Коцюбинский Михаил Михайлович [5(17).9.1864, Винница, — 12(25).4.1913, Чернигов], украинский писатель, общественный деятель, революционный демократ.

В своих общественно-политических, философских и эстетических взглядах Коцюбинский прошёл сложный путь от либерального народничества и культурничества к революционно-демократическому мировоззрению, проявляя глубокий интерес к марксизму.

Со 2-й половины 90-х гг. Коцюбинский выходит в своём творчестве за рамки национально-крестьянского быта, запечатлевая жизнь различных слоев буржуазного общества. Основные произведения Коцюбинского — повесть "Fata morgana" (ч. 1—2, 1904—10) и др. произведения, написанные в 1904—1912, — дают широкую панораму событий периода Революции 1905—1907 и наступившей затем реакции. Писатель рисует картины народной расправы над угнетателями, рождение новой деревни, собирающей вместе с рабочим классом силы для революционного натиска. Он показал в своих новеллах истерзанную погромами городскую провинцию ("Смех", "Он идёт", обе — 1906), гневное брожение в народе ("Как мы ездили в Криницу", 1908, "Что записано в книгу жизни", 1911), героев революционного подполья, противопоставленных ренегатам ("В дороге", "Неизвестный", 1907, "Сон", 1911), отвратительные маски реакции ("Persona grata", 1908, "Подарок на именины", 1912); страстно изобличал декадентов как "мародёров революции" в искусстве ("Intermezzo", 1909), либералов как пособников реакции ("Кони не виноваты", 1912). Торжествующим гимном всепобеждающей правде жизни прозвучала повесть "Тени забытых предков" (1912).

Когда в 1776 году началась первая из национально - освободительных войн в Западном полушарии, Латинская Америка значительно превосходила Соединенные Штаты по численности населения, накопленному богатству и общему объему производства. Но с того времени она сильно отстала в своем экономическом развитии. В настоящее время сельское хозяйство и промышленность Латинской Америки по сравнению с Соединенными Штатами очень слабы и малопроизводительны. В течение полутора столетий независимого существования страны Латинской Америки оставались в основном аграрными, тогда как Соединенные Штаты за это же время превратились в мощную промышленную державу. «В Мексике в 1939 году 4 миллиона трудящихся были заняты в сельском хозяйстве и только 410 тысяч — в обрабатывающей и горной промышленности. В Бразилии из 13 миллионов человек, занятых производительным трудом, около 9 миллионов, или 69 процентов, работают в земледелии. В Перу эта цифра составляет около 75, а в маленьких республиках Караибского бассейна и Центральной Америки она доходит до 90 процентов»¹. Аргентина, где 57 процентов населения живет в городах и только 43 — в сельских местностях, является исключением. В среднем около 70 процентов населения Латинской Америки занято в сельском хозяйстве, тогда как в США фермеры в настоящее время составляют только 20 процентов населения.

Что означает эта экономическая отсталость для почти 150-миллионного населения Латинской Америки, если сравнить его положение с положением почти равного по численности населения Соединенных Штатов, можно наглядно проиллюстрировать несколькими общими цифрами. Так, общая стоимость произведенных товаров и услуг в Соединенных Штатах составляла в год написания этой книги 264 миллиарда долларов^2, то есть примерно в тринадцать раз больше соответствующей цифры для всех стран Латинской Америки вместе взятых, где она не превышает 20 миллиардов долларов.

Как только тринадцать английских колоний в результате войны 1776—1783 годов добились независимости и создали правительство Соединенных Штатов, они стали еще энергичнее продвигаться на Запад, продолжая движение, начатое белыми еще во времена их поселений в Виргинии в 1607 году. Движение на Запад приняло массовый характер. Большую активность в этом деле проявляли южные рабовладельцы, всеми силами стремившиеся распространить плантационную систему на обширные территории Запада. В этом движении участвовали и спекулянты землей с Севера, стремившиеся разбогатеть путем захвата крупных земельных площадей, пригодных для сельского хозяйства. Устремились на Запад и бедные слои населения, которые испытывали острый земельный голод и рассчитывали основать фермы на огромных безлюдных пространствах Запада. Люди устремлялись на Запад неудержимым потоком, при этом они проявляли такую же жестокость, как солдаты Кортеса и Писарро, и неумолимо теснили как соперничающие капиталистические державы, так и индейское население.

