Участник Великой Отечественной войны, военный разведчик, подполковник, партизан.

Член ВКП(б) с 1926 года.

Биография

Георгий Брянцев родился в станице Александрийской (Ставропольский край) в семье казака.

Окончил горный техникум и школу военно-морских лётчиков.

С 1925 по 1950 год служил в Советской Армии.

В период Великой Отечественной войны начальник оперативной группы по руководству партизанскими отрядами, дважды перебрасывался в тыл врага со специальными заданиями.

В 1942—1943 годах участвовал в партизанском движении в брянских лесах. Неоднократно выполнял в тылу врага задания командования Брянского фронта и Орловского обкома ВКП(б).

Начал печататься в 1948, член Союза писателей с 1949.

Скончался 26 декабря 1960 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище (

Творчество

От нас никуда не уйдёшь (сборник партизанских рассказов) (1948)

По ту сторону фронта (1949)

Их было четверо (сборник рассказов)

Тайные тропы (1953)

Следы на снегу (1954)

Клинок эмира

Голубой пакет (1954-1955)

Это было в Праге (1955)

По тонкому льду (роман) (1960)

Конец осиного гнезда (1960)

Произведения выходили в книжных сериях: Библиотека приключений, Библиотека приключений и научной фантастики, Мир приключений, Библиотека советского детектива, Военные приключения и других.

Военно-приключенческие произведения писателя принесли ему широкую известность.

Экранизации

Следы на снегу (1955)

По тонкому льду (1966)

Награды

орден Ленина (1.06.1951)

два ордена Красного Знамени (1.09.1942; 30.04.1946)

орден Красной Звезды (3.11.1944)

орден «Знак Почёта» (6.12.1951)

медаль «За боевые заслуги» (21.02.1942; был представлен к медали «За отвагу»)

медаль «Партизану Отечественной войны» I степени (28.05.1943)

медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»

медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»

знак «Почётный чекист»

золотые и серебряные часы

именное оружие

Читать далее...

И потому велико было удивление толпы, в несметном числе наполнявшей зал в ожидании вердикта суда, когда председатель прочел приговор, которым Тапиока присуждался к шести годам тюремного заключения.

– На сколько? – переспросил Тапиока, плохо расслышавший.

– На шесть лет, – грустно повторил ему начальник карабинеров.

Тогда Тапиока со своеобразной торжественностью поднял руку по направлению к судьям и возгласил несколько приподнятым взволнованным голосом.

– Я не крал ничего… Но если за кражу трех мильонов полагается всего шесть лет отсидки, – ладно же!…

Все замерли в ожидании.

– Ладно! Тогда даю слово, что как только выйду на волю, все сделаю, чтобы и впрямь их украсть!

Среди оглушительного шума публика поднялась уже, чтобы направиться к выходу, как вдруг громкий, звучный и властный голос, заставивший вздрогнуть синьору Орнано, покрыл собою весь этот гвалт.

– Маленькое заявление, господин председатель! – крикнул этот голос.

Читать далее...

В е с н а - К р а с н а

В урочный час обычной чередою

Являюсь я на землю берендеев,

Нерадостно и холодно встречает

Весну свою угрюмая страна.

Печальный вид: под снежной пеленою

Лишенные живых, веселых красок,

Лишенные плодотворящей силы,

Лежат поля остылые. В оковах

Игривые ручьи, - в тиши полночи

Не слышно их стеклянного журчанья.

Леса стоят безмолвны, под снегами

Опущены густые лапы елей,

Как старые, нахмуренные брови.

В малинниках, под соснами стеснились

Холодные потемки, ледяными

Сосульками янтарная смола

Висит с прямых стволов. А в ясном небе

Как жар горит луна и звезды блещут

Читать далее...

