ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

 

1

На пороге они обнялись.

— Здравствуй, мой милый! Здравствуй, голубчик! — Хозяин был взволнован, густой, рыкающий бас ему изменил. — Входи, входи, не бойся, — радостно говорил он, подталкивая гостя в спину. — Да не смутит тебя эта безумная роскошь!..

Переступив порог, гость осмотрелся. В довольно большой комнате, кроме двери, через которую он вошел, были четыре стены, два окна, потолок и пол, очень чистый, еще не утративший строительной новизны. Ни стола, ни стульев, ни вообще какой–либо мебели не было. Только под одним из окон плашмя лежал распухший старый чемодан, накрытый четырьмя снежной свежести носовыми платками. На чемодане, окружая бутылку с водкой и два стаканчика из дешёвого ярко–розового стекла, расположились коробки со шпротами и бычками, полуметровое полено колбасы, каравай хлеба, четверть головки голландского сыра, крупные луковицы, помидоры, огурцы. В углу комнаты, свернутый в тюк, ожидал ночи полосатый тощий волосяной матрац; на нем, сложенное в несколько раз, лежало зеленое одеяло из верблюжьей шерсти. На стенах, оклеенных пестрыми обоями, кое–где были пришпилены булавками странички чистой тетрадочной бумаги.

— Прямо к столу, прямо к столу, дорогой Витенька! А то мой личный повар и так уже ворчит. Индейка, говорит, перетомилась. И черепаховый суп перекипел. А знаешь, какие они капризные, эти черепаховые супы?

Присели на пол возле чемодана, один против другого: хозяин комнаты — старый драматический актер Александр Гуляев и гость — недавно отпраздновавший свое тридцативосьмилетие художник Виталий Козаков.

— Подымем прежде вот эти драгоценные венецианские кубки с бургундским, а потом уже и поговорим.

Хозяин наполнил стаканчики. Чокнулись, сказали: «За встречу», выпили, поморщились, принялись закусывать. Отламывали хлеб, резали колбасу, поддевали бычков на вилки, говоря: «Как все–таки восхитительны эти дальневосточные сардины» или: «А печеный лангуст — изумительнейшая из закусок». С хрустом грызли огурцы, называя их то корнишонами, то какими–то андивами. Нюхали лук.

Читать далее...

В 1969 году  Всеволод Анисимович Кочетов написал роман "Чего же ты хочешь?", Писатель, военный журналист, он поднял Знамя классовой борьбы в черную эпоху СЛЯКОТИ, называемой "оттепелью" и, потом, "застоем"  Пророческий роман, о тех причинах которые разрушат первое в мире государство трудящихся.

Через всё повествование проходит линия неравного противостояния двух миров. Мир старый, отживший несправедливый, всей своей мощью пытается задавить мир новый, зародившийся на одной шестой части земли и ведущий к светлому будущему всех людей. Мир наживы и эксплуатации в своих целях использует фашизм, религию, ложь, предательство и прочие гнусности. Помощниками ему становятся мещанство, невежество.

Яркими красками показана классовая борьба в искусстве, троцкизм в политике, человеческие отношения в обществе. В книге поднимается большой пласт проблем, который не хотели замечать и принимать на свой счет руководители СССР. Кочетов пишет о том, что уже появилось и что уже присутствует в советском обществе не один год.

Недаром после выхода книги на автора обрушился шквал необоснованной критики и клеветы со стороны "творческой интеллигенции" и молчаливый запрет со стороны руководства партии. Это был страх перед реальностью.

Читать далее...

Кочетов Всеволод Анисимович [22.1(4.2).1912, Новгород - 4 ноября 1973 (61 год)], русский советский писатель.

Член КПСС с 1944.

Окончил сельско-хозяйственный техникум (1931). Был рабочим судостроительной верфи, агрономом.

В годы Великой Отечественной войны 1941—1945 сотрудник газет Ленинградского фронта.

Главный редактор «Литературной газеты» (1955—1959), журнала «Октябрь» (с 1961).

