нового фашистского наступления и призывал к борьбе против него. Конгресс указывал, что «в более или менее развернутом виде фашистские тенденции и зародыши фашистского движения имеются почти всюду».

В условиях разразившегося глубочайшего экономического кризиса, резкого обострения общего кризиса капитализма, революционизирования трудящихся масс фашизм перешел к широкому наступлению. Господствующая буржуазия вое больше ищет спасения в фашизме в целях осуществления исключительных грабительских мер против трудящихся, подготовки хищнической империалистической войны, нападения на Советский Союз, порабощения и раздела Китая и на основе всего этого предотвращения революции.

Империалистические круги пытаются переложить всю тяжесть кризиса на плечи трудящихся. Для этого им нужен фашизм.

Они стараются разрешить проблему рынков за счет порабощения слабых народов, увеличения колониального гнета и нового передела мира путем войны. Для этого им нужен фашизм.

Они стремятся опередить нарастание сил революции путем разгрома революционного движения рабочих и крестьян и военного нападения на Советский Союз — оплот мирового пролетариата. Для этого им нужен фашизм.

В ряде стран, в частности в Германии, этим империалистическим кругам удалось до решающего поворота масс к революции нанести поражение пролетариату и установить фашистскую диктатуру. Читать далее...

Об идеологической борьбе против фашизма

Одна из наиболее слабых сторон антифашистской борьбы наших партий заключается в том, что они недостаточно и несвоевременно реагируют на демагогию фашизма и продолжают до сих пор пренебрежительно относиться к вопросам борьбы с фашистской идеологией. Многие товарищи не верили, что столь реакционная разновидность буржуазной идеологии, как идеология фашизма, доходящая в своей нелепости зачастую до сумасбродства, вообще способна завоевать массовое влияние. Это была большая ошибка. Далеко зашедшее гниение капитализма проникает до самой сердцевины его идеологии и культуры, а отчаянное положение широких народных масс сделает известные слои их восприимчивыми к заражению идеологическими отбросами этого гниения.

Эту силу идеологической заразы фашизма мы ни в коам случае не должны недооценивать. Мы должны, наоборот, со своей стороны развернуть широкую идеологическую борьбу на основе ясной, популярной аргументации и правильного, хорошо продуманного подхода к своеобразию национальной психологии народных масс.

Фашисты перетряхивают всю историю каждого народа для того, чтобы представить себя наследниками и продолжателями всего возвышенного и героического в его прошлом, а все, что было унизительного и оскорбительного для национальных чувств народа, используют как оружие против врагов фашизма. В Германии издаются сотни книг, преследующих лишь одну цель — фальсификацию на фашистский лад истории германского народа. Свежеиспеченные национал-социалистские историки стараются представить историю Германии таким образом, будто бы в силу какой-то «исторической закономерности» на протяжении двух тысяч лет проходит красной нитью линия развития, приведшая к появлению на исторической сцене национального «спасителя», «мессии» германского народа, известного «ефрейтора» австрийского происхождения! В этих книгах изображаются крупнейшие деятели германского народа в прошлом в качестве фашистов, а великие крестьянские движения — как прямые предтечи фашистского движения.

Муссолини усиленно старается нажить капитал на героическом образе Гарибальди. Французские фашисты выдвигают как свою героиню Жанну д’Дрк.

Единый фронт в странах,

где социал-демократы находятся в правительстве

Борьба за установление единого фронта поднимает и другую очень важную проблему — единого фронта в странах, где у власти находятся социал-демократические правительства или коалиционные с участием социалистов, как например в Дании, Норвегии, Швеции, Чехословакии и Бельгии.

Наше абсолютно отрицательное отношение к социал-демократическим правительствам, являющимся правительствами соглашательства с буржуазией, известно. Но, несмотря на это, мы не рассматриваем наличие социал-демократического правительства или правительственной коалиции социал-демократической партии с буржуазными партиями как непреодолимое препятствие для установления единого фронта с социал-демократами в определенных вопросах. Мы считаем, что и в этом случае вполне возможен и необходим единый фронт для защиты насущных интересов трудового народа и в борьбе против фашизма. Разумеется, в странах, где представители социал-демократических партий участвуют в правительстве, социал-демократическое руководство оказывает наиболее сильное сопротивление пролетарскому единому фронту. Это вполне понятно: ведь они хотят показать буржуазии, что именно они лучше и искуснее всех умеют держать в узде недовольные рабочие массы и предохранять их от влияния коммунизма. Однако тот факт, что социал-демократические министры отрицательно относятся к пролетарскому единому фронту, ничуть не может оправдать такого положения, когда коммунисты ничего не делают для создания единого фронга пролетариата.

Наши товарищи в Скандинавских странах часто идут по пути наименьшего сопротивления, ограничиваясь пропагандистским разоблачением социал-демократического правительства. Это ошибка. Например в Дании социал-демократические вожди уже десять лет сидят в правительстве, и коммунисты десять лет изо дня в день повторяют, что это буржуазное, капиталистическое правительство. Приходится предположить, что эта пропаганда известна датским рабочим. То, что значительное большинство все-таки отдает свои голоса социал-демократической правительственной партии, показывает лишь, что пропагандистского разоблачения правительства со стороны коммунистов недостаточно, однако не показывает, что эти сотни тысяч рабочих довольны всеми правительственными мероприятиями социал-демократических министров.