  Незадолго до появления на сцене "Грозы" мы разбирали очень подробно все произведения Островского. Желая представить характеристику таланта автора, мы обратили тогда внимание на явления русской жизни, воспроизводимые в его пьесах, старались уловить их общий характер и допытаться, таков ли смысл этих явлений в действительности, каким он представляется нам в произведениях нашего драматурга. Если читатели не забыли, - мы пришли тогда к тому результату, что Островский обладает глубоким пониманием русской жизни и великим уменьем изображать резко и живо самые существенные ее стороны. "Гроза" вскоре послужила новым доказательством справедливости нашего заключения. Мы хотели тогда же говорить о ней, но почувствовали, что нам необходимо пришлось бы при этом повторить многие из прежних наших соображении, и потому решились молчать о "Грозе", предоставив читателям, которые поинтересовались нашим мнением, поверить на ней те общие замечания, какие мы высказали об Островском еще за несколько месяцев до появления этой пьесы. Наше решение утвердилось в вас еще более, когда мы увидели, что по поводу "Грозы" появляется во всех журналах и газетах целый ряд больших и маленьких рецензий, трактовавших дело с самых разнообразных точек зрения. Мы думали, что в этой массе статеек скажется наконец об Островском и о значении его пьес что-нибудь побольше того, нежели что мы видели в критиках, о которых упоминали в начале первой статьи нашей о "Темном царстве"*. В этой надежде и в сознании того, что наше собственное мнение о смысле и характере произведений Островского высказано уже довольно определенно, мы и сочли за лучшее оставить разбор "Грозы".

  Но теперь, снова встречая пьесу Островского в отдельном издании и припоминая все, что было о ней писано, мы находим, что сказать о ней несколько слов с нашей стороны будет совсем не лишнее. Она дает нам повод дополнить кое-что в наших заметках о "Темном царстве", провести далее некоторые из мыслей, высказанных нами тогда, и - кстати - объясниться в коротких словах с некоторыми из критиков, удостоивших нас прямою или косвенною бранью.

Читать далее...

Совсем другое дело — серьезная марксистская переоценка нашего культурного прошлого, — переоценка, которая заставляла Маркса вновь и вновь с любовью перечитывать Шекспира, Гомера или Бальзака и в то же время с едкой иронией относиться к многим художественным кумирам буржуазии. Мы в России должны пересмотреть наше культурное достояние под углом зрения интересов пролетариата, широко понимаемых.

Это — трудная задача. Этому помогают юбилеи, но, к сожалению, у нас нет людей, совершенно свободных от другого дела и способных в достаточной мере отдаться работе таких переоценок даже по поводу юбилеев. Наша литературная критика еще очень слаба. У нас таких критиков один-два, и обчелся. Например, тов. Воронский, с которым можно соглашаться или не соглашаться в деталях, но который производит в некоторой степени методическую работу, и, конечно, полезную, взялся за нее только в самое последнее время, только, можно сказать, с краешка подошел к ней, и притом с краешка наиболее активного, то есть разбора литературы текущей.

Интересно остановиться при переоценке и на фигуре Островского. Интересен он не столько сам по себе, — хотя и сам по себе он чрезвычайно интересен, — сколько по ряду вопросов, касающихся театра и драматургии, необычайно живых, страшно важных для роста нашей новой культуры, которые поднимаются невольно в голове и сердце по поводу его юбилея.

Островский с известным опозданием, а поэтому в иной плоскости, повторил то, что во Франции сделал Мольер, а в Италии Гольдони. Надо раз навсегда отвергнуть поверхностное представление о литературе века Людовика XIV, как о литературе по преимуществу придворной. Придворной она была единственно только по внешней форме. Она делала уступки приютившему ее двору, часто внутренне ярко ненавидя его.

В самом деле, Мольер (менее очевидно, но не менее верно это и относительно Расина) был самым подлинным буржуазным писателем, высмеивавшим дворянство, заботливо указывавшим буржуазии на ее собственные пороки, на опасности, которые окружают ее еще юный рост, и воспевавшим ее добродетели.

Читать далее...