Печататься начал в 1934.

Повести «На невских развалинах» (1946) и «Предместье» (1947) посвящены событиям Великой Отечественной войны.

Послевоенной жизни села посвящены повесть «Кому светит солнце» (1949; новый вариант — «Профессор Майбородов», 1961), роман «Под небом родины» (1950; новый вариант — «Товарищ агроном», 1961) и др.

Роман Кочетова «Журбины» (1952; фильм «Большая семья», 1954), рисующий жизнь трёх поколений рабочей династии, — одно из значительных произведений советской литературы о рабочем классе. Для романов «Братья Ершовы» (1958), «Секретарь обкома» (1961; одноименный фильм, 1964), «Угол падения» (1967; одноименный фильм, 1970), «Чего же ты хочешь?» (1969) характерно обращение к острым и злободневным вопросам современности; романы вызвали оживлённую полемику в печати.

Награжден 2 орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Красной Звезды и медалями.

Соч.: Избр. произв., т. 1—3, М., 1962; Годы фронтовые. Повести, рассказы, очерки. [Вступ. ст. В. Чалмаева], М., 1964; Город в шинели. Записи военных лет. Повесть, рассказы. [Вступ. ст. В. Лаптева], М., 1967; Кому отдано сердце. Публицистика, М., 1970; Ленинградские повести, М., 1972.

Лит.: Веленгурин Н., Всеволод Кочетов. Творческая биография, М., 1970; Андреев Ю., О романе Всеволода Кочетова «Чего же ты хочешь?», «Литературная газета», 1970, 11 февр.; Паленов В., Раздумья и тревоги, «Наш современник», 1972, № 2; Русские советские писатели-прозаики. Биобиблиографический указатель, т. 2, Л., 1964. В. А. Калашников.

 

Сочинения

Дозор (стихотворение), 1934.

На невских равнинах (повесть), 1946.

Предместье (повесть), 1947.

Кому светит солнце (повесть), 1949 (новый вариант — «Профессор Майбородов», 1961).

Черты характера (сборник рассказов). — Л.: Лениздат, 1949.

Под небом родины (роман), 1950 (новый вариант — «Товарищ агроном», 1961).

Журбины (роман), 1952 (экранизация в 1954 году — «Большая семья»).

Братья Ершовы (роман), 1958.

Молодость с нами (роман), 1956.

Руки народа. Из китайского дневника. — М.: Советский писатель, 1961.

По двум тысячелетиям. Поездка в Италию. — М.: Молодая гвардия, 1961

Секретарь обкома (роман), 1961 (экранизирован в 1963 году).

Улицы и траншеи. Записи военных лет, 1965. (здесь под именем Веры Горбылёвой изображена жена Кочетова Вера Андреевна[106], 1914—2001[105])

Встречи добрые и недобрые. — М.: Правда, 1966

Остров бурь. — М.: Молодая гвардия, 1967

Угол падения (роман), 1967 (экранизация в 1970 году — «Угол падения»).

Итальянские странички. — М.: Правда, 1968

Чего же ты хочешь? (роман), 1969.

Читать далее...