II. ЕДИНЫЙ ФРОНТ РАБОЧЕГО КЛАССА ПРОТИВ ФАШИ3МА

Товарищи! Миллионы рабочих и трудящихся в капиталистических странах ставят вопрос: как помешать приходу фашизма к власти и как свергнуть победивший фашизм? Коммунистический Интернационал отвечает: первое, что должно быть сделано, с чего необходимо начать,— это создание единого фронта, установление единства действий рабочих на каждом предприятии, в каждом районе, в каждой области, в каждой стране, во всем мире. Единство действий пролетариата в национальном и международном масштабе — вот могучее оружие, которое делает рабочий класс способным не только к успешной обороне, но и к успешному контрнаступлению против фашизма, против классового врага.

Значение единого фронта

Не ясно ли, что совместные действия сторонников партий и организаций двух интернационалов — Коммунистического и II Интернационала — облегчили бы отпор масс фашистскому натиску и увеличили бы политический вес рабочего класса?

Совместные действия партий обоих интернационалов против фашизма однако не ограничились бы влиянием на их теперешних сторонников — на коммунистов и социал-демократов; они оказали бы мощное воздействие на ряды католических, анархистских и неорганизованных рабочих, даже на тех, кто временно стал жертвой фашистской демагогии.

Более того, могучий единый фронт пролетариата оказал бы огромное влияние на все другие слои трудового народа — на крестьянство, на городскую мелкую буржуазию, на интеллигенцию. Единый фронт внушил бы колеблющимся слоям веру в силу рабочего класса.

 Но и это еще не все. Пролетариат империалистических стран имеет возможных союзников не только в лице трудящихся своей собственной страны, но и в угнетенных нациях колоний и полуколоний. Поскольку пролетариат расколот в национальном и международном масштабе, поскольку одна из его частей поддерживает политику сотрудничества с буржуазией и в особенности ее угнетательский режим в колониях и полуколониях, это отталкивает от рабочего класса угнетенные народы колоний и полуколоний и ослабляет мировой антиимпериалистический фронт. Всякий шаг на пути к единству действий, направленный на поддержку освободительной борьбы колониальных народов, со стороны пролетариата империалистических метрополий означает превращение колоний и полуколоний в один из главных резервов мирового пролетариата.

Почему и каким образом фашизм мог победить?

Фашизм — злейший враг рабочего класса и трудящихся. Фашизм — враг девяти десятых германского народа, девяти десятых австрийского народа, девяти десятых других народов фашистских стран. Как, каким образом этот злейший враг мог победить?

Фашизм смог притти к власти прежде всего потому, что рабочий класс благодаря политике классового сотрудничества с буржуазией, которую вели вожди социал-демократии, оказался расколотым, политически и организационно разоруженным перед лицом наступающей буржуазии. Коммунистические же партии были недостаточно сильны, чтобы помимо и против социал-демократии поднять массы и повести их на решительный бой против фашизма.

И на самом деле! Пусть миллионы социал-демократических рабочих, которые теперь вместе со своими коммунистическими братьями испытывают на себе ужасы фашистского варварства, подумают серьезно: если бы австрийский и германский пролетариат в 1918 г., когда вспыхнула революция в Германии и Австрии, не следовал за социал-демократическим руководством Отто Бауэра, Фридриха Адлера и Реннера в Австрии, Эберта и Шейдемана в Германии, а пошел бы по пути русских  большевиков, по пути Ленина и Сталина, сейчас не было бы фашизма ни в Австрии, ни в Германии, ни в Италии, ни в Венгрии, ни в Польше, ни на Балканах. Не буржуазия, а рабочий класс был бы уже давно хозяином положении в Европе. (Аплодисменты.)

Возьмем например австрийскую социал-демократию. Революция 1918 г. подняла ее на огромную высоту. Она имела власть в руках, она имела крепкие позиции в армии, в государственном аппарате. Опираясь на эти позиции, она могла в корне убить зарождающийся фашизм. Но она сдавала без сопротивления одну позицию рабочего класса за другой. Она позволила буржуазии укрепить свою власть, аннулировать конституцию, очистить государственный аппарат, армию и полицию от социал-демократических функционеров, отнять у рабочих арсенал. Она позволяла фашистским бандитам безнаказанно убивать социал-демократических рабочих, приняла условия гютенбергского пакта, открывшего фашистским элементам доступ на предприятия. В то же время вожди социал-демократии морочили рабочих линцской программой, где предвиделась альтернативная возможность вооруженного насилия над буржуазией и установления пролетарской диктатуры, заверяя их, что партия ответит призывом к генеральной забастовке и вооруженной борьбе, если правящие классы применят насилие к рабочему классу. Как будто вся политика подготовки фашистского нападения на рабочий класс не была цепью насилий над ним, прикрытых конституционными формами? Даже накануне и во время февральских боев руководство австрийской социал-демократии оставило героически борющийся шуцбунд изолированным от широких масс и обрекло австрийский пролетариат на поражение. Читать далее...