Григорий Колтунов (6 сентября 1907 - 24 июня 1999) советский сценарист, драматург, режиссер.
Режисcерские работы:
  1. Черная чайка - 1962 (Драма)
  2. Искушение Дон-Жуана - 1985 (Драма)

 

Написал сценарии:
  1. Золотая тропа - 1945 (Приключения)
  2. Голубые дороги - 1947 (Драма)
  3. Огни Баку - 1950 (Киноповесть)
  4. Максимка - 1952 (Приключения)
  5. Командир корабля - 1954 (Социальная драма)
  6. Дети партизана - 1954 (Приключения)
  7. Андриеш - 1954 (Сказка)
  8. Сорок первый - 1956 (Драма)
  9. ЧП. Чрезвычайное происшествие - 1958 (Драма)
  10. Неотправленное письмо - 1959 (Драма)
  11. Зеленый фургон - 1959 (Приключения)
  12. Месть - 1960 (Драматическая история)
  13. Черная чайка - 1962 (Драма)
  14. Гадюка - 1965 (Драма)
  15. Сказание о Рустаме - 1971 (Киноповесть)
  16. Истоки - 1974 (Киноповесть)
  17. Искушение Дон-Жуана - 1985 (Драма)

Читать далее...

Победа Великой Октябрьской социалистической Революции открыла миллионам людей доступ к сокровищницам мировой культуры. Театры, музеи, студии были доступны всем. Развитие творческих способностей человека начиналось с раннего детства.

Сегодня все не так. Образование превратилось в товар и очень дорогой товар. Что уж говорить о театрах и музеях. Большинству населения дешевый ширпотреб, "культура" широкого потребления. Низкопробная культура, призванная оболванивать человека, приспосабливать для эксплуатации.

Кому интересен Чайковский, что о нем знают люди сегодня, кроме кучки избранных?
 

Биография

П.И. Чайковский (1840-1893) родился в поселке при Камско-Воткинском металлообрабатывающем заводе Вятской губернии в семье горного инженера, начальника завода. Дом с приветливыми хозяевами был любимым местом собраний всего местного общества, состоявшего, в основном, из молодежи, приезжавшей на службу из Петербурга и англичан, состоявших при заводе.

 

Вокруг завода располагались деревни, в которых часто звучали крестьянские песни. Как писал позднее сам Чайковский, он "вырос в глуши, с детства самого раннего проникся неизъяснимой красотой характеристических черт русской народной музыки", что позднее нашло отражение в его творчестве.

Необыкновенный слух и музыкальная память проявилась у мальчика очень рано. Каждую свободную минуту его тянуло к фортепьяно. Родители серьезно отнеслись к влечению сына и пригласили учительницу музыки.

Домашнее образование продолжилось в Петербурге. В 1859 г. П.И. Чайковский закончил Училище правоведения, по окончании которого, служил в министерстве юстиции. В 1861 г. он поступил в Музыкальные классы Русского музыкального общества, впоследствии преобразованных в Петербургскую консерваторию. Учителем Чайковского, оказавшим огромное влияние на все его будущее, стал знаменитый пианист и композитор Антон Рубинштейн, основатель консерватории в Петербурге. В этот период из ранних сочинений Чайковского наиболее значительным явилась увертюра «Гроза» по пьесе драматурга А.Н. Островского, с которым композитора связывала дружба.

Читать далее...

АЛЕКСАНДР ПУШКИН
Борис Годунов

ДРАГОЦЕННОЙ ДЛЯ РОССИЯН ПАМЯТИ
НИКОЛАЯ МИХАЙЛОВИЧА
КАРАМЗИНА
сей труд, гением его вдохновенный, с благоговением и благодарностию посвящает

АЛЕКСАНДР ПУШКИН

КРЕМЛЕВСКИЕ ПАЛАТЫ
(1598 года, 20 февраля)

Князья   Шуйский   и   Воротынский  .

Воротынский
Наряжены мы вместе город ведать,
Но, кажется, нам не за кем смотреть:
Москва пуста; вослед за патриархом
К монастырю пошел и весь народ.
Как думаешь, чем кончится тревога?

Шуйский
Чем кончится? Узнать не мудрено:
Народ еще повоет да поплачет,
Борис еще поморщится немного,
Что пьяница пред чаркою вина,
И наконец по милости своей
Принять венец смиренно согласится;
А там — а там он будет нами править
По-прежнему.

Читать далее...

Глинка Михаил Иванович [20.5(1.6).1804, с. Новоспасское, ныне Ельнинского района Смоленской обл., — 3(15).2.1857, Берлин], русский композитор. Основоположник русской классической музыки.