Об экспансионистских замыслах правящих классов Соединенных Штатов свидетельствует многозначительное название, присвоенное новой республике Конституционным конвентом: Соединенные Штаты Америки. Никакая другая страна Западного полушария никогда не пыталась присвоить исключительно себе общее имя Америки.

Эта политика безудержной экспансии развернулась со всей силой перед гражданской войной 1861—1865 годов. В предвоенные десятилетия экспансионисты в рядах правящего класса выдвинули лозунг «явное предначертание». По их теории, народу Соединенных Штатов предначертано владеть всей Северной Америкой, а может быть, и значительной частью Южной Америки. «Если бы им удалось
осуществить свою программу полностью, то весь континент Северной Америки был бы занят «новыми Соединенными Штатами», о которых говорил Клей»¹ Буржуазные экспансионисты полностью пренебрегали правами негров и индейцев и не считались со своими соперниками.

К началу революционного периода, длившегося с 1776 по 1837 год, вся территория Америки была распределена между европейскими колониальными державами примерно следующим образом. Самой крупной территорией обладала Испания: в ее обширные владения входила вся Южная Америка за исключением Бразилии и Гвианы; ей принадлежали также Вест-Индские острова Куба и Пуэрто-Рико, вся Центральная Америка и южная часть Северной Америки, включая нынешние южные штаты США. Огромная территория Бразилии принадлежала Португалии. Англия владела колониями в северной части Атлантического побережья, территория которых простиралась до реки Миссисипи; кроме того ей принадлежали обширные области, которые ныне составляют Канаду. Аляска принадлежала России; Франция и Испания попеременно владели обширной Луизианой, а Голландия, потерпевшая ранее поражение в драке за колонии, вынуждена была довольствоваться частью Гвианы (остальная часть которой принадлежала Фракции и Англии) и несколькими небольшими островами Антильского архипелага.

К концу колониального периода население Западного полушария составляло около 25 миллионов человек; из них в испанских колониях жило 16910 тысяч человек (3 276 тысяч белых, 5 328 тысяч метисов, 7 530 тысяч индейцев и 776 тысяч негров); в Бразилии—3 617 400 (843 тысячи белых, 1 887 тысяч негров, 628 тысяч «смешанных» и 259 400 «цивилизованных» индейцев); в Соединенных Штатах и Канаде — около 4 250 тысяч человек (негров 500 тысяч, индейцев 750 тысяч, белых 3 миллиона). Население Латинской Америки выросло к 1860 году до 25 миллионов, а к 1910 году — до 80 миллионов человек ¹. Читать далее...

В эпоху феодализма был достигнут более высокий уровень производительных сил по сравнению с эпохой рабства.

В области сельского хозяйства повысилась техника производ­ства, появились и получили распространение железный плуг и другие железные орудия труда. Возникли новые отрасли поле­водства, значительное развитие получили виноградарство, вино­делие, огородничество. Росло животноводство и в особенности коневодство, которое было связано с военной службой феодалов, развивалось маслоделие. В ряде районов широкое распростране­ние получило овцеводство. Расширялись и улучшались луга и паст­бища.

Постепенно совершенствовались орудия труда ремесленников и способы обработки сырья. Прежние ремёсла стали специали­зироваться. Так, например, раньше кузнец производил из металла все изделия. С течением времени от кузнечного промысла обосо­бились оружейный, гвоздарный, ножевой, слесарный, от кожевен­ного промысла отделились сапожный и шорный. В XVI—XVII ве­ках в Европе получила распространение самопрялка. В 1600 г. был изобретён ленточный ткацкий станок.

