– Да кто же такой в конце концов Жюль Верн?! – воскликнул в отчаянии один американский репортер, прибывший в Париж, чтобы побеседовать со знаменитым писателем. – Быть может, его вовсе не существует?
   Действительно, было отчего прийти в отчаяние. Все, кого он расспрашивал, сообщали ему самые противоречивые сведения.
   – Жюль Верн – неутомимый путешественник, – сказал один. – Он объехал Европу, Азию, Африку, обе Америки, Австралию и сейчас плавает где-то в Океании. В своих романах он описывает только собственные приключения и наблюдения.
   – Жюль Верн никогда и никуда не выезжал, – возразил другой. – Он живет где-то в провинции и строчит свои романы, не выходя из кабинета. Все, что он издает, списано с книг знаменитых географов и путешественников.
   – Жюль Верн вовсе не француз, – сообщил третий. – Он еврей, уроженец города Плоцка, близ Варшавы, и его настоящее имя Юлий Ольшевич – от слова «ольха» – по-старофранцузски «вернь». Свою карьеру он начал литературным секретарем знаменитого Александра Дюма. Это он, Жюль Верн, является подлинным автором романов «Три мушкетера» и «Граф Монте-Кристо».
   – Жюль Верн – это миф, – объявил четвертый. – Это просто коллективный псевдоним, под которым пишет целое географическое общество.
– Жюль Верн действительно существовал, но он умер несколько лет назад, – заключил пятый. – Это английский капитан, старый морской волк, командир корабля «Сен-Мишель». Первые его романы были изданы предприимчивым издателем Этселем, который до сих пор, используя популярное имя, продолжает выпускать ежегодно два тома сочинений под маркой «Жюль Верн».
   Этим анекдотом вполне уместно начать биографию знаменитого писателя. Анекдоты и легенды окружали его при жизни, заслоняя от читателей подлинное лицо писателя. Но он не сердился, не протестовал, только улыбался. Скромный, пожалуй, даже скрытный, он никогда не говорил о себе. Только однажды, указывая на карту Земли, украшавшую стену его кабинета, он сказал одному из своих друзей:
   – Я довольствуюсь вот этим. Я иду по следам своих героев. От настоящих путешествий мне всегда приходится отказываться.
   – Как, вы не совершили ни одного кругосветного плавания? – спросил изумленный гость.
   – Нет, никогда!
   – И никогда не видели людоедов?
   – Что вы! Я боялся, что они меня съедят!
   И постепенно в умах современников укоренилась легенда о писателе, который только по книгам изучает другие страны и совершает необыкновенные путешествия лишь в мечтах.
   После смерти Жюля Верна торопливые биографы из этих легенд сложили историю его жизни.

Читать далее...

Анатолий Алексеевич Бобровский (14 февраля 1929, Москва — 20 августа 2007) — советский кинорежиссёр и сценарист, актёр. Заслуженный деятель искусств РСФСР (1976).

Биография

Окончил режиссёрский факультет ВГИКа (1954, мастерская С. Герасимова и Т. Макаровой).

С 1954 года — режиссёр киностудии «Мосфильм».

Скончался 20 августа 2007 года.

Фильмография

Актёр

1955 — Попрыгунья

1991 — Не будите спящую собаку

Режиссёр

1959 — Муму (совместно с Е. Тетериным)

1963 — Выстрел в тумане (совместно с А. Серым)

1965 — Человек без паспорта

1968 — Исход (совместно с Бунтаром Жамьянгийном)

1970 — Возвращение «Святого Луки»

1971 — Нюркина жизнь

1973 — Чёрный принц

1976 — Жизнь и смерть Фердинанда Люса

1978 — Особых примет нет

1980 — Крах операции «Террор»

1983 — Трое на шоссе

1986 — Лицом к лицу

1988 — Вам что, наша власть не нравится?!

1991 — Не будите спящую собаку

Сценарист

1983 — Трое на шоссе

Читать далее...