Родился в помещичьей семье. С 1817 жил в Петербурге. Учился в Благородном пансионе при Главном педагогическом училище (его гувернёром был поэт, декабрист В. К. Кюхельбекер). Брал уроки игры на фортепиано у Дж. Филда и Ш. Майера, на скрипке — у Ф. Бёма; позднее учился пению у Беллоли, теории композиции — у З. Дена.

В 20-е гг. 19 в. пользовался известностью у петербургской любителей музыки как певец и пианист. В 1837 — 1839 капельмейстер Придворной певческой капеллы. Посетил Италию (1830—1833), Берлин (1833—34, 1856—57), Париж (1844—45, 1852—54), Испанию (1845—47), Варшаву (1848, 1849—51). Овладение опытом отечественной и мировой музыкальной культуры, воздействие прогрессивных идей, распространившихся в период Отечественной войны 1812 и подготовки восстания декабристов, общение с выдающимися представителями литературы (А. С. Пушкиным, А. С. Грибоедовым и др.), искусства, художественной критики способствовали расширению кругозора композитора и выработке новаторских эстетических основ его творчества. Народно-реалистическое по своей устремлённости творчество Глинка оказало влияние на дальнейшее развитие русской музыки.

В 1836 на сцене петербургского Большого театра была поставлена героико-патриотическая историческая опера Глинка "Иван Сусанин". Вопреки навязанной композитору верноподданнической концепции (либретто составлено бароном Г. Ф. Розеном в духе монархической официозности, по настоянию двора опера была названа "Жизнь за царя"), Глинка подчеркнул народное начало оперы, прославил крестьянина-патриота, величие характера, мужество и несгибаемую стойкость народа.

Читать далее...

Был в СССР детский писатель Николай Носов. Ну, тот самый, которого все сейчас знают, как «создателя» Незнайки. Но, конечно же, одним Незнайкой данный автор не ограничивался – поскольку литературную деятельность он начал задолго до появления указанного героя – в 1938 году. Правда, тогда никаких «незнаек» не было: довоенные, военные и первые послевоенные работы писателя созданы в абсолютно реалистическом ключе. Причем, том самом, о котором было уже говорилось: показанные в этих самых рассказах и повестях советские дети ведут себя более, чем самостоятельно. Они сами занимаются домашним хозяйством («Мишкина каша»), строят инкубатор («Веселая семейка»), ухаживают за пчелами на пасеке («Дневник Коли Синицына».)

Причем, стоит понимать, что речь идет именно о младших школьниках – тех, кого сейчас водят за руку в школу родители. (А на Западе вообще не имеют права оставлять дома одних – только с нянями.) Тогда же это было нормой – более того, нормой была помощь старших детей младшим и успевающих – неуспевающим. (В позднесоветское время подобные вещи так же практиковались – но исключительно по инициативе «взрослых».) Поэтому можно сказать, что советский детский писатель Носов прекрасно отражал существующие тенденции в окружающей жизни – за что и был любим. (Более того – за повесть «Витя Малеев в школе и дома» он получил в 1951 году Сталинскую премию.)

* * *

И вдруг этот самый писатель-реалист создает… некую «волшебную страну», где живут «волшебные человечки». Нет, конечно, прямо о волшебстве он еще не заявляет – первая книга, посвященная «Приключению Незнайки и его друзей» обходится еще без этого явления. Собственно, и сама концепция мира «малышей» выглядит пока что некой гиперболой, очевидной отсылкой к тому самому детскому и подростковому коллективу, которые описывались писателем ранее. Однако сам факт перехода от изображения реальных школьников к изображению их «условной натуры» в виде неких «маленьких человечков» настораживает. Тут, разумеется, можно еще вспомнить, что основную идею – включая самого Незнайку – Носов взял от дореволюционной детской писательницы Анны Хвольсон, которая совершенно сознательно под своими героями полагала мифических эльфов-брауни. Впрочем, в данном контексте последнее несущественно – гораздо важнее обращение именно к дореволюционному «сеттингу» - т.е., к образам времен господства «мира детства». (В образованных сословиях, конечно.)

Читать далее...