Для совершенствования орудий труда решающее значение имело улучшение плавки и обработки железа. Вначале железо производилось весьма примитивным способом. В XIV веке начали применять водяное колесо, чтобы приводить в действие мехи для дутья и тяжёлые молоты для дробления руды. С усилением тяги в печах вместо ковкой массы стала получаться плавкая масса — чугун. С применением пороха в военном деле и появлением огне­стрельной артиллерии (в XIV веке) потребовалось много металла для ядер; с начала XV века их стали отливать из чугуна. Всё бо­лее требовалось металла для изготовления сельскохозяйственных и других орудий. В первой половине XV века появились первые доменные печи. Изобретение компаса способствовало дальней­шему развитию судоходства и мореплавания. Большое значение имело изобретение и распространение книгопечатания.

Лекция 6

Города возникли ещё при рабовладельческом строе. Такие города, как Рим, Флоренция, Венеция, Генуя — в Италии; Париж, Лион, Марсель — во Франции; Лондон — в Англии; Самарканд — в Средней Азии, и многие другие были унаследованы средневе­ковьем от эпохи рабства. Рабовладельческий строй пал, но города остались. Крупные рабовладельческие мастерские распались, но ремесло продолжало существовать.

В период раннего средневековья города и ремёсла развивались слабо. Городские ремесленники производили изделия для продажи, но большую часть нужных им предметов потребления они получали от своего хозяйства. Многие из них имели небольшие посевы, сады, продуктивный скот. Женщины занимались пряжей льна, шерсти для изготовления одежды. Это свидетельствовало об ограниченности рынков и обмена.

В деревне переработка сельскохозяйственного сырья являлась в первое время подсобным занятием земледельцев. Затем из среды крестьян стали выделяться ремесленники, обслуживавшие свою деревню. Производительность труда ремесленников росла. Воз­никла возможность производить больше изделий, чем было необ­ходимо феодалу или крестьянам одной деревни. Ремесленники стали поселяться вокруг феодальных замков, у стен монастырей, в крупных сёлах и других торговых центрах. Так постепенно, обычно на водных путях, вырастали новые города (в России, на­пример, Киев, Псков, Новгород, Владимир). Обособление города от деревни, возникшее ещё при рабстве, усиливалось.

С течением времени ремёсла становились всё более доходным делом. Искусство ремесленников совершенствовалось. Феодал-помещик переходил к покупке ремесленных изделий у горожан, его уже не удовлетворяли изделия собственных крепостных. Более развитое ремесло окончательно обособилось от земледелия.

Города, возникнув на землях светских и духовных феодалов, подчинялись их власти. Горожане несли в пользу феодала ряд повинностей, платили ему натуральный или денежный оброк, подчинялись его администрации и суду. Городское население рано начало борьбу за освобождение от феодальной зависимо­сти. Частью силой, частью путём откупа города добывали для себя право самоуправления, суда, чеканки монеты, сбора налогов.

Лекция 4

Феодальный строй существовал, с теми или иными особенностями, почти во всех странах.

Эпоха феодализма охватывает длительный период, В Китае феодальный строй существовал свыше двух тысяч лет. В странах Западной Европы феодализм охватывает ряд веков — со времени падения Римской империи (V век) до буржуазных революций в Англии (XVII век) и во Франции (XVIII век), в России — с IX века до крестьянской реформы 1861 г., в За­кавказье — с IV века до 70-х годов XIX века, у народов Средней Азии — с VII—VIII веков вплоть до победы пролетарской революции в России.

В Западной Европе феодализм возник на почве распада римского рабовладельческого общества, с одной стороны, и разложения родового строя у племён-завоевателей — с другой; он сложился в результате взаимодействия этих двух процессов.

Элементы феодализма, как уже было сказано, зародились ещё в недрах рабовладельческого общества в виде колоната. Колоны обязаны были обрабатывать землю своего господина — крупного землевладельца, уплачивать ему определённую денеж­ную сумму или отдавать значительную долю урожая, выполнять различного рода повинности. И тем не менее колоны были более заинтересованы в труде, чем рабы, так как имели своё хозяйство.