Эта история началась далеко от нашей страны, но положила ей начало ничем не примечательная заметка в нашей газете.

Вице-президент химической ассоциации промышленников и совладелец ртутных приисков Альварец да Кортец показывает своему собеседнику газету, в которой говорится, что советские альпинисты и геологи собираются побывать на вершине Кармир-Сара в Советской Армении. Он рассказывает своему собеседнику о том, что в молодости, до первой войны, он посетил меднорудные разработки Армении. В его скитаниях по стране его сопровождал один из геологов концессии. В далеком селении они впервые услышали легенду о сокровищах Кармир-Сара.

Легенда говорила об источниках расплавленного серебра, но что дорогу к сокровищам охраняют призраки.

Молодой геолог Даниель — спутник да Картеца, в своей диссертации доказывал полное геологическое бесплодие этих мест.

В селении они познакомились с молодым ученым Шелаггеным, который теоретически доказывал верность легенды.

Читать далее...

В 1809 вышла 1-я книга басен, обозначившая начало активной работы Крылова как баснописца.

Басни Крылова стали «...книгой мудрости самого народа» (Гоголь Н. В., Собр. соч., т. 6, 1953, с. 166). Подлинная народность, живописный и неиссякаемый по своему богатству язык делают творчество Крылова вершиной развития русской басни, ставят писателя в ряд мировых корифеев этого жанра.

А. С. Пушкин отмечал глубокое национальное своеобразие басен Крылова, которое видел в «... веселом лукавстве ума, насмешливости и живописном способе выражаться...» (Полн. собр. соч., т. 7, 1958. с. 32).

В отличие от своих предшественников, у которых в басне главенствовал дидактический момент - мораль, Крылов создал басню-сатиру, басню - комедийную сценку.

По поводу басни Крылова «Крестьянин и овца» В. Г. Белинский писал, что это «... поэтическая картина одной из сторон общества, маленькая комедийка, в которой удивительно верно выдержаны характеры действующих лиц...» (Полн. собр. соч., т. 8, 1955, с. 574).

В этом заключались задатки реалистического подхода писателя к действительности. Басни Крылова выразили отношение народных масс к социальной несправедливости, а многие из них прямо направлены против деспотизма самодержавной власти и хищничества чиновной бюрократии («Волки и овцы», «Мор зверей», «Рыбьи пляски» и многие др.).

Правда, в таких баснях, как «Конь и Всадник», «Колос», содержавших оправдание смирения перед власть имущими, сказалась непоследовательность политических взглядов Крылова, но главным, непреходящим в его творчестве остаётся глубокий демократизм, выражение нравственного идеала народа, осуждение эгоизма и фальши дворянского общества (басни «Крестьяне и Река», «Листы и корни» и др.).

Верой в нравственную силу народа проникнуты его басни, связанные с тематикой Отечественной войны 1812 («Ворона и Курица», «Волк на псарне», «Раздел» и др.).

Читать далее...

<ГЛАВА I>. АПОГЕЙ И ПЕРИГЕЙ. (1858-1862)      

I

     ...Часов в десять утра я слышу снизу густой и недовольный голос:

     - Me дит комса колонель рюс ее вуар.

     - Monsieur ne recoit jamais Ie matin et...

     - Же пар демен.

     - Et vorte nom, monsieur...

     - Mais ву дире колонель рюс 1, - и полковник прибавил голосу.

     Жюль был в великом затруднении. Я спросил сверху, подошедши к лестнице:

     - Quest ce quil у а?

     - Се ву? - спросил полковник.

     - Oui, cest moi 2.

     - Велите, батюшка, пустить. Ваш слуга не пускает.

     - Сделайте одолжение, взойдите. Несколько рассерженный  вид  полковника прояснился, и он, вступая вместе со мной в кабинет, вдруг как-то приосанился и сказал: (273)

Читать далее...

