11 июля 1918 В. И. Ленин подписал декрет Совнаркома РСФСР об учреждении Народного комиссариата здравоохранения РСФСР — первого в мире государственного органа управления здравоохранением. По этому декрету на бюджет государства и в ведение Наркомздрава РСФСР перешли все медико-санитарные учреждения, ранее принадлежавшие различным ведомствам, учреждениям, организациям и частным лицам. В целях объединения научных сил, использования достижений передовой медицинской науки, определения направлений исследований в области медицины, решения научно-практических задач в 1918 при Наркомздраве был организован Учёный медицинский совет.

В 1936 был образован центральный Орган управления Здравоохранения — союзно-республиканский Наркомат здравоохранения СССР (с 1946 — министерство здравоохранения СССР); министерства здравоохранения образованы также в союзных и автономных республиках. Исполкомы краевых, областных, городских и районных Советов депутатов трудящихся имеют отделы здравоохранения.

Для медицинского обслуживания работников отдельных отраслей народного хозяйства в составе ряда министерств организованы медико-санитарные службы, а при некоторых министерствах — санитарные инспекции. Координацию их деятельности осуществляет министерство здравоохранения СССР.

Прочная материально-техническая база позволила реализовать один из важнейших принципов социалистического здравоохранения — бесплатность и общедоступность квалифицированной, специализированной медицинской помощи для всего населения. В СССР бюджет здравоохранения составляет часть государственного бюджета; кроме того, привлекаются собственные средства государственных, кооперативных, профсоюзных и др. общественных предприятий и организаций, а также колхозов. Заботясь о здоровье трудящихся, Советское государство постоянно увеличивает расходы на здравоохранение (включая физкультуру и спорт): в 1950 эти расходы составили 2,1 млрд. руб., в 1960—4,8 млрд. руб. и в 1970—9,9 млрд. руб.

План развития здравоохранения — составная часть плана развития народного хозяйства СССР, разрабатываемого с учётом перспектив и прогнозов экономического развития, основных демографических показателей и показателей заболеваемости в отдельных районах страны. План здравоохранения является комплексным.

Читать далее...

Эпиграф фильма:

«     Общественное выше личного — таков нравственный закон сотрудников органов внутренних дел. (Г. И. Петровский)     »

 

Алексей Петрович Нагорный,

Гелий Трофимович Рябов

Повесть об уголовном розыске

– Что успею - расскажу сам, - сказал генерал Кондратьев. - Что не успею - вот, - он положил на стол тщательно завязанную пачку бумаг. Посмотрел на нее и добавил: - Мне семьдесят четвертый пошел… Могу не успеть. А здесь, - он кивнул в сторону пакета, - здесь то, что осталось в памяти навсегда… Я оперативник, чекист. Моя жизнь - в моих делах. Почитайте, и вы поймете это. Только ничего не придумывайте. Ведь мы жили в такое время, о котором не надо ничего придумывать. Шла борьба - не на жизнь, а на смерть. Жизнь человека можно восстановить год за годом, месяц за месяцем, день за днем и даже час за часом… По-моему, это скучно. Мы помним день, в который встретили любимую, час, в который умер отец, минуту, в которую первая пуля выбила кусок штукатурки над головой. Остальное стирается. А если и остается, то оно настолько случайно, что неинтересно даже нам самим. Рассказывая чью-то жизнь, нужно рассказать о главном. А в моей жизни главным было превращение. Попробуйте показать, как невежественный, подавленный предрассудками псковский мужик Колька Кондратьев, потенциальная опора "веры, царя и отечества", превратился в человека, который выкорчевывал старое и учился строить новое. Так было не только со мной. По этой дороге двинулись миллионы. И это - прекрасная дорога…

Читать далее...

Биография

Член ВКП(б) с февраля 1932 года.

С июля 1934 года – оперуполномоченный 3-го отделения ОО Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР, затем помощник начальника 6-го отделения ОО ГУГБ НКВД СССР, в октябре 1935 года переведен в аппарат по внутренней охране Кремля – помощником начальника особого отделения, в декабре того же года после аттестации ему присвоено звание лейтенанта госбезопасности.

С июля 1936 года – начальник отделения 3-го отдела Дмитлага.

1 мая 1937 года был арестован по обвинению в причастности к троцкистской организации, однако 10 августа освобождён «за недоказанностью обвинения»

До июня 1938 года числился в штате НКВД, но без должности. Затем – начальник отделения 3-го отдела ГУЛАГ НКВД.