Таким образом зарождались новые производственные отноше­ния, получившие полное развитие в феодальную эпоху.

Римскую империю разгромили племена германцев, галлов, сла­вян и друпих народов, живших в различных частях Европы. Власть рабовладельцев была свергнута, рабство отпало. Крупные латифундии и ремесленные мастерские, основанные на рабском труде, раздробились на мелкие. Население распавшейся Римской империи состояло из крупных землевладельцев (бывших рабо­владельцев, перешедших на систему колоната), освобождённых рабов, колонов, мелких крестьян и ремесленников.

Впервые напечатано в книге «Архив А.М. Горького, т. II, Пьесы и сценарии», Гослитиздат, М. 1941.
Сценарий был написан в 1921 году. Из сохранившегося черновика письма к С.Горону (по-видимому, представителю французской кинофирмы) видно, что М. Горький перерабатывал сценарий и закончил его незадолго до переезда из Берлина в Шварцвальд, имевшего место 9 декабря 1921 года. М. Горький писал Горону:
«…Я сделал всё, что нашёл возможным:
Прибавил вводную картину нравов пограничных городов.
Ввёл новое лицо: песенника Бориса, который проходит почти сквозь весь сценарий, являясь как бы стражем добрых чувств Разина, затем уходя от него и, впоследствии, – заключительная картина – славословя Разина.
Везде, где это можно было сделать, не нарушая истины, я смягчил характер Разина. Подчеркнул фигуру матери, которая, конечно, знала роль казаков в эпоху «смуты» 1606 – 13 годов, знала и то, что Михаил Романов был выбран на царство под давлением казачества.
…Костюмы запорожцев можно взять с картины Репина «Запорожцы». Я ввёл в группу запорожцев одноглазого бандуриста» (Архив А.М. Горького).
Образ Степана Разина привлекал внимание М. Горького с юношеских лет.
А.С. Деренков в своих воспоминаниях сообщает, что М. Горький, принимая участие в кружке по самообразованию, «любил слушать рассказы по истории народных движений, о вдохновителях этих движений…» «В русской истории, – пишет А.С.Деренков, – его особенно привлекали Емельян Пугачёв, Степан Разин. История последнего настолько интересовала его, что он, работая в булочной у Семёнова, читал рабочим о жизни и жестокой казни Степана Разина» (газета «Горьковская коммуна», 1945, 17 июня).

В истории нашего Отечества есть темы, к которым не угасает ни интерес читателей, ни внимание ученых. Сколько бы книг, брошюр, статей, очерков им ни посвящалось, люди разных возрастов и поколений, вкусов и увлечений ждут новых публикаций по этим проблемам, потому что они поистине неисчерпаемы. К их числу относится и история величайшей в феодальную эпоху битвы народных масс России за волю — Крестьянской войны 1667—1671 гг., возглавленной Степаном Тимофеевичем Разиным.

Еще звучали выстрелы со стен астраханского кремля, бушевали ожесточенные схватки Крестьянской войны, а первый ее историк уже тайно вел свои записи, чтобы спустя восемь лет составить о ней первое летописное сказание. Это был сын боярский Петр Алексеев Золотарев, служивший у астраханского митрополита Иосифа, казненного разницами. В написанном ям сказании (Золотаревском летописце) он излил свою ненависть к восставшим, накопленную за полтора года тревожной жизни в захваченной разницами Астрахани, но в то же время и запечатлел свидетельство очевидца об этом «бунташном» времени. С тех давних пор ведется изучение и осмысление этого крупного народного движения эпохи феодализма.

Имя Степана Тимофеевича Разина, возглавившего движение, входит в нашу жизнь с детства вместе со страницами школьного учебника, со старинными песнями и преданиями, с названиями улиц, со знаменитой суриковской картиной, с книгами Чапыгина, Злобина, Шукшина...

