Шерфиг (Scherfig) Ханс (р. 8.4.1905, Копенгаген), датский писатель-сатирик, художник. Член КП Дании. В романе "Мёртвый человек" (1937, рус. пер. 1972) рассматривает проблемы искусства в капиталистическом обществе. Сатирические романы "Пропавший чиновник" (1938, рус. пер. 1956), "Загубленная весна" (1940, рус. пер. 1960), антифашистский роман "Идеалисты" (1945) посвящены судьбе буржуазной интеллигенции. Используя приём "ложного детектива", Шерфиг обличает социальную несправедливость, лицемерие буржуазной морали, антигуманную систему воспитания и бюрократизм государственной машины. 22 июня 1941 Шерфиг был арестован гитлеровскими оккупантами, в 1943 бежал и до конца войны находился в подполье. Роман "Ботус Окцитанус, или Восьмиглазый Скорпион" (1953, рус. пер. 1956) направлен против коррупции верхов в послевоенной Дании. В романе "Замок “Фрюденхольм”" (1962, рус. пер. 1965) Шерфиг изобразил 2-ю мировую войну 1939—1945. В повести "Пропавшая обезьяна" (1964, рус. пер. 1965) дал резкую критику современного модернистского искусства. Автор многих работ по вопросам литературы и искусства, в том числе книги "По пути к созвездию Водолея" (1951), "Три поэта" (1963) о Н. Григе, Б. Брехте, Х. Кирке. Сотрудник коммунистической прессы. Автор путевых очерков об СССР ("Путешествие по Советскому Союзу", 1951) и странах социализма.

Лит.: Кристенсен С. М., Датская литература 1918—1952, М., 1963; Dansk litteratur historie, bd 4, Kbh., 1966; Ханс Шерфиг. Биобиблиографич. указатель, М., 1965.

Прошло двадцать лет с той поры, когда правительства европейских государств (и в их числе правительство русского царя) затеяли международную бойню. За четыре года этой небывалой бойни истребили, изуродовали свыше 30 миллионов отборно здоровых людей, распылили в воздухе и утопили в морях десятки миллионов тонн ценнейших металлов, сожгли множество деревень, разрушили города, ограбили так называемых «мирных жителей» и, между прочим, расстреляли десятки церквей, в которых попы всех стран перед войной умоляли бога «о благоденственном и мирном житии, здравии и спасении души», а во время войны – «о победе и одолении всякого врага и супостата». Факт расстрела буржуазными пушками «храмов божиих» совершенно определённо вскрывает активное и даже яростное участие христианской церкви в кровавых и гнусных распрях лавочников, – это единственный, хотя и ничтожный «положительный» результат войны, ибо он, вероятно, разрушил веру в бога тех рабочих и крестьян, которые ещё продолжали веровать в несуществующее, чтоб облегчить тяжести и горести своего реального существования рабов.

Повоевав четыре года, победив друг друга, лавочники Европы обнаружили, что настоящий «враг и супостат» оказался в России. Тогда лавочники-победители приказали генералам своим ограбить, истребить русских рабочих, крестьян, но последние, набив царским и европейским генералам толстые морды, выгнали их из России.

Нужно было обладать прозорливостью Энгельса, чтобы еще в 1895 году предсказать то, что центр мирового революционного движения переместится из передовых на то время Франции и Германии в отсталую и забитую царскую Россию.

Нет никакого сомнения, что предсказание Энгельса было обусловлено в первую очередь его знакомством со многими русскими революционерами, людьми, полностью, без остатка, посвятившими свою жизнь делу революции. Это был совершенно непривычный для тогдашней Европы тип людей. Достаточно обратить внимание на тот факт, что прототипом классического литературного образа европейского революционера, выведенного в романе Э.Л. Войнич «Овод», послужил русский же революционер-народник Степняк-Кравчинский, с которым Энгельс, кстати, тоже был знаком. К слову сказать, С. Степняк-Кравчинский сам был весьма неплохим писателем, книги которого и сегодня читаются с интересом.

Пожалуй, ни одна нация, кроме русской, не дала такого количества самоотверженных, отчаянных, беззаветно преданных делу, и в то же время, высокообразованных и высоконравственных революционеров. Ленин в своей известной статье «Памяти Герцена» выделяет «три поколения, три класса, действовавшие в русской революции». Позволю себе привести цитату из этой статьи, раньше изучаемой в школе, но совершенно незнакомой современной молодежи»:

«Сначала дворяне и помещики, декабристы и Герцен. Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало. Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию.

Ее подхватили, расширили, укрепили, закалили революционеры-разночинцы, начиная с Чернышевского и кончая героями «Народной воли». Шире стал круг борцов, ближе их связь с народом. «Молодые штурманы будущей бури» - звал их Герцен. Но это не была еще сама буря.

Буря, это - движение самих масс. Пролетариат, единственный до конца революционный класс, поднялся во главе их и впервые поднял к открытой революционной борьбе миллионы крестьян. Первый натиск бури был в 1905 году».

В этой цитате Ленин подчеркивает именно массовость пролетарского движения в противовес движению заговорщиков, героев-одиночек, каковыми были выступления декабристов и народников. Но это вовсе не значит, что масса революционного русского пролетариата была безликой и действовала исключительно стихийно.

Отнюдь. Пролетарское движение выдвинуло своих героев, которые ничем не уступают своим великим предшественникам ни в мужестве, ни в готовности к самопожертвованию, ни в величии духа.

Сегодня хотелось бы вспомнить о человеке, который тоже стал прототипом литературного героя - молодого рабочего Павла Власова из горьковской повести «Мать». Речь идет о Петре Заломове; его рассказы и письма о сормовской первомайской демонстрации 1902 года, о подготовке к ней и своем участии в работе социал-демократической организации вдохновили Максима Горького написать это произведение. За образом главной героини «Матери» - Пелагеи Ниловны также стоит реальный человек - мать Петра Заломова - Анна Кирилловна Заломова.