С сентября 1939 года — начальник 2-го отдела Управления по делам военнопленных и интернированных (УПВИ) НКВД. Принимал участие в проведении операции по «разгрузке» спецлагерей польских военнопленных

В июне 1940 года получил звание старшего лейтенанта госбезопасности. С декабря 1940 года — старший оперуполномоченный 4-го отделения 2-го отдела ГУГБ НКВД, в его ведении «агентурная разработка по антисоветским политпартиям», «тюркско-татарско-монгольским» и кавказским «контрреволюционерам». Затем — замначальника 1-го отделения 3-го отдела 3-го управления НКГБ, в задачи которого входила борьба с «антисоветскими формированиями» среди академической, технической, сельскохозяйственной, медицинской, педагогической и юридической интеллигенции. С 13 августа 1941 года возглавлял 1-е отделение 2-го отдела 3-го управления НКВД СССР, в задачи которого входила борьба с «антисоветскими формированиями» среди творческой интеллигенции и молодёжи

С октября 1941 по январь 1942 года – начальник 2-го отделения 2-го отдела ГУГБ НКВД СССР. С января 1942 по июнь 1942 года – начальник 1-го отделения и заместитель начальника 2-го отдела 4-го управления НКВД СССР. С июня 1942 по май 1943 года – заместитель начальника 2-го отдела 4-го управления НКВД СССР. С мая 1943 по май 1945 года – начальник 2-го отдела 4-го управления НКГБ СССР, одновременно начальник 3-го отдела 4-го управления НКГБ СССР (с июля 1944 по май 1945 года). В 1945 году – начальник опергруппы НКВД провинции Бранденбург (май – июнь), в Хемнице (июнь), Лейпциге (июль), заместитель начальника оперсектора НКВД в провинции Мекленбург и Западная Померания (июль – сентябрь). С сентября 1945 по октябрь 1946 года – начальник 3-го отдела 4-го управления НКГБ–МГБ СССР. Затем в резерве назначения МГБ СССР. Уволен 15 февраля 1947 года по болезни

С марта 1947 по май 1949 года – управляющий объединения «Совэкспортфильм» Министерства кинематографии СССР. С 1949 года – член Союза советских писателей

В 1954–1963 годах – писатель-драматург Московского отделения Союза писателей, слушатель Высших литературных курсов при Литературном институте им. Горького. В 1960–1972 годах – директор Высших сценарных и режиссерских курсов в Москве. В 1965–1978 годах – член Союза писателей РСФСР, член Союза кинематографистов. Лауреат сталинских премий. Заслуженный работник культуры РСФСР

Автор киносценариев, пьес, повестей детективно-приключенческого жанра. Первая пьеса (под псевдонимом К. Михайлов) — «Подвиг остаётся неизвестным» — поставлена в 1948 году в Московском камерном театре. За ней следовали пьесы «Опасный перекрёсток» (1949, с А. В. Спешневым), «Несчастный случай» (1955, с Д. М. Холендро), «Ночной патруль» (1957, с Л. Р. Шейниным), «Пока не поздно» (1959, с Д. М. Холендро), «Высшая мера» (1968, с К. И. Рапопортом), повести «В приморском городе» (1950), «Часы чемпиона» (1959, с Д. М. Холендро) и другие.

Читать далее...

Михаил Шолохов.

Тихий Дон

(книги 3,4)

Как ты, батюшка, славный тихий Дон,

Ты кормилец наш, Дон Иванович,

Про тебя лежит слава добрая,

Слава добрая, речь хорошая,

Как, бывало, ты все быстер бежишь,

Ты быстер бежишь, все чистехонек,

А теперь ты, Дон, все мутен течешь,

Помутился весь сверху донизу.

Речь возговорит славный тихий Дон:

"Уж как-то мне все мутну не быть,

Распустил я своих ясных соколов,

Ясных соколов - донских казаков,

Размываются без них мои круты бережки,

Высыпаются без них косы желтым песком".

Старинная казачья песня

Читать далее...

Михаил Шолохов.

Тихий Дон

I

Мелеховский двор - на самом краю хутора. Воротца со скотиньего база ведут на север к Дону. Крутой восьмисаженный спуск меж замшелых в прозелени меловых глыб, и вот берег: перламутровая россыпь ракушек, серая изломистая кайма нацелованной волнами гальки и дальше - перекипающее под ветром вороненой рябью стремя Дона. На восток, за красноталом гуменных плетней, - Гетманский шлях, полынная проседь, истоптанный конскими копытами бурый, живущий придорожник, часовенка на развилке; за ней - задернутая текучим маревом степь. С юга - меловая хребтина горы. На запад - улица, пронизывающая площадь, бегущая к займищу.