Впервые повесть была опубликована в журнале "Октябрь" за 1929 год (No 4-7) под рубрикой "Пережитое". Эта рубрика, как и само название, под которым повесть печаталась - "Обыкновенная биография", - подчеркивали автобиографический характер произведения. С таким же названием повесть вышла в свет в 1930 году в двух выпусках "Роман-газеты для ребят".
      Тихий городок Арзамас, реальное училище, детские игры, взбудоражившая город весть о революции... Все это и многое другое действительно перешло в повесть прямо из мальчишеских лет писателя. Как и герой повести, он быстро повзрослел, дневал и ночевал в арзамасском клубе большевиков, мать его работала фельдшерицей, отец находился на фронте. В образе большевика "Галки" в повести выведен преподаватель реального училища Николай Николаевич Соколов. Когда Аркадий Голиков (Гайдар) в 1919 году ушел на гражданскую войну, ему, как и герою повести Борису Горикову, едва исполнилось пятнадцать лет.
      Но полного совпадения судеб писателя и героя его повести, конечно, искать не следует. Так, например, в повести отец Бориса Горикова по приговору военного суда царской армии расстрелян, а отец писателя Петр Исидорович Голиков стал в Красной Армии комиссаром полка. Путь самого писателя на фронт был иным, чем у Бориса Горикова.
      Желая указать на то, что образ Бориса Горикова собирательный, что в нем соединены черты многих юношей, которых позвала на служение народу Великая Октябрьская социалистическая революция, писатель и дал сначала своей повести название "Обыкновенная биография". На "обыкновенность", т.е. типичность своего жизненного пути, как и пути героя повести, Аркадий Гайдар указывал и позже. "Это не биография у меня необыкновенная, а время было необыкновенное, - писал он в 1934 году. - Это просто обыкновенная биография в необыкновенное время".

Читать далее...

     - Ты,  конечно, думал, что я стар, хром, уродлив и несчастен, - говорил старик Ивашке - А на самом деле я самый счастливый человек на свете.

      Ударом бревна мне переломило ногу,  -  но  это тогда,  когда мы  -  еще неумело -  валили  заборы  и  строили баррикады,  поднимали восстание против царя, которого ты видел только на картинке.

     Мне вышибли зубы,  - но это тогда, когда, брошенные в тюрьмы, мы дружно пели революционные песни.  Шашкой в бою мне рассекли лицо,  -  но это тогда, когда первые народные полки уже били и громили белую вражескую армию.

     На соломе, в низком холодном бараке метался я в бреду, больной тифом. И грозней смерти звучали надо мной слова о  том,  что  наша страна в  кольце и вражья  сила  нас  одолевает.  Но,  очнувшись вместе  с  первым лучом  вновь сверкнувшего солнца,  узнавал я,  что  враг  опять  разбит и  что  мы  опять наступаем.

     И,  счастливые,  с  койки на  койку протягивали мы друг другу костлявые руки и  робко мечтали тогда о  том,  что пусть хоть не при нас,  а после нас наша страна будет такой вот,  как она сейчас,  -  могучей и великой.  Это ли еще,  глупый Ивашка, не счастье?! И на что мне иная жизнь? Другая молодость? Когда и моя прошла трудно, но ясно и честно!

Читать далее...

Даже в ребяческие годы он никогда не мечтал о профессии летчика, моряка или артиллериста. Копируя взрослых, он собирал на пустыре детвору и, взобравшись на холм ржавого заводского хлама, кричал, захлебываясь:

- Митинг открыт! Пролетарские дети всех стран, объединяйтесь!

В школе он был вожаком пионеров, в горпромуче - вожаком комсомольцев, на шахте - партийным вожаком; друзья в шутку называли его "профессиональным революционером". Никогда его не влекло ни к какой другой профессии, кроме этой единственной: вести за собой людей.

В комитете говорили ему:

- Алексей, надо поднять народ!

И он, весело тряхнув головой, отвечал:

- Подыму!

Он подымал комсомольцев на лыжную вылазку, колхозников - на уборку, домохозяек - на древонасаждение, шахтеров - на стахановский штурм. Он и сам не знал, отчего люди идут за ним - в стужу, в ночь, в непогоду. У него не было ни огненного красноречия, ни пламенных слов, - горячее сердце, вот и все, что он имел. Но он знал своих ребят и ключи к ним - молодые или бородатые, все они были его ребята, его народ - и он знал свою власть над ними. И эта власть, в которой не было для него личных выгод, а только одно беспокойство, и вечное горение, и простуженное горло, и небритые щеки, и ночи без сна, - эта власть над душой человека сама по себе была ему наградой.