О Степане Тимофеевиче Разине, сумевшем объединить под своими знаменами десятки тысяч восставших крестьян разных национальностей — русских и украинцев, мари и татар, мордвы и чувашей, написано немало. Личность легендарного предводителя восставшего крестьянства вот уже на протяжении трех столетий привлекает внимание историков, писателей, публицистов. Его образ нашел отражение в произведениях мастеров искусств.

А. С. Пушкин считал Разина «единственным поэтическим лицом русской истории», с увлечением собрал и издал в своей обработке цикл песен о Разине. К любимому народному герою неоднократно обращали свои взоры А. Н. Радищев, декабристы, А. И. Герцен, Н. А. Добролюбов. Революционеры-демократы видели в Разине народного вождя, одно имя которого сплачивало и поднимало народ на борьбу за волю. Среди потаенных произведений революционных народников имела хождение написанная Сергеем Синегубом поэма о Степане Разине. В 70-е годы XIX в. народник Н. Ф. Даниэльсон переслал Карлу Марксу в Лондон в числе других материалов по истории России книгу историка Н. И. Костомарова «Бунт Стеньки Разина». Книгу Маркс изучил и тщательно законспектировал — настолько его заинтересовала тема и ее решение в русской историографии.

В ряду исторических лиц — борцов за свободу, которым предполагалось поставить памятники на городских улицах и площадях Страны Советов, был и Степан Разин. С. Т. Коненков выполнил из дерева скульптурную группу «Ватага Степана Разина». Она была установлена в Москве на Лобном месте. 1 мая 1919 г. В. И. Ленин произнес речь на открытии этого памятника. Владимир Ильич назвал С. Т. Разина одним из представителей мятежного крестьянства, отдавших жизнь в борьбе за свободу'.

Вождь мятежного крестьянства


По Волге бесшумно скользят ходкие казачьи струги. Великая река еще не вошла в свои берега после весеннего разлива. В иных местах кажется: нет ей ни конца, ни края. Во второй раз вывел на Волгу свое воинство Степан Разин. Тем донцам, которые плавали с ним к персидским берегам, волжское половодье напомнит широкую водную гладь Каспия. Но не к чужеземным заморским странам лежал теперь путь разинцев, а «в Русь...», чтобы «всех князей, и бояр, и знатных людей, и все шляхетство (дворянство.— Лег.) российское побить».

После Каспийского похода Разин не распустил свой отряд. В его распоряжении было много оружия, боеприпасов, военного снаряжения, продовольствия, денег и всякого добра, были и крепкие быстроходные струги. Но главное, он собрал вокруг себя бывалых, закаленных в жарких схватках воинов. Их боевой опыт, ратные навыки были порукой тому, что и в предстоящих битвах атаману будет сопутствовать успех. А Разин засиживаться на Дону не собирался. Попробовав в плавании «за зипунами» свои силы и с триумфом вернувшись из дальних, краев, замыслил он новый поход. В ту пору было ему около. 40 лет. Голландский парусный мастер Ян Стрейс, неоднократно видевший С. Т. Разина, оставил словесный портрет народного предводителя: «Это был высокий и степенный мужчина, крепкого сложения, с высокомерным прямым лицом. Он держался скромно, с большой строгостью». По свидетельству Стрейса, Разина «нельзя было бы отличить от остальных, ежели бы он не выделялся по чести, которую ему оказывали».

Сохранилось три портретных изображения С. Т. Разина, : между которыми трудно обнаружить какое-то сходство. Глядя на них, можно подумать, что на портретах воссозданы разные люди. На первом — Разин в чалме, в дорогом восточном платье; внешность у него самая злодейская: угрюмое, заросшее густой бородой лицо, свирепый взгляд. Видимо, в представлении современника-иностранца так должен был выглядеть знаменитый русский «разбойник». Автор портрета скорее всего никогда не видел Разина. На второй гравюре у Разина одутловатое лицо, прическа, усы и бородка на европейский манер, «немецкий»   наряд.   Так   вполне мог выглядеть описанный А. Дюма капитан королевских мушкетеров де Тревиль, но не донской атаман.