     ГЛАВА I. ЛОНДОНСКИЕ ТУМАНЫ

     Когда на рассвете 25 августа  1852  я  переходил  по  мокрой  доске  на английский берег и смотрел на его замарано-белые выступы, я был очень  далек от мысли, что пройдут годы, прежде чем я покину меловые утесы его.

     Весь под влиянием мыслей,  с  которыми  я  оставил  Италию,  болезненно ошеломленный, сбитый с толку рядом ударов, так скоро и так грубо следовавших друг за другом, я не мог ясно взглянуть на то, что делал. Мне будто  надобно было еще и еще дотронуться своими руками до знакомых истин  для  того,  чтоб снова поверить тому, что я давно знал или должен был знать.

     Я изменил своей логике и забыл, как розен современный человек в мнениях и делах, как громко начинает он и как скромно выполняет свои программы,  как добры его желания и как слабы мышцы.

     Месяца два продолжались ненужные встречи, бесплодное искание, разговоры тяжелые и совершенно бесполезные, и я все чего-то ожидал... чего-то  ожидал. Но моя реальная натура не могла остаться долго в  этом  призрачном  мире,  я стал мало-помалу разглядывать, что  здание,  которое  я  выводил,  не  имеет грунта, что оно непременно рухнет.

     Я был унижен, мое самолюбие было оскорблено, я сердился на самого себя. Совесть угрызала за святотатственную  порчу  горести,  за  год  суеты,  и  я чувствовал страшную, невыразимую усталь... Как  мне  была  нужна  (3)  тогда грудь друга, которая приняла бы без суда и осуждения мою исповедь,  была  бы несчастна - моим несчастием- но кругом стлалась  больше  и  больше  пустыня, никого близкого... ни одного человека... А может, это было и к лучшему.

Читать далее...

          Начиная печатать еще часть "Былого и думы", я опять  остановился  перед отрывочностью  рассказов,  картин  и,  так  сказать,   подстрочных   к   ним рассуждений. Внешнего единства в них меньше, чем в первых частях. Спаять  их в одно - я никак не мог. Выполняя промежутки, очень легко дать всему  другой фон и другое освещение -  тогдашняя  истина  пропадет.  "Былое  и  думы"  не историческая монография, а отражение истории в человеке, случайно попавшемся на ее дороге. Вот почему я решился оставить отрывочные главы, как они  были, нанизавши их, как нанизывают картинки из мозаики в итальянских  браслетах  - все изображения относят к одному предмету, но держатся вместе только оправой и колечками.

     Для пополнения этой части необходимы, особенно относительно 1848  года, - мои "Письма из Франции и Италии"; я хотел взять из них несколько отрывков, но пришлось бы столько перепечатывать, что я не решился.

     Многое, не взошедшее в "Полярную звезду", взошло в  это  издание  -  но всего я не могу еще передать читателям, по разным общим и  личным  причинам. Не за горами и то время, когда напечатаются не только выпущенные страницы  и главы, но и целый том, самый дорогой для меня:

     Женева, 29 июля 1866. (246)

     ПЕРЕД РЕВОЛЮЦИЕЙ И ПОСЛЕ НЕЕ

 

ГЛАВА XXXIV.

Путь      

      Потерянный пасс. - Кенигсберг. - Собственноручный нос. - Приехали! -  И уезжаем.

     ...В Лауцагене прусские жандармы просили  меня  взойти  в  кордегардию. Старый сержант взял пассы, надел очки и с  чрезвычайной  отчетливостью  стал вслух читать все, что не нужно: "Auf Befehl s. k. M. Nicolai  des  Ersten... alien und jeden, deren daran gelegen etc., etc...  Unterzeichner  Peroffski, Minister  der  Innern,  Kam-merherr,  Senator  und  Ritter  des  Ordens  St. Wladimir...  Inhaber  eines  goldenen   Degens   mit   der   Inschrift   fur Tapferkeit"1...

Читать далее...

Читать далее...