Война застала его секретарем горкома партии и превратила в комиссара батальона. Он был хорошим комиссаром, его любили. И он любил свой батальон. Эти окопные парни, эти пропахшие порохом воины были ему давно знакомы. Ни шинель, видавшая виды, ни подсумки, ни снаряжение не могли скрыть в них его старых ребят: это был тот же его народ - раньше он поднимал его в труд, теперь поведет на драку.

Но вот на днях шел бой за курган "Семь братьев", и батальон его полка не поднялся в атаку. Батальон лежал под огнем у кургана, и никакая сила не могла оторвать бойцов от влажной, сырой земли, к которой они жадно приникли, в которую впились ногтями, вдавились коленями, прижались лицом.

- Ну, комиссар, надо подымать народ! - сказал Алексею раненый командир батальона.

И Алексей, тряхнув головой, ответил:

- Подыму!

Читать далее...

По одноименному роману Федора Гладкова.
На цементный завод, разрушенный в дни гражданской войны, вернулся демобилизованный военком Глеб Чумалов, бывший рабочий завода. Партия поручила ему большое дело — стать во главе восстановительных работ. Чумалову приходилось бороться с косностью некоторых деморализованных безработицей, опустившихся рабочих, бюрократизмом старых и новых чиновников советского аппарата, перебоями в получении необходимых стро¬ительству денег и материалов, злобными происками замаскировавшихся врагов из числа технических специалистов. Глебу Чумалову, сколотившему вокруг себя дружный коллектив партийцев и рабочих-энтузиастов, удалось преодолеть все препятствия — цементный завод вступил в число действующих предприятий молодой Советской республики.

Фёдор Гладков

ЦЕМЕНТ

«Я   ЖИЛ   И   ДЫШАЛ   ЭТОЙ   БОРЬБОЙ…»

Отгремели громы гражданской войны, и советский народ с энтузиазмом перешел к хозяйственному строительству. Началась героическая битва на мирном фронте. $CUT$

Главной задачей литературы социалистического реализма становится изображение великой созидательной работы, свободного труда советского человека.

Читать далее...

Товарищи! О стахановцах здесь, на этом совещании, так много и так хорошо говорили, что мне, собственно, мало что остается сказать. Все же, раз меня вызвали на трибуну, придется сказать несколько слов.

Стахановское движение нельзя рассматривать как обычное движение рабочих и работниц. Стахановское движение – это такое движение рабочих и работниц, которое войдет в историю нашего социалистического строительства как одна из самых славных ее страниц.

В чем состоит значение стахановского движения?

Прежде всего в том, что оно выражает новый подъем социалистического соревнования, новый, высший этап социалистического соревнования. Почему новый, почему высший? Потому, что оно, стахановское движение, выгодно отличается как выражение социалистического соревнования от старого этапа социалистического соревнования. В прошлом, года три тому назад, в период первого этапа социалистического соревнования, социалистическое соревнование не обязательно было связано с новой техникой. Да тогда у нас, собственно, и не было почти новой техники. Нынешний же этап социалистического соревнования – стахановское движение, наоборот, обязательно связан с новой техникой. Стахановское движение было бы немыслимо без новой, высшей техники. Перед вами люди, вроде товарищей Стаханова, Бусыгина, Сметанина, Кривоноса, Пронина, Виноградовых и многих других, люди новые, рабочие и работницы, которые полностью овладели техникой своего дела, оседлали ее и погнали вперед. Таких людей у нас не было или почти не было года три тому назад. Это – люди новые, особенные. [c.79]

Далее. Стахановское движение – это такое движение рабочих и работниц, которое ставит своей целью преодоление нынешних технических норм, преодоление существующих проектных мощностей, преодоление существующих производственных планов и балансов. Преодоление – потому что они, эти самые нормы, стали уже старыми для наших дней, для наших новых людей. Это движение ломает старые взгляды на технику, ломает старью технические нормы, старые проектные мощности, старые производственные планы и требует создания новых, более высоких технических норм, проектных мощностей, производственных планов. Оно призвано произвести в нашей промышленности революцию. Именно поэтому оно, стахановское движение, является в основе своей глубоко революционным.