В предпоследнюю турецкую кампанию вернулся в хутор казак Мелехов Прокофий. Из Туретчины привел он жену - маленькую, закутанную в шаль женщину. Она прятала лицо, редко показывая тоскующие одичалые глаза. Пахла шелковая шаль далекими неведомыми запахами, радужные узоры ее питали бабью зависть. Пленная турчанка сторонилась родных Прокофия, и старик Мелехов вскоре отделил сына. В курень его не ходил до смерти, не забывая обиды.

Читать далее...

По одноименному роману М.Шолохова.

О проведении коллективизации на Дону. О классовой борьбе с белыми, с кулаками.

Михаил Шолохов. Поднятая целина

Отрывок

Постепенно, изо дня в день, разматывался клубок контрреволюционного заговора и готовившегося восстания на Дону.

 На третьи сутки после смерти Давыдова приехавшие из Ростова в Гремячий Лог сотрудники краевого управления ОГПУ без труда опознали в убитом Разметновым человеке, лежавшем во дворе у Островнова, давно разыскиваемого преступника, бывшего подпоручика Добровольческой армии Лятьевского.

Спустя три недели в совхозе неподалеку от Ташкента к пожилому, недавно поступившему на работу счетоводу по фамилии Калашников подошел неприметный человек в штатском, наклонившись над столом, негромко сказал:

Читать далее...

«...Ну а всё-таки что же, Владимир Ильич,
Вы решаете делать с погибшей страною?»
Натянулась беседы суровая нить.
Гость открыто сочувствует, смотрит жалея.
«Мы республику нашу хотим осветить,
Чтобы стало и жить, и работать светлее».
И по карте – от Пинских болот до Кремля,
От Кремля над тайгой – и руки не хватило.
Разве может погибнуть такая земля,
Разве можно такой напророчить могилу?

От движенья пальто соскочило с плеча,
По просторам страны заскользила указка,
И поплыли тогда в кабинет Ильича
За виденьем виденье, за сказкою сказка.
Будто дикие реки сибирских равнин
Перекрыли плотины бетонные наши,
И струится высокая сила турбин,
И летят провода над безмолвием пашен.
Будто вся до конца задымилась тайга,
Засветилась она заводскими огнями,
Будто реки бросают свои берега
И уходят дорогой, указанной нами!
Будто мёртвую степь заливает вода
И лимонные рощи в степи вырастают,
А на месте пустынь – города, города,
И над ними – машин светлокрылые стаи!

Гость ушёл раздражённым, он в Лондоне даст
Интервью о поездку своей за границу
И о том, что сидит утопист и фантаст
За кремлёвской стеной в азиатской столице.
Читать далее...

 

 

 

 

Хочу вам рассказать о девочке Оле, которая вдруг увидела себя со стороны. Увидела так, как можно увидеть не себя, а совсем другую девочку - скажем, сестру или подругу. Таким образом, она довольно долго наблюдала самое себя, и это помогло ей избавиться от недостатков, которых она раньше в себе не замечала.

И знаете, что самое главное в этой истории? Оля убедилась, что даже, казалось бы, маленькие недостатки в характере могут стать серьезным препятствием на пути к цели. Она попала в одну сказочную страну, где ей пришлось пережить много опасных приключений, подобных тем, о которых она читала в старых сказках. Может быть, вы тоже читали эти сказки, где короли, разные принцы и придворные дамы так добры, справедливы, прекрасны и вообще так приторно сладки, будто вымазаны медом. И вот однажды советская девочка Оля совершила путешествие в сказочную страну и увидела там... Впрочем, я лучше расскажу все по порядку.

...В то утро Оля вела себя из рук вон плохо. Она встала позже, чем следовало, а когда бабушка будила ее, брыкалась и, не открывая глаз, говорила противным скрипучим голосом:

- Отстань! Ну что ты ко мне пристала?

- Оля, - настойчиво говорила бабушка, - ты можешь опоздать в школу.

Голос у бабушки был спокойный и ласковый, потому что все бабушки очень ласковы. Они так любят своих внучек, что не сердятся даже тогда, когда капризные девочки говорят им дерзости.

- Опять читала в постели допоздна, - вздохнула бабушка, поднимая упавшую на пол книгу, на обложке которой крупно было написано: "Сказки". А теперь вот подняться не можешь.

Оля села на кровати, свесив босые ноги, и сердито посмотрела на бабушку одним глазом, так как другой все еще был закрыт.

- Какая ты... недобрая... Никогда поспать не даешь!

Читать далее...

Читать далее...

Читать далее...