Часть 3. ВЛАДИМИР-НА-КЛЯЗЬМЕ (1838-1839)

Не  ждите  от  меня  длинных  повествований  о  внутренней  жизни  того времени... Страшные события, всякое горе все же легче  кладутся  на  бумагу, чем  воспоминания  совершенно   светлые   и   безоблачные...   Будто   можно рассказывать счастье?

Дополните сами, чего недостает, догадайтесь сердцем - а я буду говорить о наружной стороне, об обстановке, редко, редко касаясь намеком  или  словом заповедных тайн своих.

("Былое и думы")

ГЛАВА XIX

Княгиня и княжна.

     Когда мне было  лет  пять-шесть  и  я  очень  шалил,  Вера  Артамоновна говаривала: "Хорошо, хорошо, дайте срок, погодите, я все  расскажу  княгине, как только она приедет". Я тотчас усмирялся после этой угрозы и умолял ее не жаловаться.

Княгиня Марья Алексеевна Хованская,  родная  сестра  моего  отца,  была строгая, угрюмая старуха, толстая, важная, с пятном на щеке,  с  поддельными пуклями под чепцом; она говорила прищуривая глаза и до конца жизни, то  есть до восьмидесяти лет, употребляла немного румян и немного белил. Всякий  раз, когда я ей попадался (306) на глаза, она  притесняла  меня;  ее  проповедям, ворчанью не было конца, она меня журила за все, за  измятый  воротничок,  за пятно на курточке, за то, что я не так подошел к  руке,  заставляла  подойти другой раз.

Читать далее...

Пусть вечно горит и освещает нам путь наш великий революционный пророк России, Александр Иванович Герцен.

И.В. Луначарский

«Памяти А. И. Герцена»

Пролетариат не отказывается от культуры прошлого. Нет такой черты в этой культуре, к которой пролетариат был бы, смел бы быть равнодушным. Пролетариат должен овладеть прошлым, вникнуть в прошлое, но, конечно, в этом прошлом есть разноценные материалы: есть отталкивающие плоды, выросшие из корней эксплуататорства, есть безразличные обветшавшие вещи, характерные только для своей эпохи, есть непреходящие сокровища, которые словно ждали в пластах прошлого, чтобы их отрыли настоящие люди.

Как в эпоху Возрождения люди, в коих вновь проснулось понимание красоты, жажда живой жизни и земного счастья, с восторгом отрывали старых Венер и Аполлонов, которых деды их толкли на цемент для конюшен, — так и пролетариат в прошлом отыщет целую массу книг, произведений искусства, чувств и мышлений, которые спали, как спящая царевна, ожидая прихода своего царевича.

Буржуазные ученые приходили тоже, выкапывали, классифицировали и изучали, снабжали комментариями — и честь, им за это, но красавицы прошлого оставались мумиями. Они воскресают только от прикосновения героя утреннего, героя весеннего — свободного человека.

Так и Герцен спал, как великое забытое озеро, посещаемое от времени до времени туристами. А теперь вокруг него закипит жизнь, он будет втянут в эту жизнь как органическая ее часть. Наши дети с десяти — двенадцати лет уже будут читать избранные страницы Герцена. Душа каждого из нас будет некоторыми гранями своими шлифоваться об алмазно-многогранную душу Александра Ивановича Герцена.

Передадим вкратце биографию Герцена, впрочем, в настоящее время почти общеизвестную.

Герцен родился в Москве 25 марта 1812 года. Конечно, характерным является, что Герцен был незаконнорожденным сыном большого барина. С барством Герцен до известной степени навсегда остался связан, аристократические черты запали в него глубоко; кое в чем они были ему вредны и сыграли не последнюю роль в некотором разладе между ним и той волной вполне демократической разночинской интеллигенции, которая пришла ему на смену, кое в чем, наоборот, они были для него чрезвычайно полезны. Они помогли ему чутко понимать весь ужас буржуазного мещанства и внушили ему ко всей капиталистической полосе непобедимую брезгливость.

Но еще больше помогло ему то обстоятельство, что он был сыном незаконнорожденным.

Читать далее...