Здесь говорили уже, что стахановское движение как выражение новых, более высоких технических норм представляет собой образец той высокой производительности труда, которую может дать только социализм и чего не может дать капитализм. Это совершенно правильно. Почему капитализм разбил и преодолел феодализм? Потому, что он создал более высокие нормы производительности труда, он дал возможность обществу получать несравненно больше продуктов, чем это имело место при феодальных порядках. Потому, что он сделал общество более богатым. Почему может, должен и обязательно победит социализм капиталистическую систему хозяйства? Потому, что он может дать более высокие образцы труда, более высокую производительность труда, чем капиталистическая система хозяйства. Потому, что он может дать обществу больше продуктов и может сделать общество более богатым, чем капиталистическая система хозяйства. Читать далее...

Вот к чему мы шли, а что имеем теперь?

Сергей МИХАЛКОВ

ПЕРВАЯ ТРОЙКА ИЛИ ГОД 2001й...

 

Героическая феерия в двух частях, семи картинах

Консультант - летчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза Алексей ЛЕОНОВ.

Светлой памяти ЮРИЯ ГАГАРИНА посвящается

Автор.

Действующие лица Федя ДРУЖИНИН Вадим Гонтарев Наташа Печатникова - школьники 12-14 лет

Дружинина Зоя Петровна - Федина бабушка.

Титов Герман Степанович - летчик-космонавт, Герой Советского Союза. По воле автора пьесы - начальник Главного управления межпланетных сообщений СССР.

Артамонов Артем Иванович - академик.

Павловский - представитель горкома комсомола.

Леночка - секретарша.

Ричард Вуд - корреспондент американской газеты "Уоркер".

ОТ АВТОРА. Действие происходит на советской земле и в космосе в начале XXI века. В пьесе частично использованы записи бесед с крупнейшими советскими учеными, обобщенные журналистом В. Губаревым в книге "ЧЕЛОВЕК, ЗЕМЛЯ, ВСЕЛЕННАЯ".

Читать далее...

Аркадий Гайдар - любимый писатель советских людей.

Сама жизнь Аркадия Гайдара - это интересная и волнующая книга. Большевик, комиссар, коммунист до последнего вздоха.  Шестнадцати лет от роду он командовал полком. Двадцати лет написал свою первую большую книгу. Он был красноармейцем, командиром, военным корреспондентом, писателем, путешественником, даже охотником. Много интересного, а порой и тяжёлого пришлось пережить Гайдару.

Вся жизнь его - подвиг во имя счастья трудового народа

 

Аркадий Гайдар. Пусть светит

 

      Отец запаздывал, и за стол к ужину сели трое: босой парень Ефимка, его маленькая сестренка Валька и семилетний братишка по прозванию Николашка-баловашка.
      Только что мать пошла доставать кашу, как внезапно погас свет.
      Мать из-за перегородки закричала:
      - Кто балуется? Это ты, Николашка? Смотри, идоленок, добалуешься!
      Николашка обиделся и сердито ответил!
      - Сама не видит, а сама говорит. Это не я потушил, а, наверное, пробки перегорели.
      Тогда мать приказала:

      - Пойди, Ефимка, притащи из сеней лестницу. Да поставь сначала сахарницу на полку, а то эти граждане в темноте разом сахар захапают.
      Вышел Ефим в сени, смотрит: что за беда? И на улице темно, и на станции темно, и кругом темно. А тут еще небо в черных тучах и луна пропала.
      Забежал Ефим в комнату и сказал:
      - Зажигайте, мама, коптилку. Это не пробки перегорели, а, наверное, что-нибудь на заводе случилось.
      Мать пошла в чулан за керосином, а Ефимка, разыскивая сапоги, торопливо полез под кровать. Левый сапог нашел, а правый никак.
      - Наверное, это вы опять куда-нибудь задевали? - спросил он у притихших ребятишек.

Читать далее...